погреб

                П О Г Р Е Б
                Рассказ

В Армавире стояла июльская жара. Столбик термометра не опускался ниже 34 градусов. Горячий воздух неподвижно висел над перегретой землей. На белесом небе не было ни тучки, и солнце  припекало уже с утра. Укрыться от его палящих лучей можно было только в тени, но и там было жарко.
Я сидел в беседке, если так можно назвать примитивное сооружение, крыша которого представляла из себя решетку из толстой проволоки, сплошь увитую виноградной лозой. Широкие виноградные листья образовали сплошное покрытие, сквозь которое солнечные лучи не проникали. Зрели многочисленные тяжелые виноградные гроздья.
Виноград был особый. Когда-то, будучи еще школьником, я откуда-то принес виноградный черенок и просто воткнул его в землю. Черенок прижился, а через много лет так разросся, что каждый год часть лозы приходилось удалять, а на оставшуюся делать специальные подпорки. Так образовалась беседка.
Когда виноград дал первый урожай, оказалось, что это чисто винный сорт, в обычное употребление он не годился. Но не пропадать же добру, и мать стала делать из него вино.
Делала она его примитивно. В большом эмалированном тазу разминала ягоды, добавляла на глазок сахар и выставляла на солнце. Через пару дней все это начинало бурно бродить, и над тазом образовывалась большая шапка  пузырчатой пены. Пена не пропускала воздух, что не давало вину превратиться в уксус. Нужно было только во время прекратить процесс брожения.
Вино неожиданно получилось удивительно вкусным, а его янтарно-красный цвет просто радовал глаз. Вино разливалось по бутылям, и все это отправлялось в погреб до моего очередного приезда в отпуск, так как кроме меня его никто не употреблял.
Но на этот раз я приехал не в отпуск. Неожиданно умерла моя сестра, которая продолжала жить в нашей старой хате одна. Родители давно умерли, а у нее жизнь так и не сложилась. Она никогда не была замужем, детей не было.
Я оказался единственным наследником нашего небогатого хозяйства. Пришлось ехать утрясать наследственные дела.
И вот я вхожу в нашу хату, когда-то бывшей моим родным домом. Здравствуй дом, как ты постарел! В лицо дохнул запах  помещения, в котором давно не живут люди. Комнаты пусты – шустрые подружки сестры успели унести почти все ценное.
В сенцах нашей хаты всегда был погреб, где мать хранила заготовленные на зиму овощные заготовки, соленья, варенья, компоты, капусту и картошку. Здесь же хранилось и вино, которое непременно извлекалось наружу, когда я навещал родной дом.
Погреб был обычной земляной ямой довольно большого размера, сверху которой было перекрытие со входным люком, а вниз вела деревянная лестница. Со временем стены погреба осыпались, а лестница сгнила. Погребом давно никто не пользовался. И все-таки я решил спуститься туда, чтобы осмотреть эти закрома.
На деревянных полках все еще хранились зимние заготовки. И вдруг в углу я увидел две двадцати литровые стеклянные бутыли, запечатанные деревянными пробками. Бутыли были покрыты толстым слоем пыли. Сомнений Яне было – в них было вино. Сестра изготовлением вина не занималась, а, значит, его изготовила мать.
Но ведь она умерла почти десять лет назад!
С большим трудом я извлек на поверхность одну из бутылей. Деревянная пробка легко поддалась, и в воздухе разлился запах царских винных подвалов. После первого же стаканчика я почувствовал себя на вершине божественного блаженства. После второго стаканчика я разрыдался. Вспомнилось далекое детство, когда я босоногим пацаном вместе с сестрой бегал по этому двору.
Вспомнилось, как в нашем саду цвели абрикосы и вишни, и как весной обустраивали свое жилье скворцы в сколоченных мною скворечниках. Как тогда было тепло и уютно! Под ногами вертелся неугомонный Шарик и казалось так будет всегда: спокойно и счастливо. Не сбылось. Было и холодно и неуютно, а порой и просто плохо.
Вспомнились отец и мать простые люди, которых я долго стеснялся, когда речь заходила о том, кто твои родители. Много лет спустя я понял, что нужно стесняться не своих родителей, а самого себя. Родителей нужно чтить, какие бы они не были. Ведь сказано: чти отца своего.
Мысли роились, перескакивая из прошлого в настоящее и наоборот.
Жара и вино сморили меня, и я уснул. Проснулся я от страшного раската грома. Гром так грохотал, что казалось небо вот-вот расколется на части и рухнет на землю. Начался летний ливень. Он продолжался недолго, но внес некоторую свежесть.
Но не это было главное. Ливень или старое вино вдруг смыли с моей души всю гадость, накопившуюся за долгие годы, и дали мне понять, что смысл жизни заключается в том, что она есть и она одна и в  ней ничего нельзя поправить Что выросло, то выросло. Как жаль, что эта мысль пришла ко мне так поздно.
А вино было прекрасным. Такое вино не может сделать плохой человек. Спасибо тебе, мама. Хорошее вино создается не для безудержного веселья, а для мудрых радумий. Не зря же кто-то сказал, что истина в вине.
Закончив свои дела, я уехал в Москву, понимая, что больше никогда сюда не приеду. Это было прощание с детством, юностью, отцом, матерью, сестрой и родимым домом. Я уже знал тогда, что новые владельцы, которым я вынужден был продать участок вместе с хатой, снесут ее и на ее месте построят свой дом.
Моему дому осталось жить недолго. Впрочем, как и мне .

                П О Г Р Е Б
                Рассказ

В Армавире стояла июльская жара. Столбик термометра не опускался ниже 34 градусов. Горячий воздух неподвижно висел над перегретой землей. На белесом небе не было ни тучки, и солнце  припекало уже с утра. Укрыться от его палящих лучей можно было только в тени, но и там было жарко.
Я сидел в беседке, если так можно назвать примитивное сооружение, крыша которого представляла из себя решетку из толстой проволоки, сплошь увитую виноградной лозой. Широкие виноградные листья образовали сплошное покрытие, сквозь которое солнечные лучи не проникали. Зрели многочисленные тяжелые виноградные гроздья.
Виноград был особый. Когда-то, будучи еще школьником, я откуда-то принес виноградный черенок и просто воткнул его в землю. Черенок прижился, а через много лет так разросся, что каждый год часть лозы приходилось удалять, а на оставшуюся делать специальные подпорки. Так образовалась беседка.
Когда виноград дал первый урожай, оказалось, что это чисто винный сорт, в обычное употребление он не годился. Но не пропадать же добру, и мать стала делать из него вино.
Делала она его примитивно. В большом эмалированном тазу разминала ягоды, добавляла на глазок сахар и выставляла на солнце. Через пару дней все это начинало бурно бродить, и над тазом образовывалась большая шапка  пузырчатой пены. Пена не пропускала воздух, что не давало вину превратиться в уксус. Нужно было только во время прекратить процесс брожения.
Вино неожиданно получилось удивительно вкусным, а его янтарно-красный цвет просто радовал глаз. Вино разливалось по бутылям, и все это отправлялось в погреб до моего очередного приезда в отпуск, так как кроме меня его никто не употреблял.
Но на этот раз я приехал не в отпуск. Неожиданно умерла моя сестра, которая продолжала жить в нашей старой хате одна. Родители давно умерли, а у нее жизнь так и не сложилась. Она никогда не была замужем, детей не было.
Я оказался единственным наследником нашего небогатого хозяйства. Пришлось ехать утрясать наследственные дела.
И вот я вхожу в нашу хату, когда-то бывшей моим родным домом. Здравствуй дом, как ты постарел! В лицо дохнул запах  помещения, в котором давно не живут люди. Комнаты пусты – шустрые подружки сестры успели унести почти все ценное.
В сенцах нашей хаты всегда был погреб, где мать хранила заготовленные на зиму овощные заготовки, соленья, варенья, компоты, капусту и картошку. Здесь же хранилось и вино, которое непременно извлекалось наружу, когда я навещал родной дом.
Погреб был обычной земляной ямой довольно большого размера, сверху которой было перекрытие со входным люком, а вниз вела деревянная лестница. Со временем стены погреба осыпались, а лестница сгнила. Погребом давно никто не пользовался. И все-таки я решил спуститься туда, чтобы осмотреть эти закрома.
На деревянных полках все еще хранились зимние заготовки. И вдруг в углу я увидел две двадцати литровые стеклянные бутыли, запечатанные деревянными пробками. Бутыли были покрыты толстым слоем пыли. Сомнений Яне было – в них было вино. Сестра изготовлением вина не занималась, а, значит, его изготовила мать.
Но ведь она умерла почти десять лет назад!
С большим трудом я извлек на поверхность одну из бутылей. Деревянная пробка легко поддалась, и в воздухе разлился запах царских винных подвалов. После первого же стаканчика я почувствовал себя на вершине божественного блаженства. После второго стаканчика я разрыдался. Вспомнилось далекое детство, когда я босоногим пацаном вместе с сестрой бегал по этому двору.
Вспомнилось, как в нашем саду цвели абрикосы и вишни, и как весной обустраивали свое жилье скворцы в сколоченных мною скворечниках. Как тогда было тепло и уютно! Под ногами вертелся неугомонный Шарик и казалось так будет всегда: спокойно и счастливо. Не сбылось. Было и холодно и неуютно, а порой и просто плохо.
Вспомнились отец и мать простые люди, которых я долго стеснялся, когда речь заходила о том, кто твои родители. Много лет спустя я понял, что нужно стесняться не своих родителей, а самого себя. Родителей нужно чтить, какие бы они не были. Ведь сказано: чти отца своего.
Мысли роились, перескакивая из прошлого в настоящее и наоборот.
Жара и вино сморили меня, и я уснул. Проснулся я от страшного раската грома. Гром так грохотал, что казалось небо вот-вот расколется на части и рухнет на землю. Начался летний ливень. Он продолжался недолго, но внес некоторую свежесть.
Но не это было главное. Ливень или старое вино вдруг смыли с моей души всю гадость, накопившуюся за долгие годы, и дали мне понять, что смысл жизни заключается в том, что она есть и она одна и в  ней ничего нельзя поправить Что выросло, то выросло. Как жаль, что эта мысль пришла ко мне так поздно.
А вино было прекрасным. Такое вино не может сделать плохой человек. Спасибо тебе, мама. Хорошее вино создается не для безудержного веселья, а для мудрых радумий. Не зря же кто-то сказал, что истина в вине.
Закончив свои дела, я уехал в Москву, понимая, что больше никогда сюда не приеду. Это было прощание с детством, юностью, отцом, матерью, сестрой и родимым домом. Я уже знал тогда, что новые владельцы, которым я вынужден был продать участок вместе с хатой, снесут ее и на ее месте построят свой дом.
Моему дому осталось жить недолго. Впрочем, как и мне .

                П О Г Р Е Б
                Рассказ

В Армавире стояла июльская жара. Столбик термометра не опускался ниже 34 градусов. Горячий воздух неподвижно висел над перегретой землей. На белесом небе не было ни тучки, и солнце  припекало уже с утра. Укрыться от его палящих лучей можно было только в тени, но и там было жарко.
Я сидел в беседке, если так можно назвать примитивное сооружение, крыша которого представляла из себя решетку из толстой проволоки, сплошь увитую виноградной лозой. Широкие виноградные листья образовали сплошное покрытие, сквозь которое солнечные лучи не проникали. Зрели многочисленные тяжелые виноградные гроздья.
Виноград был особый. Когда-то, будучи еще школьником, я откуда-то принес виноградный черенок и просто воткнул его в землю. Черенок прижился, а через много лет так разросся, что каждый год часть лозы приходилось удалять, а на оставшуюся делать специальные подпорки. Так образовалась беседка.
Когда виноград дал первый урожай, оказалось, что это чисто винный сорт, в обычное употребление он не годился. Но не пропадать же добру, и мать стала делать из него вино.
Делала она его примитивно. В большом эмалированном тазу разминала ягоды, добавляла на глазок сахар и выставляла на солнце. Через пару дней все это начинало бурно бродить, и над тазом образовывалась большая шапка  пузырчатой пены. Пена не пропускала воздух, что не давало вину превратиться в уксус. Нужно было только во время прекратить процесс брожения.
Вино неожиданно получилось удивительно вкусным, а его янтарно-красный цвет просто радовал глаз. Вино разливалось по бутылям, и все это отправлялось в погреб до моего очередного приезда в отпуск, так как кроме меня его никто не употреблял.
Но на этот раз я приехал не в отпуск. Неожиданно умерла моя сестра, которая продолжала жить в нашей старой хате одна. Родители давно умерли, а у нее жизнь так и не сложилась. Она никогда не была замужем, детей не было.
Я оказался единственным наследником нашего небогатого хозяйства. Пришлось ехать утрясать наследственные дела.
И вот я вхожу в нашу хату, когда-то бывшей моим родным домом. Здравствуй дом, как ты постарел! В лицо дохнул запах  помещения, в котором давно не живут люди. Комнаты пусты – шустрые подружки сестры успели унести почти все ценное.
В сенцах нашей хаты всегда был погреб, где мать хранила заготовленные на зиму овощные заготовки, соленья, варенья, компоты, капусту и картошку. Здесь же хранилось и вино, которое непременно извлекалось наружу, когда я навещал родной дом.
Погреб был обычной земляной ямой довольно большого размера, сверху которой было перекрытие со входным люком, а вниз вела деревянная лестница. Со временем стены погреба осыпались, а лестница сгнила. Погребом давно никто не пользовался. И все-таки я решил спуститься туда, чтобы осмотреть эти закрома.
На деревянных полках все еще хранились зимние заготовки. И вдруг в углу я увидел две двадцати литровые стеклянные бутыли, запечатанные деревянными пробками. Бутыли были покрыты толстым слоем пыли. Сомнений Яне было – в них было вино. Сестра изготовлением вина не занималась, а, значит, его изготовила мать.
Но ведь она умерла почти десять лет назад!
С большим трудом я извлек на поверхность одну из бутылей. Деревянная пробка легко поддалась, и в воздухе разлился запах царских винных подвалов. После первого же стаканчика я почувствовал себя на вершине божественного блаженства. После второго стаканчика я разрыдался. Вспомнилось далекое детство, когда я босоногим пацаном вместе с сестрой бегал по этому двору.
Вспомнилось, как в нашем саду цвели абрикосы и вишни, и как весной обустраивали свое жилье скворцы в сколоченных мною скворечниках. Как тогда было тепло и уютно! Под ногами вертелся неугомонный Шарик и казалось так будет всегда: спокойно и счастливо. Не сбылось. Было и холодно и неуютно, а порой и просто плохо.
Вспомнились отец и мать простые люди, которых я долго стеснялся, когда речь заходила о том, кто твои родители. Много лет спустя я понял, что нужно стесняться не своих родителей, а самого себя. Родителей нужно чтить, какие бы они не были. Ведь сказано: чти отца своего.
Мысли роились, перескакивая из прошлого в настоящее и наоборот.
Жара и вино сморили меня, и я уснул. Проснулся я от страшного раската грома. Гром так грохотал, что казалось небо вот-вот расколется на части и рухнет на землю. Начался летний ливень. Он продолжался недолго, но внес некоторую свежесть.
Но не это было главное. Ливень или старое вино вдруг смыли с моей души всю гадость, накопившуюся за долгие годы, и дали мне понять, что смысл жизни заключается в том, что она есть и она одна и в  ней ничего нельзя поправить Что выросло, то выросло. Как жаль, что эта мысль пришла ко мне так поздно.
А вино было прекрасным. Такое вино не может сделать плохой человек. Спасибо тебе, мама. Хорошее вино создается не для безудержного веселья, а для мудрых радумий. Не зря же кто-то сказал, что истина в вине.
Закончив свои дела, я уехал в Москву, понимая, что больше никогда сюда не приеду. Это было прощание с детством, юностью, отцом, матерью, сестрой и родимым домом. Я уже знал тогда, что новые владельцы, которым я вынужден был продать участок вместе с хатой, снесут ее и на ее месте построят свой дом.
Моему дому осталось жить недолго. Впрочем, как и мне .