Пока горит свеча

Аккуратно убранная комната - ни пылинки. Кружевные салфетки разложены в строгом порядке, с точностью до сантиметра. Тёмный чай из фарфоровой чашки льется на блюдце и медленно остывает. В кроватке, тихо причмокивая во сне, сопит малыш. Марта, мерно покачиваясь из стороны в сторону, беззвучно поёт колыбельную. Не выпитый чай застывает мутной коричневой лужицей.
   Главное - не смотреть в окно. Ночью, когда Петер на дежурстве, тени подходят вплотную. Мечутся, пытаясь проскользнуть между цветастыми занавесками, смотрят из дальних углов голодными глазами. Говорят, вдова Августа услышала вой, пробившийся сквозь стены, или черный дым вполз в неплотно прикрытую форточку - никто не знает. Но она распахнула двери и вышла в ночь. Она впустила тени - и никто уже не живёт в маленьком домике под черепичной крышей.
   Главная задача женщины - хранить очаг. Но всё меньше желтых огоньков в окнах, и напрасно скрипят упрямые флюгеры, пытаясь отогнать зло. Но Марта не убежит. Ведь Петер там, на периметре. Петер всего лишь охранник. С ним ничего не случится - никто не пройдёт сквозь периметр, не сумеет пройти. Когда черный дым приближается вплотную, главное - вовремя закрыть глаза.
   Ночью она просыпается, словно от удара, - а у груди уже два малыша. Извечным инстинктом прижимает к груди, отгоняя запах гари. Чужие, непривычно тёмные глаза, жадно чмокающие губы.
   Она приходит в себя уже у окна, собираясь распахнуть створки, и долго стоит бездумно, вцепившись в вышитый край занавески.
   Петер возвращается усталый, Марта молча накрывает на стол, не пытаясь поймать его взгляд. У него вновь ночная смена. Вечером он привычно поцелует её в висок, наденет серо-зелёную форму и выйдет во тьму.
   Аккуратные домики в ряд, цветущая герань за хрустальной прозрачностью стёкол. А дальше, за длинной-длинной аллеей - ворота.
   И надпись по верху: "Jedem das Seine".
  "Каждому своё".