воспоминание и прощание

v
               
               ВОСПОМИНАНИЕ И ПРОЩАНИЕ

                Куда-то вновь уходит лето,
                Пылает ярко небосклон.
                По дням ушедшим плачет где-то
                Печальный колокольный звон.


Колокольный звон раздается с колокольни собора Петра и Павла, который стоит на высоком берегу Оки, откуда открываются великолепные заокские дали. Они так и просятся на холст. Можно, конечно, эти дали сфотографировать, и получатся хорошие фотографии, но при этом вы не испытаете волнующее чувство творчества, которое непременно посетит вас, если вы владеете техникой живописи масляными красками. Я такой техникой мог бы владеть.
Аркадий Петрович Строганов, мой тесть, был профессиональным художником. Его членский билет союза художников СССР до сих пор хранится в семейном архиве. Во время войны он пережил Ленинградскую блокаду, будучи военным моряком, а сразу после войны поступил в Суриковское художественное училище. Более всего он тяготел к жанровым картинам. Одна из них под названием «Русский квас» была написана в период московского международного фестиваля молодежи. На ней была изображена квасная бочка с улыбающейся продавщицей с простым, но очень приветливым русским лицом, вокруг которой сгрудились иностранцы в национальных одеждах. Они пили квас и весело смеялись. Несмотря на кажущийся простой сюжет, картина смотрелась. Что-то в ней было помимо того, что видел зритель. Ее быстро приобрел какой-то музей.
В те времена каждый член союза художников просто обязан бы написать хотя бы одну картину, посвещенную Ленину. Таких картин было множество. Писал Ленина и Аркадий Петрович. Союз художников относился к картинам очень строго. Несколько раз в мастерскую тестя наведывалась специальная комиссия, придирчиво рассматривала еще незавершенную работу, делала критические замечания и только потом рарешала опубликовать работу. Каждый приезд комиссии сопровождался обильным возлиянием коньяка с непременным лимончиком.
Ленин у тестя шел тяжело. Несколько раз он переписывал передий план. А на переднем плане помимо Ленина была фигура солдата. Он был изображен к зрителю спиной. Солдат только что вскочил с места, вскинув вверх обе руки. В правой руке он держал винтовку.
Так вот этого солдата тестю позировал я. В то время я учился на третьем курсе военной академии. Мы с его дочерью только что поженились и жили от родителей отдельно в коммунальной квартире без всяких удобств. Поэтому все выходные и праздничные дни старались проводить в квартире родителей, где можно было хотя бы принять душ. Такой роскоши в нашей квартире просто не было.
Мастерская у тестя была в том же доме, где и жилье, поэтому сразу после обеда мы с ним шли в мастерскую. На меня надевалась шинель, в руки я брал деревянную винтовку, и начинался творческий процесс. Если вы никогда не находились длительное время в неудобной позе, вам не понять муки творчества. Правда, когда мне было уж совсем невмоготу, тесть объявлял перерыв. В один из таких перерывов он разложил на столе несколько разных предметов, дал мне в руки карандаш и лист картона и предложил все это нарисовать. При этом, сказал тесть, в детали не углубляйся, рисуй как видишь. Посмотрев мой рисунок, он сказал, что у меня есть кое-какие задатки, которые можно развить. При этом он сказал фразу, которую я помню до сих пор:
-Художника я, возможно, из тебя не сделаю , но отличного рисовальщика могу.
Сомневаться в его словах не приходилось: тесть в то время был доцентом, преподавателем живописи и графики в московском педагогическом институте.
Учеба в академии, два ежегодных военных парада на Красной площади с изнурительной и длительной подготовкой к ним на поле Центрального аэродрома все-таки не позволили мне восполь зоваться предложением тестя.
Но свой вклад в живописное искусство я все-таки внес. Возвратившись из Монголии, где тесть в течение трех лет преподавал живопись и графику, привез много портретов, на которых были изображены монгольские лица. Лица были тщательно выписаны, а вот на одежду и руки у тестя просто не хватило времени. И руки и одежда писались с меня, что позволило мне однажды сказать:
-Аркадий Петрович! Все ваши портреты дело моих рук.



У каждого из нас есть в жизни события, которые могли бы произойти, но не произошли, и мы об этом всю жизнь сожалеем.
Аркадий Петрович ушел из жизни рано. Ему было только 54 года. Свою лучшую картину написать он так и не успел  Но жизнь он прожил не зря . Сотни студентов в России и Монголии были его учениками. Но прежде он дал им жизнь, защищая страну и мир от фашизма в осажденном Ленинграде.
К славе он не стремился, как это делают бездарные личности и не только в искусстве. Стремление к славе, власти, богатству – это удел ограниченных людей. Часто это стремление приводит к преступлению, подлости, предательству близких людей.
Прожить жизнь просто, честно и бескорыстно , не совершая героических поступков и подвигов – это и есть подвиг. Я часто думаю об этом, посещая простую могилу тестя, соизмеряя его жизнь со своей.
Есть люди и есть личности, похожие на людей.

                АПЛ