Здорово-здорово у ворот Егорова

Кубинец.Белая шляпа не стареет! холст, акрил.
*

Верно сказано: любовь превыше славы.
Однако на полях сражений именно славу – ветреную, непостоянную – искали отчаянные мужчины. А женщины не спали ночами, вспоминая любимых, которые, словно в обморок, падали в короткое забытье, не раздеваясь, порой положив под голову одну руку и намотав поводья боевого коня на кисть другой.

С давних времён матери в разных странах почему-то вдалбливали своим детям: нельзя есть с ножа. Спросите: а почему? Да всё просто. Красивая посуда, столовые приборы и сервизы – это всё атрибуты спокойной мирной жизни. А в дальних опасных походах, во время войны мужчина был вполне доволен прожаренным на костре куском мяса, который удобно поддеть острием ножа и отправить в рот. Именно в этом "ножевом" запрете – извечное, почти безнадёжное женское нежелание, чтобы мальчики с малых лет привыкали к кочевой, несемейной жизни, ели в военном походе с ножа. Есть в этом что-то скифское или ещё более древнее, зловещее, но на интуитивном уровне понятное.

Издревле не было на свете женщин прекраснее, чем славянки. Словно самоцветы, украшали они свои племена и были самым желанным живым военным трофеем. И сколько же войн в истории началось из-за женской божественной красоты? Воистину, в жизни рыцарей духа – сильных мужчин – прекрасные женщины входят, нет, врываются словно песни: допетые или трагически недопетые. Или как редкостные книги, читать которые можно бесконечно, без устали перелистывая нежные, тонкие страницы. К сожалению, очень редко, когда воин поёт одну и ту же песню всю свою жизнь. Но часто он, раненый и в бреду, негромко повторяет те же слова, всё то же любимое имя и умирает с этим именем на холодеющих устах.

Если рыцарь и его возлюбленная были вынуждены скрывать от нескромных глаз и ушей свои чувства, то в ход шли все военные хитрости: от тайных знаков, тончайших намёков до шифров. Разве это вам не знакомо? И потери, раны, военные планы, угроза плена здесь порой не важны, важны чувства, надежда на скорую встречу. А сокрушение врагов и препятствий – лишь средства.

В конце 17 века в Галиции был подписан "похабный" для будущего Европы мир: Польша отдавала султану Правобережную, всю Подолию и огромную контрибуцию. Вот чем на деле обернулась пресловутая граница по Днепру. Именно в это трагическое время расцвела любовь Яна Собеского и Марысеньки. На пороге 1680 года Собеский выбрал для гнёздышка дивное место под Варшавой, назвав его чисто по-европейски Вилянув (чем не испанская Вилла Нова?). Ослеплённый великой любовью, польский круль поклонялся своей Марысеньке словно богине. При всех целовал ей руки, встав на одно колено.

Минуло всего три года, и для Европы внезапно закончился турецкий кошмар. Белорусы, поляки, русские казаки и украинцы пришли под венские стены под стягом Собеского. В очередной раз фортуна улыбнулась влюблённому крулю. Турки бежали. В городе, в венских закромах нашли огромное количество мешков с кофе. Вместо вина и пива победителям был сварен этот душистый напиток. Затем в Вене одна за другой открылись многочисленные кофейни. Город вкусил божественный кофе и постепенно начал к нему привыкать.

Родившая Собескому двенадцать детей Марысенька, уже немолодая, но ещё изящная и красивая, оставалась для круля по-прежнему любимой и желанной. На этом, пожалуй, можно было бы поставить точку. Одно небольшое замечание.
Прошли многие годы, и символом Вилянува стали не тополя и дубы, собственноручно посаженые Собеским, а огромная шопеновская ветла. Эта стальная, согнувшаяся под ветром ветла словно крылом прикрывает всех влюблённых от шальных и безжалостных жизненных ураганов. Впечатляющий и трогающий сердце символ.
Да. Любовь превыше славы!
*

Решениями Венского конгресса 1814-1815 часть созданного Наполеоном герцогства Варшавского вошла в состав Российской империи под названием Царство Польское, а российский император Александр I становился и польским царём. Австрия получила южную часть Малой Польши и большую часть Червонной Руси. Таким образом, Император сумел настоять на своём — Царство Польское должно было навсегда пристёгнуто к империи.
 
Особо отметив, что присоединение Польши к России никак нельзя считать суетным любостяжанием, то есть банальной жадностью, Александр I заявил: «Непреоборимая сила Империи Российской, на вере, на любви, на благополучии основанная, от внешних приобретений возрасти не сможет. Но соединение под единый скипетр обширнейшей части бывшего Герцогства Варшавского необходимым представилось к устроению всеобщего в Европе равновесия и порядка».

Царство Польское включалось в состав империи на правах автономии. И была эта автономия исключительно широкой. Оставались польские деньги, польская армия, польские законы, польский язык и даже метрическая система мер. При этом верховным правителем и наследственным монархом Польши был русский император.

Однако, на польскую опасность для России указывал участник Венского конгресса, канцлер Пруссии Карл Август фон Гарденберг. Кстати, весьма дружественно настроенный в отношении России. Он сразу предупредил: «Сила Российской империи скорее ослабнет, чем увеличится от этого нового Польского королевства, под скипетром одного с ней государства находящегося. Если же поляки будут пользоваться привилегиями, которых нет у русских, скоро дух двух наций станет в совершеннейшей оппозиции». Немец как в воду глядел.

К слову, не было никаких если — поляки сходу были облагодетельствованы такими привилегиями, что русским и не снилось. Скажем, Царству Польскому в том же 1815 году была дарована ещё и Конституция — самая либеральная в Европе на тот момент.
Между прочим, это имело серьёзные последствия.
 
Русское дворянство рассчитывало примерно на то же самое — польский пример их поначалу вдохновил. Казалось, что ещё год-другой, и Конституция появится в России. Но — тщетно. Именно поэтому стало возможным восстание декабристов. Возможно поэтому в дворянской среде строились планы цареубийства: русский император даровал вчерашним врагам Конституцию, а своим верноподданным выкатил грандиозный кукиш.
*

"Кому деньги дороже чести, тот оставь службу". Память не знает границ. История не раз являла нам, что ахиллесова пята была не только у легендарного Ахилла.
Перед Полтавской битвой юный Карл Дюжина не удержался, чтобы не ввязаться в перестрелку с русскими казаками и был ранен. Пуля поразила его в пятку: ахиллесов знак! С тонким армейским юмором Карл заметил: "Не в голову же!"

Как известно, Полтавская баталия была скоротечна.
Славная битва продолжалась лишь несколько часов. Шведскому королю отдали лошадь убитого в бою драгуна, стеганули арапником – и поминай как звали. Да хоть бы и на туретчину, лишь бы не страшный позор в плену молодого русского царя.

Но о каком мире с дремучими медвежатниками может идти речь, когда обок Карла этот старый лис, этот изменник и клятвопреступник Мазепа?
Однако потомки славных викингов тогда получили впечатляющую прививку и отличный пожизненный иммунитет – на всякий будущий случай.

В наше время на курской земле буквально чудом (словно в укор или в назидание) сохранились три малоприметные деревеньки. Они, словно три ступени в чистилище, тремя клеймами обозначили физиономию своего бывшего хозяина и владельца: Ивановское–Степановка–Мазеповка.

У меня не пропадает ощущение, что главным делом жизни этого страшноватого человека были кони и женщины. Они, и только они несли Мазепу вскачь сквозь вязкое время, осуждение и людскую память. Воистину, сила этого человека жаждала, и не было понятной печали в сердце его. Только циничный расчёт и неслыханное коварство. Но, как нередко бывает, судьба жестоко посмеялась над презренным гетманом. И смерть его была мучительна и позорна. Петру Великому Мазепу так и не выдали, но выдали домашним насекомым.

Неожиданно на глаза попалось невольное подтверждение сказанному: "вскоре у него обнаружился жестокий, неистребимый педикулёз. Чувака методично поедали вши. «Так умерли некоторые исторические лица». Что ж, весьма деликатно.
А вы взгляните на тыльную сторону левой ладони: пястные вены, тыльная венозная сеть кисти. Смотрите, какие они рельефные, выпуклые. Вот трубчатые колонны пястных костей, на их фоне расцветают зеленые, сизо-золотые вены. Вглядитесь, сосуды образуют букву «шин». Похоже на трезубец? Означает безумие. Эти огоньки, танцующие поверх изогнутых стволов «шин» – отнюдь не пламя молитвы, которое вырывается вверх. Это - обратный огонь венозной крови, втягивание Вселенной внутрь человека."
Однако вернёмся к нашим.
Эта последняя битва со вшами гетмана была сродни справедливой каре за всё содеянное им при жизни. Не знаю, справедлива или нет легенда, но именно вши заели Мазепу насмерть. Увы, история – суровая, а порой и беспощадная, даже в каком-то смысле свирепая дама. Вот так.
А память не знает границ. Ни пространственных, ни временных.
*

С интересом и пониманием наблюдаю за седовласыми русскими, которые волею судеб оказались на чужбине. Понятно их сдержанное благородство и ненавязчивость. Порой испытываешь глубокое уважение и восхищение к простому человеку, имеющему русские корни и радеющему за чистоту родного языка. У них, у лучших особо обострена чуйка на чистое русское слово.

Да, современную наносную шелуху космический ветер с русского языка быстро сдует, а вот глубинность, изящество, истинную его красоту можно понять, лишь попев год-два или три тропари и акафисты в намоленном храме. Кстати, тогда и чёрные рты на улицах открываться будут меньше. Ой, не зря есть молитва "О поющих во храме". Замечу, что всё чаще на встречных эскалаторах метрополитена громко и хлёстко звучит осуждающее ай-яй-яй-яй, и молодецкая брань мгновенно замолкает!

Позволю себе ещё одно наблюдение:
каждой русской народной сказке неизменно отвечает поговорка.
Колобок: Сколько верёвочке не виться, а конец будет.
Курочка Ряба: Синица в руке - журавль в небе.
Репка: Без труда не выловишь и рыбку из пруда.
Вот и задумаешься тут.
Для Репки более-менее понятно: в коллективе работа спорится.

Курочка Ряба – мудрёная сказка, с почти утерянным смыслом.
Один вариант: стереотип советского мышления. Простое яйцо – его разбить и съесть. А золотое – предмет искусства или вложения вроде ваучера рыжего беса! – однако в провинции шахер-махер не оценили.

Кстати, как там яйценоскость на пенсионной биткоин-ферме, как майнинг?
Да не плачь, дед, не плачь, баба, я вам ещё счёт за электричество пришлю.
Большое сердце у Курочки Рябы – утешила: чего там, берите обычное яичко, пока дают, не ёрничайте.

Второй вариант: так много в мире случайностей и неожиданностей.
Жалкая пронырливая финансовая мышка случайно смогла сделать то, что Дед и Баба не смогли за всю честную трудовую жизнь, как ни старались.
Только почему-то от взрослых смысл этой сказочки ускользает.
Детишки из моей Студии быстро смикитили: просто деда-бабу нужно пожалеть-успокоить.

А мой вариант: сказка говорит о космосе, о каком-то вселенском
событии, возможно, потрясении, трагедии, некой смене декораций.
Ключевое здесь: некая Мышка хвостиком махнула.
Подумаем на досуге?
*

И тут неожиданно вкрапляется Её Величество современность, остров Свободы.
Свобода в смысле вседозволенности может выкинуть причудливые кренделя или сыграть злую шутку. Например, вызвать расовый взрыв вплоть до уничтожения империи. Можно из Сибири переписываться с мадам президентом, представляясь избирателем из Бронкса. Можно торпедировать ключевые решения конгресса против России, опираясь на лобби из многих тысяч инвалидов-колясочников, проверено не раз.   
Американцы навязывали и навязывают кубинцам, что за деньги можно купить всё.
Но это неправда.

Можно купить пищу, но не аппетит;
лекарство, но не здоровье;
специалистов или знание, но не мудрость;
блеск и мишуру, но не красоту;
забаву, но не радость;
знакомых, но не друзей;
слуг, но не верность.
За деньги можно получить скорлупу всего на свете, но не сердцевину.

Просыпаюсь рано-рано: в ряду флагов центральный, кубинский приспущен.
Кругом щемящая тишина. Фидель умер? Не может быть! Ведь через два дня было назначено. Оговорены все нюансы, очень много протокольных запретов.Вот судьба.
И чуть раньше, на 90-летие "протокол" ничего не смог сделать - врачи встали насмерть, не пропустили к главному пенсионеру страны.
Понимаю, что рок беспощаден.

Куба замерла. Жизнь внутри неё будто оборвалась, а душа треснула от горя.
Страна мгновенно стала похожа на женщину, которая зажала ладошкой горестный рот.
Только в телевизоре вместо прежних десяти программ пятьдесят: голосят все страны мира. И всё об одном, об одном. Уже сказано много слов сочувствия. Миру показаны удивительные кадры и сюжеты. Впечатляющие и уникальные.

Да. Сердце Фиделя остановилось. Но душа его словно та белая голубка, что садилась ему на плечо на митингах, отныне станет парить над Островом Свободы.
Горько. Очень горько от этой потери. Но кубинцы держат удар. И сдержанно повторяют: мы с вами, Россия, мы с вами.
И мы всегда с несгибаемым островом.
В одночасье осиротевшим. Островом мужественным и непокорённым!
*

Нашу академгородошную юность озаряет добродушная улыбка гениального Ивана. Честного. Умного. По-восточному тонкого. Он прославился и запомнился как Е.И.Е. - самый русопятый из всех отмеченных ангелом якутов.

Но свою краткую речь поведу о русском Рафаэле – его двойном тёзке.
О его последних днях, чтобы несправедливо не поблекла память о нём. Как говорится, чтобы помнили. Какие разные у них судьбы! Но меня поразила жизненная перекличка этих удивительных людей из столь далёких друг от друга краёв нашей весёлой страны. Жизнь-эхо, жизнь-камертон, жизнь-резонанс. Да.

В девятнадцатом веке один напевал:
Ах, ты сын – Егоров сын,
Всероссийский дворянин.
В двадцатом веке тёзка ему вторил:
Здорово-здорово у ворот Егорова,
А у ваших у ворот
Всё идёт наоборот.
И ведь пророческими оказались слова эти в начале приснопамятных девяностых.

Диковатый русский медведь в том же 19-ом веке поразил и покорил итальянцев: от живописцев и натурщиков до самого Папы Римского.
Спустя столетие такой же сильный фурор произвёл его тёзка в самом сердце Европы – в Праге, причём легко, непринуждённо, играючи.
Только вот осень жизни оказалась у моих героев совершенно разной.

Каждому достижению Е.И.Е. посвящалась огромная статья в самой лучшей якутской газете, а порой и целый газетный разворот. Плюс интервью, плюс внимание телевидения, плюс благодарные ученики, которые со временем разъехались по всему белому свету.

Великий художник-однофамилец был уволен управителем-самодуром со службы, лишён казённой квартиры и снят с довольствия. Сам ли управитель так неправо решил, расстаралась ли камарилья из его холуёв, доподлинно неизвестно. И оказалось, что для маэстро собрать нехитрые пожитки и переехать – только подпоясаться. Большого имущества он не нажил, с собой взял только картины да эскизы – свою главную ценность. По-христиански стерпел жестокую и несправедливую обиду. Стойкости и силы духа бывшему академику было не занимать. Падать с достигнутой высоты всегда больно, но тёплым солнышком согревали старого мастера его благодарные ученики.

Забытые названья, небывшие слова; от тёмных разговоров тупеет голова.
Художник утонувший топочет каблучком, за ним гусарский мальчик с простреленным виском.
То, что на Руси каждый мастер сам себе ванька-встанька, - не новость.
Суровая жизнь в прохладной и хмурой стране горчит, но и закаляет.
*

Одна из самых таинственных комнат путевого Петровского дворца до сих пор хранит следы, дух и тлен французского императора-завоевателя.
Чудится, что и доныне горячи её стены, о которые грел озябшие руки Наполеон.
Да-да, не удивляйтесь, неистовство того великого московского пожара было настолько сильно, что стены казались раскалёнными и ладони не выдерживали этого жара.

На первый взгляд, дико и причудливо, как же мог этот, почитавший себя культурным, человек продиктовать чудовищный сентябрьский приказ о ежедневном разграблении города. Согласно отданному приказу, Москва со всем её имуществом объявлялась трофеем. Изящный и утончённый европейский грабёж был узаконен.
Причём казнили наш древний город в строго определённом порядке.

Первый день принадлежал Старой императорской гвардии, следующий – Молодой гвардии, за ней город грабили войска корпуса Даву, затем войска корпуса Нея и далее по списку. Не знаю, безмятежно ли спал свою первую ночь в Кремле Наполеон, но утро оказалось сплошным кошмаром.

Из окон, выходящих на Красную площадь, было видно, что горели торговые ряды.
По свидетельству, Наполеон бросился к окнам, выходящим на Москва-реку, и увидел, как пылало Замоскворечье.
Кремль буквально оказался в кольце огня.
Была вполне реальная перспектива оказаться зажаренным заживо, благо, мундир пока ещё не дымился.

Пылающая, разорённая и разъярённая Москва посылала в сторону кремлёвского холма волны огненной бури. Порывы ураганного ветра разносили горящие головешки. Огненными ядрами падали они на крыши кремлёвских строений. Понемногу задымила, а потом и загорелась Троицкая башня. В любую минуту могли взорваться запасы пороха и артиллерийские повозки со снарядами. Очаги пожаров тушили, но они возникали вновь и вновь: сильнейший ветер и огненный смерч делали своё дело.

Наполеону чудом удалось бежать из Кремля.
Запомним эту, самую первую в жизни императора Тропку позора:
Лебяжий переулок – Ленивка – Волхонка – Пречистенские Ворота – по бережку, по бережку – Дорогомилово – село Хорошёво – Ваганьковское кладбище (Фрейд отдыхает) – Петровский путевой дворец.

Именно здесь поджидала комната-одиночка, где он наотрез не хотел никого принимать. Она врезалась в память как комната глухого одиночества, стены которой казались раскалёнными от всенародной ярости и огненной бури.
*

Мысль пустая, мысль без звука. Тишина до стука в сердце. Я оглох в объятьях слуха. Хлеб черствеет в полотенце.
-Слышу, Господи, как слышу! Даже мёртвое мне дышит. Треск… Тоскливый, липкий страх Слышать кожу на губах.