Спячка

Зима выдалась в этом году на удивление холодной. Такой жуткой метели Вальхейм не помнил уже очень давно. Примерно с тех пор, как потерял родителей. Хозяйка-зима, жестокая и беспощадная, забрала у мальчишки родителей, посчитав, что они ей нужны гораздо больше, чем ребенку. Вальхейма, конечно же, жители деревушки не бросили. Каждый ухаживал и помогал кто чем мог, но, увы, никто так и не сумел подарить мальчику ту нужную ласку и заботу, которыми могут одаривать только родители.

Хейм, сидя у горячей печи, вдруг вспомнил о своем чешуйчатом друге. Шики, конечно, был невероятно стар – скорее всего, – по человеческим меркам, но сейчас-то он был очень уязвим. Змей ведь намедни рассказывал, что, впадая в спячку, наги очень уязвимы. Интересно, как он там сейчас?..

Путь до норы занял куда больше времени, чем обычно. Хотя бы потому что Вальхейму пришлось идти окольными путями, опасаясь, что по его следам охотники могут выйти к норе. Вальхейм даже отломал еловую ветку по пути, и начал кое-где, местами, подтирать за собой следы. Так хотя бы охотники не найдут по следам, а запах, по которому могут найти собаки, уже далеко унесет ветер.

Шики, конечно же, спал. Даже во сне наг внушал какой-то животный трепет, поэтому, прежде, чем войти в нору, Вальхейм осмотрелся. Вроде бы на хвосте никого нет. Нора была глубокой – это Валь помнил еще с тех пор, когда помогал построить здесь печку, чтобы нагу всегда было тепло, в независимости от погоды, – но сейчас хвост нага немного затруднял перемещение: было просто по-человечески страшно на него ненароком наступить. Печь, к слову, уже подостывала: видимо, Шики закинул туда дров перед спячкой, но теперь-то это сделать было некому. Хейм снял с себя меховую куртку, которой тут же укрыл плечи нага, а сам подполз (в прямом смысле) к вязке дров и закинул несколько в печь. Огонь снова весело затрещал, а сам Хейм немного погрел руки, прежде чем начать утеплять нага. Возможно, излишняя забота человека была связана с тем, что сам он когда-то давно не получил должной ласки. Хотя это может просто человеческое сочувствие к нагу. Тот, конечно, был хладнокровным, но… тепло же все любят, верно?

Вальхейм еще долго ползал вокруг змея, стараясь как можно незаметнее подложить под него лапник, чтобы наг не лежал на промерзшей земле. Шики, конечно, позаботился о своем комфорте, но… Кто теперь остановит человека?
Конечно же, красноволосый утеплил нага на полный размах. Точнее, на сколько позволяли притащенные шкуры и собранный по пути лапник. И, конечно же, был великий соблазн снова обнять нага за хвост. Чешуя сейчас была холоднее, чем обычно – видимо, впитала в себя холодный воздух, если можно так сказать, и теперь слегка искрилась в отблеске огня. Вальхейм, уже по вошедшей в быт привычке, прижался к этой чешуе щекой, закрывая глаза и покрепче обнимая нага, практически ложась рядом на застеленный лапником земляной пол. Шики, конечно же, не шевелился, да и вряд ли что-то чувствовал, но Вальхейму хотелось думать иначе. Тепло в норе разморило человека, поэтому он уснул, продолжая обнимать нага за хвост. На какой-то момент ему показалось, что хвост будто бы зашевелился, заскользил по лапнику и привычно, как это обычно делал наг, обвил человека, прижимая к себе поближе.

Но это наверняка был просто сон.