Что лучше правда или кривда?

1.
Лёнька, мой сосед по парте, — настоящий выдумщик! Во время перемены он заявил:
— Я могу любому приказать всё, что захочу, и он исполнит! Однажды утром я проснулся и ощутил в себе такую способность.
— И уже на ком-нибудь проверил?
— Нет.
— Тогда докажи.
Лёнька в замешательстве уставился на меня.
— Сделай сейчас что-нибудь. Например, пусть контрольную по математике отменят. Или чтобы Света ко мне вместо тебя пересела.
— Зачем?
— Для проверки.
Лёня вздохнул:
— Нельзя нарушать естественный ход вещей. Я не должен вторгаться в то, что должно происходить по своей логике.
Но тут меня осенило:
— А если тебе грозит опасность, ты можешь её предотвратить?
— Какая ещё опасность?
— Вот я сейчас буду колошматить тебя за враньё. Если скажешь: «Замри!» — я остолбенею на месте?
— Зачем тебе меня колошматить?
— А для проверки.
Прозвенел спасительный для Лёньки звонок на урок.
— Сегодня контрольная отменяется, — объявила учительница Лидия Николаевна, войдя в класс. И не объяснила почему.
Я вопросительно взглянул на Лёньку.
Учительница раскрыла классный журнал:
— Итак, к доске пойдёт…
Я сжался.
— Пойдёт к доске…
Большая голова Мишки Родькина, сидящего впереди, и его широкая спина заслоняли меня от учительницы. Но я краем глаза всё же следил за ней.
— К доске пойдёт… — Лидия Николаевна шариковой ручкой медленно вела по списку фамилий на странице журнала.
Я даже локтем подтолкнул Лёньку в бок: ну же, помоги своими необыкновенными способностями!
— Лентяков Вася, к доске!
Кто в нашем классе может быть с такой фамилией? Конечно, я! Однофамильцев, к сожалению, не было. Я так разозлился на Лёньку за то, что он мне не помог, не повлиял на учительницу, что даже показал ему кулак.
— С дневником! — строго добавила учительница, когда я поднялся из-за парты.
Вернувшись на своё место, я сразу начал думать, как «единицу» в дневнике исправить на «четвёрку». Не в смысле исправить новыми знаниями по предмету после усердных занятий с учебником…

2.
На следующее утро, завидев Лёньку, я сразу похвастался:
— Я тоже могу кое-чего.
— Что? — озадачился Лёнька.
— А вот узнавать мысли каждого.
Я думал, Лёнька расстроится, а он захохотал. Да так громко, что все в классе стали смотреть на нас.
— Вот выдумал: мысли читает. Умора!..
— Не веришь, не надо, — спокойно сказал я.
— Ну и о чём думает, например, сейчас Светка? — спросил он тише, почти шёпотом.
Тут уже я рассмеялся:
— Она о тебе такое думает, такое!..
— Что именно?
Я даже навалился на парту от накатившегося смеха. Лёнька начал заметно злиться:
— И чего это она такое обо мне думает, а?
— А ты спроси у неё сам.
— Чего я буду её расспрашивать, когда ты знаешь?
— Дело в том, что мне нельзя выдавать мысли других без разрешения. Вот если кто спросит, о чём он думает, тому отвечу.
— Так он сам знает свои мысли, зачем ему спрашивать?
— А для проверки.
— Ладно. И о чём же думаю я?
– Ты?.. Ни о чём.
— Хорошо. Погоди. Я подумаю. Ага, вот сейчас: что я думаю?
— Ничего.
— Как же «ничего», когда я подумал, что врёшь ты всё!
— Мальчики! Ну-ка, тихо! — громко произнесла учительница. — Ишь, расшумелись. У доски слова не вытянешь!
— Значит так! — строго сказала Лидия Николаевна. — Раз вы оба такие неугомонные, я вас рассажу. Ты, Лёня, переходишь на место Светы Тишкиной, а она — на твоё.
Сбылось моё желание! Даже Лёнька удивился.

3.
Не знаю, как бы дальше продолжалась наша игра в необычайные способности каждого, если б в мою учёбу не вмешался папа.
— Сынок, покажи-ка мне свой дневник. Что-то я давненько в него не заглядывал, — сказал он. — А почему так мало записей домашних заданий? — спросил папа, добросовестно изучая каждую страничку дневника. — И здесь не записано. И тут…
— Раз нет, значит, не задавали, — ответил я.
— Неужели?.. И страницы не пронумерованы.
— Зачем?
— Не понимаешь?.. А это что у тебя за неубедительная «четвёрка»? И вот: двойка на тройку переделана. Ты, оказывается, мошенник?!
— Нет, — заволновался я. — Здесь всё правильно.
— Ты ещё и врун!
— Нет.
— Вот и теперь врёшь. Всё время обманываешь.
Я умолк.
— Знаешь, я сегодня случайно встретил твою учительницу… Надо с тобой что-то делать. Может, наказать? Как ты считаешь? Поставить тебя в угол? Отшлёпать ремнём? На время лишить тебя телевизора, компьютера и не выпускать гулять? Или пообещаешь, что с этой вот самой минуты ни разу никого не обманешь? Ни разу!
— Да, так лучше, — согласился я.
— Нет, ты пообещай! Дай слово!
— Обещаю. Даю слово.
— Честное-пречестное?
— Да, честное-пречестное.
— Вот и отлично! Договорились.

4.
Началась у меня новая жизнь — без вранья! Это так интересно! Я проснулся и встал с постели другим — правильным. Вроде всё происходило так же: умылся, позавтракал, поцеловал маму (папа, как обычно, ещё раньше ушёл на работу) и отправился в школу. По пути уже не задерживался у витрин магазинов, не отвлекался ни на что, чтобы не опоздать на первый урок и не солгать учительнице, что опять будильник подвёл. Я даже не стал по привычке перебегать дорогу в неположенном месте, а прошёл по подземному переходу.
В школу пришёл, чинно уселся в классе за свою парту. И руки сложил «паинькой». Мальчишки настороженно поглядывали на меня. Света молчала. Может, она думала, что я из-за неё так смирно сижу? А вот Лёнька по моему виду понял, что со мной происходит что-то не так, и сперва не подходил ко мне, не заговаривал. Но на переменке всё-таки пристал:
— Будет контрольная, ты у Светки подсмотри решение задачки, она ведь в одном ряду со мной сидит — у неё тот же вариант, что и у меня.
— А как я тебе передам?
— Мысленно, конечно.
— А знаешь, — вдруг осенило меня, — давай сыграем в нашу игру наоборот: будем говорить и делать всё только по правде!
— Не понял, — ответил Лёнька.
— Ну, будем теперь честными, не обманывать.
— Значит ты хочешь, чтобы мы говорили только правду?
— Да.
— Хорошо. Ты — недотёпа!
Я возмутился:
— Это почему?!
— Ты же хочешь, чтобы я говорил только правду, вот и говорю.
— Я же тебя не спрашиваю, какой я?
— Всё равно недотёпа.
Я не знал, что ответить Лёньке. И это было правдой. Если бы меня вызвали к доске, то я бы честно признался, что отвечать урок не готов, а не говорил, как обычно: готовился, но позабыл или плохо себя чувствовал. Вот и физрук приболел. На его уроке я отлынивал от занятий, ссылаясь на то, что живот крутит. Ногу или руку растянул во время игры в футбол с ребятами во дворе. А теперь прямо сказал бы: слабак я, даже пару раз на турнике подтянуться не могу, через коня боюсь прыгать.

5.
После школы мы поехали на автобусе в городской парк.
— Ты увидишь чудо, — пообещал Лёнька.
Врёт-не врёт? Лёнька подвёл меня по аллее к старому платану.
— Вот, смотри!
И правда: чудо! На месте большой спиленной ветки, где образовалось дупло, росло другое деревце, совсем ещё маленькое.
— Это грецкий орех. Каким-то образом орешек попал в дыру и пророс, — объяснил Лёнька.
— Ага. Рядом-то орехи не растут. Это скорее всего белка спрятала на хранение и забыла.
Когда мы ехали обратно, я подумал: честно маме скажу, из-за чего задержался. И расскажу про деревце в дереве.
В автобусе, позади нас, у кого-то из пассажиров зазвонил мобильный телефон.
— Нет, Сергей Борисович, не могу, — отвечал мужской голос. — Я сейчас нахожусь в конференц-зале. Идёт совещание. Я вам перезвоню.
Лёнька глянул на меня, вытаращив глаза и улыбаясь. Через минуту опять зазвонил тот же телефон. И уже знакомый голос произнёс:
— Дорогая, я в аэропорту. Идет регистрация. Да-да… Пока!..
— «Я на собрании… Я в аэропорту».
— Тише, ты!.. — одёрнул я дружка.
Лёнька достал из школьной сумки альбом и начал показывать мне свои рисунки: одуванчики, растения разные. Он ручкой стал рисовать деревце в дереве.
— Зачем тебе это? — спросил я.
— Покажу маме. Тебе же было интересно такое увидеть?
— Да.
— Ну, вот!
Дома я рассказал маме про наш поход в парк. И спросил, надо ли деревце пересадить?
— Наверное, ему и так хорошо, — ответила мама рассеянно.
В классе я рассказал Светлане про деревце.
— Я тебе не верю, — ответила она.
— Спроси у Лёньки, — сказал я.
— Вы оба известные вруны.
Света раскрыла учебник и стала читать. Я подошёл к Лёньке, попросил у него альбом с рисунком.
— Зачем? — спросил Лёнька.
— Покажу Свете. Я ей рассказал про парк, а она мне не верит.
— Я маме тоже сказал про орех и показал ей рисунок в альбоме – не поверила!
Света, взглянув в альбом, ответила:
— Нарисовать можно всё, что угодно.
Тогда я подошёл к учительнице и рассказал ей про чудо. Показал альбом с рисунком.
— Мы можем всем классом пойти в парк и посмотреть.
— Да вообще-то я верю. Я сама видела подобное: то в опорной стене что-то росло, то в расщелине скалы. И даже на крыше старого дома. Вопрос в другом. Помнишь, я рассказывала вам историю, как один мальчик-пастушок шутя кричал: «Волки! Волки!..», и как потом ему не поверили взрослые, когда на самом деле появились звери. Вот и вам не верят.
— Взрослые тоже врут, — перебил я учительницу. Мы в автобусе слышали, как один человек такое по телефону говорил! Такое!..
— Ну, не все такие, как он. Для вас главное, чтобы вы не обманывали.

6.
Я получил очередную «двойку». Но на «тройку» переделывать в дневнике не стал. Родителям честно сказал: «А я получил сегодня «баран»!».
— Ты так объявляешь нам торжественно, словно гордишься «двойкой». Пока не исправишь на хорошую оценку, телевизор смотреть запрещаем. Уяснил? — сказал папа.
Уяснил: когда хитришь, подделываешь оценки на лучшие, то смотришь телевизор. Как честно признался, так уже нельзя. Неужели Лёнька прав: говорить правду чаще всего не стоит? Так ли это? Надо подумать… Так трудно быть честным человеком!