шутка

v

1069 отдельный батальон связи никакого отношения к войскам связи не имел. Это был особый батальон ВВС, основной задачей которого было обеспечение радиосвязью наземных командных пунктов
истребительной авиадивизии с небом, то есть с самолётами. Эту задачу выполняла рота связи.
В состав батальона входила радиолокационная рота, которая своими радиолокаторами контролировала воздушное пространство над охраняемой авиадивизией территорией.
Была в батальоне и телефоно-телеграфная рота, которая и сыграет главную роль в этом рассказе. А
главным героем будет лейтенант Спандерашвили Годерди. Это не вымышленное лицо, а настоящий грузинский парень, впрочем мало похожий на красавца грузина. Широкое лицо с большим мясистым носом, прямые черные волосы и непременная узкая черная полоска усиков над верхней губой не создавали впечатление неотразимого красавца. Но он был скромным, добрым, молчаливым парнем. Пылкий грузинский темперамент в нем не ощущался.
Судьба свела меня с ним в батальоне, куда мы с ним прибыли почти одновременно для прохождения службы после окончания учебы в военных училищах. Он - в Харьковском училище связи, а я - в Тамбовском радиотехническом.
Мы были молоды, необременёнными семьями и поселились в одной комнате, снятой в добротном частном грузинском доме за символическую плату. Хозяйка дома Ламара после смерти мужа жила в огромном доме практически одна и была только рада нашему соседству.
Я по двое суток непрерывно находился на боевом дежурстве на радиолокационной станции, которая располагалась на горе, возвышавшейся прямо за городом. А следующие два дня, которые были моими выходными, я, как правило уезжал в Поти, уютный городок на берегу Черного моря. До Поти было всего сорок минут на электричке. Кроме того, там находилась одна из РЛС нашей роты, которой командовал мой однокашник по училищу Славка Елфимов. Он тоже был холостяк, но сумел получить в военном городке однокомнатную квартиру.
Море, пляж, вечерние танцы в ДОФ е (Дом офицеров флота), где собиралась молодежь со всего города, и прочие прелести тёплых южных ночей нас не миновали.
В нашей совместной комнате с Годерди поэтому я бывал редко. А в те вечера, когда я все-таки там был, я погружался в учебники, готовясь к вступительным экзаменам в военную академию. Годерди в это время валялся на своей койке, не снимая сапог.Он моча читал какую-то грузинскую литературу. Меня это устраивало, так как не отвлекало на пустые разговоры.
Но однажды он, отбросив в сторону книгу, сел на койке и сказал:
-Надо поговорить.
Я отложил свои учебники и приготовился слушать.
-Понимаешь, кацо. Когда я учился в Харькове у меня была девушка, с которой мы собирались пожениться. Но ее родители были против, и я уехал один.Но связь мы с ней не теряли, мы переписывались.
И вот она мне написала, что препятствий для нашего брака больше нет.Мы договорились, что в бдижайший отпуск я приеду в Харьков, где мы и распишемся.
-Ну, и прекрасно, а когда отпуск?
-Через месяц. Я оставлю деньги Шалве, ну ты его знаешь, из роты связи. А когда от меня придет телеграмма, что я еду с женой, он должен организовать в при вокзальном ресторане свадебный ужин. Список офицеров, кого пригласить, я оставлю тебе.
-Договорились.
И вот наступило время отпуска, и Годерди уехал в Харьков.
Прошло дней десять, но от него не было никаких вестей. Наконец, пришла телеграмма, в которой сообщалось, что завтра поездом Москва-Цхалтубо, вагон 8 прибывают молодые. Шалва, выполняя поручение, заказал в ресторане ужин, а в день приезда все приглашенные собрались на перроне вокзала
с цветами в руках. Поезд прибыл, на перрон спустился проводник, но больше никто из вагона не вышел. На наш вопрос, садилась ли в этот вагон в Харькове молодая пара, он ответил, что вагон полностью был занят ещё в Москве. Мы подумали, что с номером вагона произошла ошибка, однако, из других вагонов тоже никто не выходил . Перрон был пуст.
Шалва растерянно крутил головой и, наконец, сказал:
-Ребята, я ничего не понимаю. Годерди не приехал, но ужин-то заказан и оплачен. Изменить ничего нельзя.
Кто-то из присутствующих смачно сплюнул и сказал:
-Придется садиться за стол без молодых, не пропадать же добру.

В ресторане стол ломился от обилия грузинских закусок. Директор ресторана дядя Илико постарался на славу. Ему даже откуда-то привезли боченок настоящей "Хванчкары", а шеф-повар Гиви обещал сделать такой шашлык, которого нет во всей Грузии. Вскоре наше мрачное настроение сменилось на веселое, и мы засиделись до утра.
Ни на следующий день, ни через неделю вестей от Годерди так и не было.
И вот однажды вечером, когда я, как всегда, корпел над учебниками, дверь нашей комнаты с шумом распахнулась и на пороге показался Годерди. Он был один. Моча войдя в комнату, он бросил в угол свой чемодан, плюхнулся на свою койку и отвернулся к стене. Разговаривать с ним было бесполезно. И так
было ясно, что свадьба опять не состоялась.
В следующие дни Годерди продолжал молчать, а никто из нас не осмелился его спрашивать..
Вскоре в батальоне состоялось какое-то общее собрание офицеров, после которого мы решили навестить подвальчик дяди Сандро, чтобы пропустить по стаканчику бургундского (так мы называли столовое №23).
Постепенно атмосфера стала доброй, и кто-то спросил:
- Годерди, что все-таки случилось? Ведь мы получили твою телеграмму о вашем приезде. Да вот она, взгляни.
Годерди взял в руки телеграмму, прочитал ее и твердо сказал:
-Но я не посылал никакой телеграммы.
Воцарилась неловкая тишина. Когда казалось, что она вот вот взорвется, встал лейтенант Зыков из телефоно-телеграфной роты:

-Я все объясню.
Головы остальных дружно повернулись к нему.
-Это была шутка. Телеграмму мы изготовили у себя в роте. Пошли на почту, взяли чистый телеграфный бланк. На нашем телеграфном аппарате, а он такой же как и на почте, отбили на ленте текст
и наклеили на бланк. Мы были уверены, что Шалва обратит внимание, что на бланке нет почтового штемпеля, и он поймет, что это фальшивка. Однако Шалва, не говоря никому не слова, тут же побежал на вокзал и заказал ужин в ресторане, да ещё его сразу оплатил. Пришлось ужинать без тебя, Годерди, но деньги мы твои вернем.
Все замерли.
-Своличи, - после некоторой паузы сказал Годерди и первый улыбнулся. Мы ответили дружным
хохотом. Годерди подозвал дядю Сандро и что-то сказал ему по-грузински. Тот ушел и вскоре вернулся с четырьмя литровыми, покрытыми толстым слоем пыли, бутылками, пробки которых были залиты сургучем.
   -Такого вы ещё никогда не пробовали, - сказал он. Ловко отбив сургуч, он откупорил бутылки и разлил по стаканам густое темнокрасное вино. Дохнуло чем-то благородным.Годерди встал и сказал ту самую речь, которую я помню до сих пор:
   -Генацвале, я получил от любви к женщине  многое, больше не надо. Теперь я хочу насладиться мужской дружбой. За нас!