В графе отец - умер

   Заполняя анкету, и заявление на вступление в кандидаты КПСС, Лида, в графе «ОТЕЦ», недолго думая, написала: «Умер, 1950 год». Год ее рождения тоже приходился на 1950-й. На вопросы об отце она отвечала просто: «Я его не помню. Отец умер, когда я еще не родилась».
   Внимательно перечитав заполненные бумаги, чтобы убедиться в отсутствии ошибок, Лида отнесла их в партийную ячейку при доме мод, где работала швеей.
   Вскоре ее приняли в партию. Честно говоря, она не могла сказать, мечтала ли она о вступлении в КПСС и была ли счастлива сейчас, когда ее поздравляли. Просто от трудового коллектива требовались кандидаты, и выбор пал на нее. Она подходила по всем параметрам: из крестьян, из бедных, из многодетной семьи.
   …Годы пролетели незаметно. Выйдя замуж, Лида родила прекрасного ангелочка – Сашеньку. Однако жизнь со свекровью не сложилась. Сельская девушка, без гроша в кармане, она терпела унижения, а порой и голод. Свекровь же была поглощена своим младшим сыном, больным лейкемией, и ей было не до невестки, появившейся невесть откуда. Не было ей дела и до родившегося у той ребенка, ее внука. В тот момент ее волновал только умирающий сын, остальное было неважно.
   Лида старалась быть послушной, угодливой невесткой, делая все, чтобы сохранить семью: любимого мужа, отца для сына – и угождала свекрови во всем.
   Родив первенца, она не переставала посещать торжественные мероприятия в честь праздников КПСС. Шла с транспарантом или флагом, иногда ведя за собой маленького сыночка, которого боялась оставить дома со свекровью. Муж, будучи беспартийным, относился к ее партийности снисходительно, порой с усмешкой.
   Лишь после рождения второго ребенка Лида стала стараться избегать таких мероприятий, находя любые предлоги, чтобы не идти на очередное торжество. Тащить двоих малышей да еще и транспарант сил у нее не было. Однако партийные взносы она платила исправно.
   Дети подрастали. Сын пошел в начальную школу, маленькая дочь – в детский сад. Лида вновь вышла на работу.
   Суета на работе и дома полностью поглощала ее время. Ей некогда было думать о чем-то постороннем.
   …Однажды, вернувшись с работы совершенно уставшей, она увидела, что муж уже привел детей домой. Это ее обрадовало. Обессиленная, Лида опустилась на стул, чтобы передохнуть перед тем, как приступить к приготовлению ужина.
   Муж встретил ее у порога с вопросительным взглядом, протягивая лист бумаги. Взяв из его рук телеграмму, она увидела, что она от старшей сестры. В ней сообщалось о смерти отца и дате похорон.
   «Но ведь твой отец давно умер? Как это можно объяснить?» – спросил муж.
   «Я все тебе потом объясню», – только и смогла ответить она.
   Вскочив, она тут же позвонила брату, который недавно поступил в военную академию и жил с ней в одном городе.
   Договорившись с братом об отъезде, она быстро приготовила ужин. Накормила детей и мужа, но сама почти не притронулась к еде и встала из-за стола. Она была задумчива и растеряна, разрываясь между желанием ехать и сомнениями.
   Показав мужу, где лежит одежда для детей и во что их одевать в ее отсутствие, она начала собираться в дорогу. Дождавшись ответного звонка от брата, который сообщил время отправления поезда, она оделась. Муж больше не задавал вопросов, решив ждать, пока она сама захочет рассказать обо всем. Поцеловав детей и мужа и сказав: «Не скучайте без меня, я скоро вернусь», она вышла из дома.
   На улице стемнело. Прохожие, которых она встречала, натыкались на нее, а она шла под моросящим дождем, опустив голову и ни на кого не обращая внимания.
   Войдя в вагон метро, она села, ей уступили место. Закрыв глаза, она была рада минутам покоя после суматошного дня. Ноги гудели, тело медленно остывало от пережитого. Перед глазами встало далекое детство: село на Украине, где она родилась, двор, утопающий в яблоневом и вишневом цвету, дом под соломенной крышей. Она вспомнила уставшую от работы и насилия мать и старого отца, который был вдвое старше нее.
   Отец истязал детей, особенно ее, совсем кроху. Бил так, что она от страха писалась в штанишки. Сейчас перед ее глазами пронеслась вся ее несчастливая детская жизнь. Отец бил за любую провинность: пошла к тетушке напротив или к подружкам через дорогу, задержалась где-либо – все равно, за все бил ремнем наотмашь.
   Она не могла дождаться, когда подрастет. И вот, наконец, дождавшись пятнадцатилетия, ее терпение иссякло. Однажды, придя в гости к классной руководительнице, она рассказала о своей нелегкой жизни и желании уехать к старшим сестрам в Харьков. К ее удивлению, учительница поддержала ее и даже дала денег на покупку чемодана.
   Через неделю, купив чемодан, она пришла домой и объявила родителям об отъезде. Отец пришел в ярость. Вспоминая об этом сейчас, она содрогнулась. Выхватив чемодан из ее рук, отец схватил топор и начал рубить его на мелкие кусочки. Слезы застилали ее лицо, она стояла в ужасе, глядя на его поступок. Наконец, очнувшись, она сорвалась с места и, в чем была одета, выскочила из дома. Направляясь к калитке, за спиной она услышала голос матери: «Доченька, возьми хотя бы маленькую подушечку с собой».
   «А зачем она мне?!» – сухо проговорила она, не оглядываясь, и вышла из двора в направлении железнодорожной станции, находившейся в семи километрах от села. Ей было жаль мать, но обида застилала глаза: почему мать не вступилась за дочь?
   Проходя мимо сельского совета, она остановилась: «А, зайду! Может, какую-нибудь справку дадут». (Паспортов в те времена в селах не выдавали, да и ей было всего пятнадцать лет).
   Открыв калитку в здание Сельского Совета, она увидела мужчину, сидевшего на лавочке. «Здравствуйте! – тихо проговорила она. – Не подскажете, здесь могут выдать справку мне? Я окончила восемь классов, хочу уехать к сестрам в Харьков».
   «Входи, входи, сейчас я тебе такую справку выдам!» – к ее величайшему удивлению, ответил сидевший мужчина. Он поднялся и направился внутрь здания, а она, не мешкая, последовала за ним. Получив заветную справку, подтверждающую ее право на выезд в город Харьков для дальнейшей учебы и проживания, девушка поблагодарила его и отправилась прямиком к станции.
   По пути она решила заглянуть к бабушке Параске, как ее ласково называли сельчане. Бабушка всегда баловала ее: то пряничек вручит, то конфетку подарит.
   Свернув немного с дороги, она подошла к знакомому дому. Набравшись смелости, девушка остановилась напротив, решившись зайти. Хотелось не только попрощаться, но и попросить денег на дорогу. Особых надежд она не питала, но мысль «А вдруг повезет, как и со справкой в сельсовете?» грела душу.
   Войдя, она поздоровалась, рассказала о своих планах и тихо спросила: «Бабушка, не одолжите ли денег на билет?»
   «Сколько нужно?» – спросила бабка Параска.
   «Билет стоит двенадцать рублей пятьдесят копеек,» – назвала она сумму, не решаясь просить больше.
   К ее удивлению, бабушка без колебаний отсчитала нужную сумму, ни копейкой больше. Проводив девушку до калитки, она ласково проговорила: «Ну, с Богом, дочка! Будь счастлива!»
   Вспоминая сейчас об этом, погруженная в свои мысли, Лида чуть было не пропустила свою остановку. Выйдя из метро, она быстро направилась к брату, который, заметив ее, уже шел навстречу.
   Стоя у гроба отца, она не плакала. Слезы не шли, да и сочувствия к этому человеку, которого она давно похоронила в своей душе, не было. Но, глядя на него, она все ему простила. Простила все его истязания и унижения.
   Домой она возвращалась спокойная, как будто бы ей отпустили большой грех.

20.01.2017г. Москва