Весёлая бригада 1

 


                1


–  Бежишь? – крикнул Сашка.
–  Бегу, –  кивнул Никита, пробегая мимо, –  я тебя под мостом буду ждать.
–  Хорошо, я сейчас за пивом зайду.
Никита Морозов разминался под новым ангарским мостом, соединявшим предместье Марата и Жилкино, что в прекрасном городе Иркутске.  Двадцати пяти лет от роду, высокий, в меру упитанный, Никита начал заниматься бегом по утрам, не для того, чтобы иметь крепкое здоровье, просто пытался бросить курить. Курил он уже одиннадцать лет, и вдруг решился на такой «подвиг». Чтобы бросить пагубную привычку важно иметь волю, а если она слабовата, то надо призвать помощников. Вот и взял Никита себе в помощники бег по утрам. Для человека тренированного утренняя пробежка в радость, а для курильщика – словно удар доской по лёгким. После километровой дистанции внутри всё горело огнём, кашель выворачивал наизнанку. Но это издевательство отбивало охоту брать сигарету на целый день. На следующий день Никита увеличивал расстояние, измываясь на собой всё больше, но в борьбе с курением это помогало.
Работал Никита вместе с Сашкой Нахимовым и Генкой Дрыновым на Конном острове, что как раз напротив предместья Жилкино. Из строительной бригады их командировали на этот участок для прорыва. Как обычно где-то, что-то не успевалось к очередной дате, тогда на прорыв бросались дополнительные силы. На этом самом острове стоял растворобетонный узел, где для своих строительных нужд месили бетон и раствор. Его возили в разные части города, где возводились  объекты. Щебень и песок брали прямо из реки, складировали тут же, вода не замерзала даже в самые лютые морозы, а цемент привозить труда не составляло. Вот и работала установка до самых морозов. Зимой  бетон не ложили, слишком затратно прогревать его, пока не затвердеет, а если просто замёрзнет, то весной рассыплется весь, тогда придётся переделывать. Вот и отправили бригаду утеплять этот самый растворный узел, чтобы можно было работать и в осенние холода.
На установке работали солдаты стройбатовцы. Им там нравилось по нескольким причинам, но самое главное, что они здесь жили без присмотра отцов-командиров, ночевали в вагончике, потому, что им приходилось работать допоздна. И зарплата у них здесь была приличная по отношению к другим солдатам. Командиры приезжали по утрам проверить личный состав, привозили еду на день и уезжали до следующего утра.
Трактористы и крановщики, подгребавшие песок и гравий на установку были из гражданских, как и много других работников, кому требовалась квалификация. По правде сказать, солдаты больше использовались больше, как грубая физическая сила, и если кому удавалось пристроиться на хорошее место, то такому солдату многие завидовали.
Руководил всем этим хозяйством на Конном острове молодой специалист Серёжа. Он имел диплом института, хорошо знал всю теорию строительных работ, но опыта работать с людьми у него не было.  Серёжа пытался вести себя по-разному: и быть строгим, особенно с солдатами, и уговаривал взрослых мужиков поработать сверх нормы, но не всегда удачно. Вернее, проблем у него не было только с солдатами, они просто не обращали внимание на гражданского начальника, а достойно выполняли свою работу, для того чтобы не потерять место. Серёжа-то – ладно, а вот приедет какой-нибудь чин с большими звёздами на погонах –  и прощай работа. А вольнонаёмные работники могли и загулять на несколько дней, или проваляться в вагончике, если непогода. Их было трудно заставить работать так, как хотелось бы молодому руководителю. Но работа у гражданских рабочих всегда была сделана, только непонятно, когда они всё это успевали. Сидят себе в вагончике, курят, да чай попивают, а вечером работа сделана. Не учили Серёжу в вузе, что есть у рабочих ещё и большой опыт, что они зря не станут носиться по площадке. Если трактористу нужно было полдня, чтобы натолкать гравий, он это делал за пару часов, не потому, что он какой-то особенный, а просто тракторист знает с какого края подъехать вначале, чтобы захват был больше, где толкнут потом, так и экономилось время. Так и в любом другом деле. Таким же методом работала и присланная бригада из трёх специалистов Никиты, Сашки и Генки. Пока они переодевались, готовились к работе, проходило часа полтора. А если на улице был дождь, то до обеда вообще не выходили, ждали погоды.
Сашка с Никитой попили пива и медленно направились на остров, где они работали и  до которого было ещё минут десять ходу. Остров от берега отделяла небольшая протока. Для пешеходов был сделан небольшой деревянный мостик, а машины ездили через трубу, засыпанную гравием, служившую мостом.
В вагончике уже сидел Генка и посмеивался. Кто-то ночью утащил с объекта несколько оконных рам и дверей вместе с коробками. На себе их унести нельзя, машин вечером и ночью не было, могли вывезти только на лодке на другой берег Ангары в Жилкино. А на лодке на работу из Жилкино приплывал только Генка. Потрёпанная годами и раздолбайством хозяина, старенькая «казанка» столько видела на своём веку, столько было перевезено грузов на ней, стояла, привязанная на другой стороне острова.
–  Это ты увёз рамы! – кричал Серёжа.
–  Может и я, –  ухмылялся Генка, –  только не пойман –  не вор.
Генка в юные годы два раза был осуждён и отбывал сроки. Первый раз за хулиганство ещё по «малолетке», а в другой раз за грабёж. Но мужик он был весёлый, умел посмеяться и над другими, и над собой. Не был злопамятным или злым. В драках участвовал редко, да и то когда не было другого выхода, не поддавался на провокации, вроде, «ты меня уважаешь?»
– Я сейчас милицию вызову, –  кричал Серёжа.
–  Вызывай, правильно сделаешь, я заодно и на тебя накатаю телегу за клевету, –  Генка продолжал посмеиваться.
Никита с Сашкой стали переодеваться, слушая перепалку.
–  Чего ему надо? – спросил Сашка у Генки, будто бы Серёжи здесь и не было.
–  Командный голос вырабатывает. Решил на меня свои грехи повесить.
–  Какие грехи? – взвизгнул мастер, –  я, что ли, стащил рамы?
–  Кто знает. Дачу не строишь? – издевался Генка.
Серёжа даже подпрыгнул, а потом выскочил из вагончика, громко хлопнув дверью. Сашка посмотрел на часы:
–  До обеда полтора часа, а доски привезли, не знаешь? – спросил он Генку.
–  Обещали к вечеру.
–  И, что сейчас делать?
–  Песни петь, –  Генка долго не задумывался, –  вон шашки есть, а после обеда за бутылкой сплаваю, вот и день пройдёт.
–  А наряды чем закрывать? Получать нечего будет.
–  Напишешь что-нибудь, в первый раз что ли?
–  Написать можно, только кто подписывать станет, Серёжа весь в истерике.
–  Подпишет.
–  Я пойду, поговорю с ним, узнаю,  что там с досками, –  Сашка ушёл.
–  Давай в шашки сыграем, –  сказал Генка, делать всё равно нечего, –  он разложил бумажную доску и поставил баночку с шашками.
Никита научился играть, работая на железной дороге. В локомотивном депо это была почётная игра. Если выпадали свободные минуты, желающих поиграть было много. За карты начальство ругалось, шахматы требовали много времени, а шашки - в самый раз. Был в смене свой чемпион Мишаня. Играть с ним никто не хотел, потому, что выиграть у него было невозможно. Но Никита играл только с ним, пытаясь вырвать хотя бы ничью. И добился своего, правда, через три месяца. Сколько партий проиграл – не счесть, но первая ничья была больше победы. А ещё через полмесяца и выиграл первую партию. Вскоре они играли на равных. Зато никто не хотел играть с ними.
Когда Никита пришёл работать на авиаремонтный завод, там, в цеху, где работал Никита, оказалось целое шашечное царство. Проводились свои чемпионаты. Сначала Никиту не брали играть, а сам он, даже, сторонился игроков, но однажды сам руководитель шашечного хозяйства, кандидат в мастера спорта по этой игре предложил сыграть новичку, предварительно объяснив правила игры. Никита выиграл три партии подряд, чем привлёк общее внимание.
–  Тебе какие? – спросил Генка, –  я играю белыми.
–  Мне без разницы.
Они сидели и играли, посмеиваясь. Никита выстраивал ловушки и выигрывал по несколько шашек, и делал подставы, смотрел, насколько Генка мог их заметить. Иногда Генка видел их и выигрывал. В такие минуты он был счастлив. Именно в такой момент в вагончик вошли Сашка с Серёжей.
–  Вот и работнички твои упражняются, –  сказал Серёжа, –  а зарплату будете просить хорошую.
–  Ты обеспечь материалами, а потом ворчи, ты за нас делать не будешь, так, что не мотай нервы.
–  А давай на нашу зарплату в шашки сыграем? – вдруг спросил Генка, выиграем мы, значит, закроешь хорошие наряды, ну, а если нет, тогда и разговору не будет.
–  Ладно, –  неожиданно быстро среагировал на Генкину шутку мастер, –  только у меня условие.
–  И какое?
–  Если я выиграю, то ты ещё вернёшь рамы и двери.
–  Ну, что, –  Генка почесал голову, –  только так нечестно будет, если ты со мной будешь играть, я сам видишь, вон и Никиту обыгрываю, вот с ним и сыграешь.
Серёжа не знал, кого предлагает ему Генка, а Никита стал отнекиваться, мол, играть не умею, и вообще чего вы ко мне привязались. Сашка только покачал головой, понимая какую ловушку Генка приготовил Серёже.
Договорились играть три партии, и чтобы  получить зарплату, нужно было выиграть во всех трёх. И играть решили по одной партии в день, по утрам до работы.
Утром после очередной пробежки Никита быстро переоделся и сел за стол, шашки были уже расставлены. Серёже достались белые и он улыбался. Зрителей было полвагончика. Серёжа, считавший себя неплохим игроком, быстро сделал ход, Никита так же быстро ответил. Всё произошло неожиданно. Никита одну за одной отдал три пешки, а снял пять. Серёжа удивился и сделал слабый ход, Никита отдал ещё две шашки, а снял четыре. Игра была сделана.
Генка, возмущаясь, стал одеваться на работу. Мастер сидел, словно оглушённый, тупо смотрел на доску и молчал.
На следующий день зрителей оказалось столько, что не вместились в вагончик. Но тем, кто был на улице, было интересно, как проходит игра, и они спрашивали:
–  Как там? Кто выигрывает?
Вдруг раздался взрыв хохота.
–  Чего там? –  кричали любопытные.
–  Три «сортира»! Пропал Серёжа! Мастер проигрывает народное добро!
Третью игру Серёжа играть оказался, но наряды, которые написал Сашка, подпись поставил,  не проверяя.
А через неделю бригаду вернули на основной объект, строившийся в конце Жилкино на болоте.