Даяна

У меня есть личный ангел. Его зовут Вальдемар.               
Я его сама так назвала: надо же было как-то к  нему обращаться.
Он выглядит так, как и должны выглядеть все профессионалы его круга:дядька невысокого роста,
лет этак пятидесяти-восьмидесяти, с огромной плешью на голове, обрамлённой кудряшками около ушей,
нос картошкой и маленькие  близорукие глаза за толстыми стеклами очков.               
Ещё он очень ворчливый.
Я бы, на его месте, тоже была недовольна своей подопечной –
вечно витающей в облаках, но при этом бесконечно упрямой тёткой.
С учётом моего вредного характера, который с возрастом только матерел, ему стало непросто в  одиночку со мной справляться.
Поэтому Вальдемару  понадобился помощник.
Не вопрос – помощник, то есть, помощница, в   размере  одной человеческой единицы, был Вальдемару выделен.
Её я тоже назвала сама

                               
                Даяна.

Когда я была ребенком – девочкой с острыми коленками и двумя тоненькими, но удивительно самоуверенными хвостиками, – в моей жизни были три закадычные подруги. Ира, Юля и Наташа. Любимая игра моих подруг была «дочки-матери». Всё у них было чинно-благородно: муж, кухни с обедом, дитё, а иногда два дитяти. В моих же играх всегда присутствовала трагедия. Если муж, то обязательно лётчик в отъезде, с которым у меня любовь только по письмам. И пока девочки, устроившись на покрывалах во дворе со всем своим игрушечным семейством, развивали свою «family story», я, примостившись неподолеку, строчила письма своему лётчику. Ребёнка в моих играх не наблюдалось. Зато письма выходили знатными.


Сейчас игры далеко позади. И вот я, уже настоящая взрослая: с очками на переносице и с коленками, которыми я умею хрустеть. А еще у меня появилась всамделешная дочь. Заглядываюсь на нее: ростом с меня, умная, красивая. И сердце начинает из мерного «тук-тук» переходить в хаотичное тарахтение без определенного ритма. Опять и опять, в который уже раз задаю себе вопрос: «За что мне достался ТАКОЙ ребёнок?!»

Думаете, я мать с большой буквы? Со всей ответственностью человека, который имеет перед глазами тысячу примеров мам с большой буквы, торжественно и покаянно сознаюсь, что я так себе мамаша, на троечку. Поэтому и вопрос ребром: «Почему, мне матери с оценкой «три», достался ребёнок с оценкой «пять?!»
Даянка появилась в моей жизни ожидаемо: сначала появился Даянин папа, потом сама Даяна. Всё, в общем-то, логично. Кроме одного – морально я не созрела становится матерью. А время тикало: сначала вслух, а потом уже немой вопрос моего окружения: «когда…?», долбал по темечку очень болезненно. Итак, поддавшись общественному влиянию и насмотревшись на подруг, радостно щебетавших о смысле жизни – ребёнке, я решилась.
Пора, думаю, приобретать этот смысл жизни.

Смысл с самого рождения дал мне знать, кто в доме хозяин. К этому я была не готова. Моя сердобольная мамуля, приехала с другой страны, чтобы помочь своей, вдруг обремененной смыслом жизни, дочери.
Ночью стук в спальню:
– Дочь, –  это мне, – вставай. Я тебе Даяночку принесла покормить.
– Сейчас, мамочка, ещё пять минуточек.
Через пять минут:
– Доченька, Даяночка кушать хочет.
– Да-да, еще минуточку.
Переворачиваюсь на другой бок и дальше, без зазрения совести, продолжаю смотреть сны.

Или:
– Знаешь, доченька, – это опять мне, – самое страшное, это когда твой ребёнок болеет. Когда ты или твоя сестрёнка болели, я не могла спать – сидела у ваших кроваток плакала и просила небо, чтобы все ваши болезни перешли ко мне.
Через некоторое время мой личный ребёнок заболел. И, разговаривая с мамой по телефону, параллельно жуя очередные калории, вещаю:
- Как у нас дела, спрашиваешь? О, у нас всё отлично! У Даянки проклюнулось ещё два зуба – смешная! А я всё толстею от того, что кушаю сутками. Кушаю и читаю. Дину Рубину для себя открыла – оторваться не могу. А тут Даянка заболела: температурит – приходится отвлекаться на лечение твой единственной внучки.
И искренне удивлялась маминому праведному возмущению. А что такого-то?! Почему моя мама нервничает?! Дети же без болезней не растут.
 Хорошо ещё, что моя любимая мамочка не сдала меня с потрохами в органы опеки со следующей аргументацией: «недоразвитый материнский инстинкт».

Но видимо, посовещавшись где-то там на космическом уровне с тем, кто принимает решения, и поняв, что меня не изменить, ровно в год от своего рождения, Даяна решила больше не испытывать меня на прочность. И из моего личного младенца переквалифицировалась в мою вторую маму. Да-да, и ныне и присно и во веки веков, у меня две мамы. Две мамы, которые опекают меня и не дают мне чувствовать себя одинокой. Если мама номер один – это то, что есть у всех, ну или, по крайней мере, у очень многих, то мама номер два – это мой личный эксклюзив.
Заботой от второй своей мамы я была просто окутана, как большим пушистым облачком. Проявлялся данный факт опеки буквально во всём.

Узнав, что к плите, на которой стоит кастрюля, подходить нежелательно: «Пшшш, Даяна, горячо – нельзя трогать», за мной начали бдеть. Теперь к плите, если дитё рядом, мой путь был заказан: «Пшшшш, мама, незяяяяяя!». Забота.
Перед сном мне запрещалось петь колыбельные или читать сказки. Видимо, Даянка думала, что я очень устала, чтобы еще и на это силы тратить. Поэтому, когда я ее укладывала спать – это мне рассказывались сказки и пелись песни. Сказки и песни сочинялись на ходу – что за день у моего ребёнка происходило, то ею и вещалось. Забота.

Узнав у мамочек десятого уровня, что у детей в первые дни, а то и месяцы, на детский сад случается аллергия, я приготовилась вести двухчасовую вахту недалеко от места новой дислокации Даяны. Дабы по первому же требованию ВиПо, бежать и спасать чадо. ВиПо – так звалась, по убеждению Даяны, её воспитательница, взрослые её называли скромнее – Валентина Петровна.
Не дождавшись звонка от ВиПо, я, в назначенное время, пошла вызволять Даянку из детского сада. Но не тут-то было! Моё чадо настолько прониклась атмосферой в ясельках, что спряталась в ящике для вещей, когда ей сказали, что сейчас я приду  её забирать. «Иди, мамачка, гуяй. Даяначка иглать есё будеть», – с такими словами я вытаскивала её из укрытия.
Нет, вы не подумайте, не было у меня привычки дома пристёгивать её наручниками к батарее и держать на хлебе и воде! Просто Даяна заботилась обо мне, чтобы я спокойно занималась своими делами.

То, что я хорошая мать, понимал только мой ребёнок. О, вы даже представить себе не можете, сколько раз на дню я выслушивала, что мои воспитательные методы не выдерживают никакой критики! От меня, эти призывы к правильному воспитанию, отскакивали как мячики от стенки. Ведь сама потерпевшая, то бишь Даянка, от моих неправильных методов была в восторге. Более того, мой ребёнок рекламировал свой восторг от меня всем. И не только людям.
Помните, в начале нулевых, вместо привычных взгляду супермаркетов, по городу то тут, то там хаотично были разбросаны киоски, где все и отоваривались? Так вот. Зима, поздний вечер. Идём, мы значит, домой с этим, укутанным, как француз под Москвой, колобком, по пути заворачиваем в такую будку за хлебом. Народу в киоске плотненько так. Медленно продвигаемся к кассе. Тут взгляд моего чуда падает на чупа-чупс, который сиротливо был прикручен скотчем сбоку от кассы. Не первый месяц, судя по его потрёпанному виду, был прикручен. Цена его, для справки, рубль.

– Милая, добренькая мамочка! – начала взывать ко мне моя четырёхлетняя кнопка. А кнопка, скажу вам, отличалась громким звонким голосом, – Если ты Даяночку хоть капельку любишь, хоть совсем немножечко, пожалуйста, я тебя очень сильно прошу, купи ей это, – её ручка потянулась к просроченной и посаженной на скотч конфете, – и я обещаю, что Даяночка теперь точно тебя будет слушаться!

Здесь надо отметить странную особенность, что в моменты крайней возбужденности Даянка называет себя в третьем лице.
Но, если честно, здесь надо отметить не это. А то, с какими осуждающими лицами меня стала разглядывать очередь. Мол, куда катится этот мир: ребёнок настолько несчастен в семье, что готов так жалобно просить просроченную конфету у матери-ехидны. И то не для себя, а для какой-то Даяны!
Очередь набрала воздуха в лёгкие для выброса эмоций в нашу сторону. Почуяв это, я, схватив купленный чупик и напрочь позабыв про хлеб, стала отходить к двери, таща Даянку за капюшон. Не забывая по пути всем извиняющи улыбаться. Но не тут-то было!

Даяна привыкла за всё полученное говорить «спасибо». Этот случай исключением не стал. Дальнейшее стало сюрпризом не только для справедливо настроенной очереди, но и для меня. Пятясь вместе со мной к выходу, этот человек метр ростом, вскинула свои ручонки и, с каким-то драматизмом в голосе, воскликнула:
– Боженька! Спасибо тебе, Боженька, за такую добрую мать!
То есть спасибо сказано Боженьке. За меня. Все аплодируют стоя, завидуя Даянке, какая у неё добрая мать. Занавес.
Понятно, что после данной драматургии мы хлеб покупали в другом ларьке. А этот обходили стороной очень долго. Но оно того стоило.


Даяна взрослела. Её маленькая ручка, которая всегда была на пульсе моей жизни, держала меня всё уверенней. Теперь её участие в моей жизни вышло за рамки нашего быта – ребёнок решил мне помогать и в работе.
Большая часть мой социальной жизни прошла в Банке, где я людям с умным видом объясняла, что взять ипотеку в Банке – это ключ к их счастью. Люди слушали, кивали, соглашались. Каждый мой рабочий день был подобен взятию очередной высоты для одной святой цели – выполнению планов! Но планы были против этого и катастрофически не выполнялись. Поэтому, как это обычно бывает, проблемы с работы полными пакетами приносились в дом, где всё эмоционально рассказывалась и пересказывалось. Все мои близкие всячески выражали мне сочувствие: кивали головами, цокали языками, угрожающе трясли кулаками в сторону начальства, которые пишет эти самые планы. Усерднее всех трясла кулаками и охала моя Даяна. К сожалению, на выполнение планов это не повлияло. Тогда ребёнок от слов перешёл к делу.

Даяне было шесть, когда я впервые отправила её в оздоровительный санаторий. Решив, что самое время ребёнку оздоровиться, даже если он об этом не подозревает.
Малышка в санатории, значит я могла себе позволить задержаться на работе допоздна, чтобы приблизить выполнение этих, сто раз проклятых, планов.
Дело было вечером. Мой язык от усталости заплетался, но глаза продолжали блестеть и гипнотизировать очередного, нечаянно забредшего на огонёк в Банк, человека. Весь мой посыл должен был, как мне казалось, внушить – купить квартиру в кредит. И да будет с ним счастье.

Стою я подобно Ленину на броневике, глаголю. Пламенную речь прерывает треньканье моего мобильного. Номер незнакомый. «Возможно, очередная жертва моего красноречия. Видимо звонит, чтобы взять ипотеку». Такая мысль промелькнула в моей уже квадратной к вечеру голове. Извинившись, я беру трубку, при этом, не отрываясь, смотрю на без пяти минут жертву кредита. Если уж говорить не могу, то буду ему внушать глазами, что ипотека – это его счастье!
– Алё мамочка, – слышу в трубке радостный голос своего чада, – мне тут разрешили позвонить тебе. Я на минуточку, по делу.
По делу. Хмм… По моим бровям, которые резко взметнулись вверх, зомбированный мною клиент, сидящий напротив, догадался в моей крайней степени заинтрегованности.
– Мамочка, – продолжает звонко Даяна, – я сегодня на тихом часе собрала воспитательниц и провела перзен, ой,  пир-зан-та-цию по ипотеке! Вот.

Я начинаю тихонько стекать по стенке. То есть, мой шестилетний ребёнок, наслушался о моих непосильных планах, побывал со мной на выездных презентациях и увидел там, как я вдохновенно вещаю заложникам будущего счастья об ипотеке. И после всего этого, Даяна решила не тянуть кота за хвост и задумала провести презентацию в детском санатории! Мало того, она, таки, провела эту пирзантацию!
– Мамуль, я им рассказала, какой процент и на какой срок будет ипотека. И еще сказала, что они смогут купить квартиру, если предоставят паспорт и справку ДВАФЛ,   – так, этот маленький продавец, запомнил наименование справки о доходах «2НДФЛ». – Правильно?
Не дождавшись моего ответа, продолжает:
 – Они у меня спрашивают, на какую квартиру они смогут взять кредит, если у них зарплата восемь тысяч?

Я уже забыла о сидящем рядом клиенте, всячески потеряв с ним визуальный контакт. В носу стало щекотно, в глазах стало пощипывать. Непонятно, что повлияло на моё состояние. То ли радость, что  у меня есть такая Даяна, то ли жалость к тем воспитателям, доход которых в месяц восемь тысяч рублей. Наверное, всё повлияло.

Не подумайте, что у нас отношения были приторно-сладкими. Без воспитательных мер, направленных в мою сторону, не обошлось. Период отлучения меня от курения, временно превратил Даяну из ласковой мамы в свекровь, которая вечно лезет не в своё дело. Я ей так и говорила: «Даяна, имея такую дочь, свекровь не нужна».
План номер один, разработанный Даяной, ходить за мной по пятам и читать нотации о вреде курения действия не возымел. Умный ребёнок быстро сообразил, что разговоры напрямую со мной бесполезны: я начинала давить своим авторитетом на дитё. Тогда был разработан  план номер два.
Даяна начала партизанскую войну. Её изобретательность  на войне «Даяна VS Сигареты» границ не имела.  У меня изымались и выбрасывались все эти «вонючие палочки». Понятно, что всё происходило без моего ведома и контроля. К мировому соглашению с взыванием к совести ребёнка мы так и не пришли:
– Даяночка, это ты выбрасываешь сигареты? Солнышко, не надо так делать.
 Сначала я умилялась, понимая, что она это делает исключительно, заботясь обо мне. Потом я эту фразу говорила сквозь зубы, вспоминая, что эти «вонючие палочки» стоят денег.
А она?
Даяна не умеет врать. Вообще. Поэтому этот партизан просто молчал и смотрел на меня  глазами кота из Шрека.
Я стала делать занычки. Даяна в войне начала сдавать позиции, так как физически не могла дотянуться до верхней полки в шкафу.
Успокоившись, и наивно думая, что от меня отстали, я выдохнула. Рано. Теперь везде, куда бы ни падал мой взгляд: в кошельке, в карманах любимых джинс и даже в кастрюле, которую я брала, чтобы приготовить еду, лежала вырезка из какой-нибудь газеты о вреде курения. Либо просто Даянкин рисунок - перечёркнутая сигарета.
Тут надо быть вообще пнём бессердечным, чтобы продолжать курить. Я пнём себя не считаю, поэтому курить пришлось бросить.

Не только Даяна взрослела. Вместе с Даяной взрослела и я. Мы с ней всегда вместе. Даже если нас разделяют километры. Рядом с Даяной я снимаю все свои маски – я с ней я такая, какая есть. Мы доверяем друг другу свои секреты, вместе смеёмся и плачем. Она – мой лучший советчик. Скажу я вам, что в рейтинге всех советов в мире, которые мне давали, Даянкины имеют высший рейтинг – десять из десяти! Моя дочь, которая заботилась обо мне все свое детство, как мама, стала моим самым близким другом.

Теперь, когда  я уже настоящая взрослая, с хрустящими коленками и очками на переносице, кто-то там, на небе, посмотрел сверху и шепнул мне, что я замечательная мама.
А я посмотрела на своего уже взрослого ребёнка, обняла её и шепнула: «Ты у меня замечательная дочь».

Моя Даяна. Мой любимый трансформер.