Страшная история, быль

Прям посреди лесов тульских есть город один, впрочем, и не город даже, а так, городишко, на карте с лупою не отыщешь. Жил да был в нем человек, звали Василием. Человек он себе ничем не приметный, ходил в будни на работу какую-то, как-то работал на ней. В дни выходные исполнял в местном клубе на баяне, за что был награждаем подношением в форме рюмки в инее. А после музицирования служители культуры приносили Василия домой, ибо сам он вертикаль не держал.
 
День тот начался и закончился для Василия, как и все предыдущие, ничего не предвещало. Вкусно откушав вечернего супу и отварной картохи, герой наш, утомленный после трудного дня и разомлевший вконец от обилия явств, вознамерился почивать.
 
 
Совсем забыл помянуть, читатель мой, что вся драма, о коей поведаю ниже, приключилась в одну из теплых ночей лета. На небе висела луна, озорно поглядывая на землю единственным своим ярким глазом.
 
Окно в Васильевой почивальне открыто настежь, впуская внутрь ночной прохлады зефиры.
И такая благодать обуяла героя нашего, такая приятность во всем теле сделалась после вкусного, насыщенно неимоверно витаминами и минералами ужина, такая нега скрутила его, так приятственно, прохладностью манила ночь ко сну его. Василий улегся спать.
 
Спал он и сам не знает сколько, сладкие сны посещали его, снился клуб, снилась пышная телами Раиса Петровна, предводительша клубова, несущая на подносе штоф и рюмочку, уже полную прозрачною влагою...
 
Но именно в этот интригующий момент почувствовал Василий сквозь сон неладное, что-то не так вдруг стало. Он открыл глаза и... нижняя челюсть его приобрела длину неестественную, а волосы головы его, презрев всемирное тяготение, встали дыбом.
Прямо перед собою обнаружил он склоненную к нему фигуру, фигура была прозрачна, сквозь нее хорошо было видно звездное небо со всеми звездами, мигающими в открытом окне. И она, фигура эта, водила перед ошарашенным лицом его рукою туда-сюда.
 
От всего этого обнаружился в Василии талант внезапно, талант к левитации, ибо вскочил так он стремительно с одра и помчал со скоростью транссибирского экспресса прочь, что стопы ног его не касались поверхности совершенно.
Выбежав на улицу в объятья ночи летней, он немного успокоился, сел на крыльце, покурил сигарет пачку и только когда первые петухи очнулись и огласили, решился войти на цыпочках в дом.
 
Эпилог
 
По прошествии времени некоторого наш герой сам поведал о том, что случилось. Божился истово и клал земные на купола. После всего стал он странен необычайно и задумчив весьма, видали его с книгою в руке, чего за ним с рождения не водилось, за баяном совершенно перестал принимать, чему несказанно обрадовались служители искусству из клуба, ибо Василий мужчина весьма могуч в теле, а когда оно, тело это, само двигаться не может, транспортировать его сущая мука.