Город-невидимка. Эпилог

Я поставила точку. Все, что  хотелось забыть, было выплеснуто на бумагу. Теперь осталось только сжечь и развеять пепел по ветру.

Рядом на кровати заворочался Макс. Его тоже уже выписали из больницы. Шрам, проходящий от подбородка до  уголка левого глаза, был почти незаметным, но Максим продолжал носить на глазу черную повязку. Мы с Ольгой звали его Кутузовым, на что он, скручивая первую попавшуюся газету в трубочку и смотря в нее, как в подзорную трубу, кричал:"Идем бить французов!"
Люблю этого идиота.

Мы, два инвалида -  он без глаза, я на протезе вместо ноги - умудрились закончить учебу: теперь он - арт-директор и совладелец сети гостиниц, а я - врач в психиатрической клинике. В нашей клинике содержался и Марк. Каждый раз, когда я видела его ненавидящие серые глаза, мне становилось страшно. А вчера его нашли мертвым. Кажется, асфиксия. Он задушил себя куском войлока, оторванным от стены.

Братьев Ивановых не забрали в детский дом. На момент судебных разбирательств Дмитрию исполнилось восемнадцать, а Ольга оформила опеку над Колей.
Благодаря записи с телефона Вероники, удалось предотвратить крупный теракт. Правда, бомба оказалась заложена не в Кремле (хотя его тоже проверили), а в городской мэрии.
Я была довольна таким раскладом. Наконец-то все закончилось.
Макс потянулся, душераздирающе зевнул и открыл единственный глаз.
- Александра Хмелевская! Восемь утра, почему вы еще не на работе? - официальным тоном произнес он, и я рассмеялась.
- Макс, налей мне кофе...
- Ага. У меня еще сотрясение не прошло, а ты меня с ожогами в больницу положить хочешь? Нет!
Но кофе он приготовил.
Напиток бодрил и вместе с тем успокаивал. Мне необходимо было настроиться на сегодняшний день.

Сегодня мы сожгем остатки паутины, опутывавшей город, и начнем новую жизнь.