Художественная шизофрения

Он гулял со своей девушкой по грязным дворам холодного города. Они прижимались друг к другу, что бы хоть немного согреться. В их телах не осталось больше тепла, но они врали друг другу, врали, что им тепло. Она прижалась губами к его небритой щеке. Казалось, они не замечали железного неба, скользкого дождя, замусоренных тротуаров, недовольных людей. В этом мире только он и она, а остальное – декорации, слепленные неопытным декоратором. Но это не имело смысла, ведь они были друг у друга под этим зимним дождем.

– Вот бы можно было смахнуть рукой пыль с этого мира, и рисовать новый, красивый, красочный…

– Я нарисую, – ответил он.

– Но как? Ты же не бог, как ты можешь изменить мир?

– Каждый человек может изменить мир. Кому-то для этого нужно оружие, кому-то Библия, кому-то перо и бумага, а кому-то краски.

– Но если ты начнешь мешать синий и серый цвета, то получится лишь еще один оттенок грусти.

– Поэтому сначала, нужно стереть серость, – прошептал он и полез к себе в карман.
Небритый художник вынул ластик и протянул его своей даме. Она подержала его в руках.

– Что я должна сделать? – спросила она нежно, будто котенка гладила.

– Проведи по небу.

Она протянула руку высоко-высоко и с силой махнула ей вниз. По небу пошла белая полоса до самой земли, здания, фонари, улицы и люди, попавшие под небрежный мазок ластика, исчезли. Он улыбнулся.

– Как?

– Я художник, я немного волшебник. Это мой ластик, значит, он тоже немного волшебный.

Она побежала к другой стороне дороги и стала стирать все: скучные дома, скучное небо, скучные деревья, скучную реку, скучных людей и скучную жизнь. В конце концов, они остались одни, посреди полной пустоты, мир превратился в чистый лист. Она посмотрела на него.

– Что теперь?

Он достал карандаш и начал рисовать. Он нарисовал кровать.

– Ляг, поспи. А я пока порисую.

– Нарисуй океан. И качели.

Она легла и укрылась белым одеялом. Он взял карандаш поудобнее и стал рисовать контуры неба.

Через полтора часа она проснулась. Она видела, как он короткими мазками рисует оттенки океана, как он аккуратно вырисовывает качели, как украшает небо точечками звезд.

– Я хочу, чтобы на небе была полная луна. И чтобы она была яркая и большая.

Он легонько очертил круг луны.

– Я скоро закончу. И мы сможем покачаться на качелях над океаном. И мы сможем посмотреть на звезды.

Она подошла к нему.

– Пусть все будет так. Рисуй, я хочу на это посмотреть.

И он рисовал. Океан, небо, луну и качели.

Они сидели на качелях, закутавшись в куртки, и глядели на звезды. Он слушал музыку, слушал ее сердцебиение, шум океана и голоса далеких звезд. Он закрывал глаза…

***

Кто-то выдернул наушник из его уха. Он обернулся.

– Ты опять за старое.

– Да ладно, не начинай.

– Дома жрать нечего. По счетам как платить? Я заколебалась на своей работе.

– Я тоже работаю.

– Работаешь? Разве это работа?!

– Мои картины покупают. Меня показывают на выставках. Помнишь, как я обменял картину на эту квартиру…

– И что? Сегодня деньги есть, завтра нет. А я хочу съездить на океан.

– Я нарисую картину, и мы поедем на океан.

– Нет, спасибо. Найди себе нормальную работу. Чтобы мы и на океан съездили, и с голоду не умерли.

Она вышла из комнаты. С коридора повеяло прохладой. Он посмотрел на холст. На картине двое людей качались на качелях на берегу океана, а над ними сияли тысячи звезд и огромная полная луна. Может теперь они поедут на океан… или нет.