Рок

Самолет Ан-12, принадлежащий нашему главному военному советнику во Вьетнаме, должен был вылететь с военного аэродрома, находящегося на северной окраине Ханоя, по маршруту Ханой – Хошимин – Камрань. Вылет задерживался по метеоусловиям на маршруте.
Однако, часам к десяти погода несколько улучшилась и, наконец, вылет был разрешен. Измученные долгим ожиданием те, кто попал в полетный лист, поспешили к самолету. Здесь были вьетнамские и наши военные, рабочие-строители с Камрани, были женщины и дети. В основном пассажиры летели до Камрани – кто возвращался из отпуска, кто впервые летел на объект с таким незнакомым названием.
Пробежав по полосе и подняв тучу брызг, самолет тяжело оторвался от земли и стал медленно набирать высоту.
Это была довольно странная машина. С одной стороны это был транспортный самолет, однако, между грузовым отсеком и пилотской кабиной располагался небольшой пассажирский салон, в котором находилось несколько кресел и даже стоял диван.
Обычно здесь летало руководство, пассажиры попроще располагались в грузовом отсеке, кое-как примостившись среди ящиков, бочек и прочего имущества.
Многие стремились попасть на этот рейс, который назывался «бортом», так как можно было быстро и главное бесплатно пересечь практически весь Вьетнам с севера на юг. Попасть на «борт» было трудно, особенно на этот рейс, так как самолет был переполнен.
На  маршруте погода была сносная, полет проходил нормально, однако на подходе к Хошимину разразился ливень с грозой. Ливень бушевал и в зоне аэропорта. Очень быстро часть посадочной полосы, особенно в ее начале, оказалась под слоем воды, так что с воздуха уже трудно было определить ее боковые кромки, а, значит, и трудно было посадить машину по осевой линии.
Несмотря на это самолету разрешили посадку, так как держать его в воздухе было еще опаснее. Стоял сезон дождей, погода резко и часто менялась. Только что светило солнце, как вдруг небо заволакивало тучами, и начинался страшный ливень, сопровождаемый такими раскатами грома, что, казалось, не выдержат и лопнут перепонки. Видимость сразу резко падала практически до нуля. Попасть в такую грозу в воздухе не предвещало ничего хорошего.
Командир корабля молодой капитан Иваницкий, несмотря на то, что самолет болтало из стороны в сторону, сумел посадить машину. Она побежала по полосе и,казалось, страшное уже позади, как вдруг он почувствовал, что правые колеса основного шасси сходят с тверди. Резко повернув самолет влево, командир дал полный газ и пошел на взлет. Натужно ревя всеми четырьмя двигателями, самолет сумел взлететь. Ни командир, ни кто-либо из членов экипажа не почувствовали в горячке, как переломилась, отлетела в сторону, кувыркаясь в воде, и, наконец, замерла на земле правая стойка шасси, колеса которой продолжали бессмысленно вращаться.
Диспетчеры аэропорта видели с высоты своей кабины, расположенной в башне, возвышавшейся над зданием аэропорта, что самолет остался без правой стойки. Тот час последовала команда командиру корабля: вторая посадка не разрешается, следуйте в Камрань. Вьетнамцы, понимая ситуацию, не хотели происшествия в международном аэропорту. Командиру ничего не оставалось, как подчиниться. Когда он уже лег на курс Камрани, ему сообщили, что у него нет правой стойки и пожелали благополучной посадки. До Камрани было примерно час с небольшим лету, горючего хватало. Сохраняя видимость спокойствия, Иваницкий бодро сказал второму пилоту:
-Ничего, сядем, я не я.
Однако, он нервничал. Набрав высоту, он почему-то приказал всем пассажирам сосредоточиться в пассажирском салоне. Когда за последним человеком захлопнулась дверь, соединяющая пассажирский салон с грузовым отсеком, оказалось, что салон забит по заглушку. Сидели только несколько человек, остальные стояли, тесно прижавшись друг к другу. Сразу стало душно, нечем было дышать. А лететь оставалось еще сорок минут.
Началась мучительная часть полета. Измученные вконец люди, мечтали только о том, чтобы скорее все это кончилось, но никто из них не мог предполагать, что самое страшное мучение еще впереди.
Тем временем самолет вошел в зону устойчивой радиосвязи с Камранью, и командир доложил на землю обстановку. Выслушав его, видавший виды руководитель полетов полковник Сычев только свистнул. Затем он нажал тангенту микрофона и как можно спокойнее сказал:
-Держись, сынок, будем думать, чем тебе помочь. Жди указаний.
Обстановка тотчас была доложена в Москву на ЦКП ВВС. Наступили тягостные минуты ожидания – все думали, какой вариант посадки избрать, чтобы избежать жертв.
А самолет неотвратимо приближался к аэродрому. Здесь уже были рассредоточены пожарные и санитарные машины. Все замерло в тревожном ожидании.
Наконец, когда самолет уже стал виден невооруженным глазом, в динамике на КП послышался далекий голос:
-Принято решение сажать самолет следующим образом. Пусть командир пройдет один раз над полосой таким образом, чтобы правая стойка была за ее кромкой. Прицелится. Садиться будет таким же образом. Мы рассчитываем, если все пройдет благополучно, что, когда самолет потеряет скорость, он накренится вправо, чиркнет крылом по земле, развернется вправо и,скатившись с полосы, остановится. Но нужна ювелирная работа. Как там пилот? Погода?
-Ну, как…После того, что уже случилось, настроение у него должно быть неважное. А тут еще садиться в таких условиях, а у него народу на борту полно, есть дети…Погода нормальная, солнце.
-Ну, бог поможет, больше некому. Как только он сядет, немедленно доложите. Да, и срочно полный список людей находящихся на борту. Как поняли?
-Понял.
Закончив разговор, руководитель полетов тяжело вздохнул и взялся за микрофон:
-Сынок, - нарушая правила радиообмена, полковник продолжил, - надо садиться. Постарайся …, - он подробно со своими комментариями изложил пилоту идею посадки. Он понимал, что такая посадка по плечу лишь асу, да и то с огромной долей везения. А тут за штурвалом был почти мальчишка. Сумеет ли?
Сумел…Но над самолетом и людьми, по-видимому, уже витал рок неотвратимой беды.
Все произошло именно так, как и рассчитывали. Но никто не мог предположить, что самолет, сойдя с полосы, пойдет по той кривой, на которой метрах в двадцати от полосы в одном единственном месте на всем огромном летном поле, возвышались остатки какого-то бетонного сооружения, оставшегося еще от американцев.
Раздался треск – сломалась передняя стойка шасси. Оставшись практически без опор, самолет рухнул брюхом на бетонную глыбу и замер. Когда осела поднятая пыль, взору собравшихся на аэродроме людей предстал неподвижно лежащий самолет без видимых повреждений.
Стало тихо, светило солнце,
 откуда-то доносился птичий гомон. Люди, бросившиеся к самолету, ожидали, что вот сейчас откроется аппарель, и из самолета начнут выходить, выползать перепуганные, раненые, но живые люди.
Однако, аппарель не открывалась, а тем временем из щелей начали ползти струйки желтого дыма – в самолете начинался пожар. Пожарные принялись поливать самолет из брандспойтов, а остальные, используя топоры и ломы, стали рубить обшивку грузового отсека, пытаясь сделать проходы.
Время шло, дым из самолета стал интенсивнее, глухо доносились крики находящихся внутри людей. Наконец, было прорублено отверстие, позволившее проникнуть в грузовой отсек. Но людей здесь не оказалось!
С трудом пробившись через загромоздивший проходы груз, спасатели поняли, что дверь в пассажирский салон заклинило и ее придется взламывать. На это ушло еще несколько драгоценных минут. Ядовитый желтый дым заполнил отсек, работали в противогазах, почти вслепую.
Наконец, дверь была взломана, дым немного рассеялся, и взору спасателей предстала страшная картина: перед ними лежала плотная груда тел с черными лицами, на которых застыло выражение ужаса. Ни одного живого человека обнаружено не было.
Пожар в самолете так и не начался в полную силу, однако, в герметичной кабине люди задохнулись от ядовитого дыма. Удара самолета о бетонное сооружение они уже не почувствовали.
На летном поле было уложено двадцать семь безжизненных тел.
Капитан Иваницкий чудом остался жив. Его тут же увезла медицинская машина, но глядя на него было ясно, что он никогда не оправится от этой страшной трагедии. Был ли он виноват в случившемся или все произошло по воле злого рока? Что перед смертью виделось людям, погибшим в страшных мучениях?
Теперь об этом уже не узнает никто.
               

Сайгон-Москва, 1995 г.
    




              ОГЛАВЛЕНИЕ



1. ПРОГУЛКА ПО НОЧНОМУ  САЙГОНУ - 3          
2. РОК - 111