История о самым русским словом

Часть I ЮЛЯ

     Лето шло жаркими шагами по земле и сушило травы и листья деревьев. Пахло пеплом и земным порохом даже по улицам большого города.
Во дворе у нас было тихо. В тишину лежали детские площадки меж больших домах все ещё нового жилкомплекса столицы. В ту же тишину вянули летние цветы по алеям и даже тополи и березы плакали как набережные вербы от того жарящего ливня солнечных лучей!
     Мне было и грустно, и скучно. Я пряталась домой от жары, но и от нечто ещё невнятного, которое приходило ко мне не часто, но уже заметно в тишину послеобедов. Все мои подруги отдыхали на море или у своих бабушек в деревни. А вот моя "деревня" отстояла всего навсего на минут двадцать от нашего настоящего дома. Нарастающей столице пропользти к моим светым местам раннего детства было и не трудно, и не далеко! Вот большие дома стоят уже у порога китных старинных дворов и хлебородного поля! И, казалось, цветы и травы становились пленниками тех огромных светлых зданий как самой меня за большим квартирным окном.
     Я решила спуститься вниз и погулять одной на дворе. Забрала с собой летние коньки (хей, девчата, ролики появились по позже!), но не стала кататься. До возвращении моих подруг осталось день-два, но это были самые длинные дни года! А были они и самые длинные дни моего уходящего детство.
     Ну, что-ж? Я убрала недотронутых коньках и спустила с собой вниз вязание. Села на качели и, слегка качаясь, начала вязать. А у меня внутри, сердце качалось меж детство и юношество.
     Ждала ли я с такой радости своих подруг как прежде? Трудно было мне ответить на этот вопрос. Разочарования приходили одно за другим после огромной боли - потери отца. Я замкнулась в себе и стала мечтать. Но мечты - это туманный мир впереди! Он так неизвестен, как и страшен своих неведомостей! Может быть как самой неведомой смерти. Ведь умерли и бабушки, и дед. Вернее, у отца матери тоже давно не было - Вторая мировая война разрушала везде, где могла поползти!, а вырастила его тётя - сестра его покойного отца. У неё и оставляла меня мама, когда я болела и в детском саду меня нельзя было отдавать. Эта старушка говорила мне по-русски и я стала не отличать двумя языками один от другого. Думала у всех так говорят. Но это было детская ошибка. Тётя-бабушка умерла после отца тоже и я осталась со своими воспоминаниями о той почти прозрачной старухи и огромного, как мне казалось тогда, самовара, всегда у неё на столе. И в этой июльской жаре, вяжущей на качели, я ощутила себя одной!
     Мимо начали проходять взрослые с работы. Некоторые остановливались ненадолго и хвалили меня за умелость и усердность, но тут и как им недогадалось бы не напоминать о нашей очередной семейной потери. Я начала ненавидеть эти - как бы невинные, слова: "отмена матери" и "теперь ты за отцом"! Разве можно такое говорить девчоньку??
     Я поднялась с качели и залезла пешком в нашей квартире на последем этаже.
     Утром разбудил меня настойчивый звонок. Летним каникулы мне не вставалось рано, день и так будет долгим. Записку матери нашла как всегда у пустого стакана на столе. Письмо брата из военного поделения тоже стояло рядом. Но кто же, господи, так настойчиво звонить у двери?
     – Иду-у! - крикнула я, прозыбаясь.
     Еле успела дверь открыть, как влетела моя подруга и соседка по подъезде. Не успела её поздравить с приезжанием домой, она взволнованно спросила:
     - Ты видела её?
     И, дрожа от нетерпения, повторила:
     - Видела?
     - Кого? - ответила я не в её настроении.
     - Ну и ты... - начала подруга. - Ты всего последней узнаёш! Она русская!
     И подруга начала хохотаться. А я, стоя босикой на мозайке у входа, всё ещё недоумевала о ком же говорится.
     - Ты ведь по-русскому говоришь, как ты первой не узнала?! - хохотала подруга, - а я даже её увидела!
     - Но кого? - призналась в неведении я.
     Подруга посмотрела на мою белую ночную сорочку и поведала по её обычаю:
     - Оденься и спускайся вниз! Увидишь!
     И привычном пируэтом влетела в входную дверь, сказавь с наглым довольством:
     - Мы даже с ней дерёмся!!
     Её смех улаживался еще долго по лестнице. Куда-то вниз лопнула дверь.
     Я вернулась в постель и начала... мечтать! Да, ранённым птицам не летиться!
     О ком говорила подруга, возвращенной с моря? Кто такая русская? Где она живёт? Почему я её не видела вчера на дворе? А может...она кем-то прячется, ведь подруга похвасталась, что они с ней уже деруться?! Неужели она... одна как меня?...
     Было уже послеобедом, когда я спустилась на дворе. На детской площадки качалась опять одна тишина и вянули яркие летние цветы. Жара последнего июльского дня встретила меня, причиняя легкую боль на мою молочную кожу. Веснушки избили вдоволь, пытаясь сберечь её от горячего солнечного света. Брови у меня слегка морщились, берегая зелёно-карых глаз под себя.
     Никто не было на дворе видно. И вдруг тишину озвучил крик девушки:
     - Чего вы от меня хотите?!
     За углу спустилась одна за другой группа девчать, которые повидимому бились меж собой. Дверь соседнего подъезда хлопнула резко за спиной незнакомой мне светленкой девушки. А мои подруги, тёмноволосатые, бежали ко мне, громко и грозно смеясь, державь в руки солнечные волосы!
     Я же возмутилась:
     - Чего-ж вы натворили! Кто она? Как вам не стыдно?!
     - А это-ж Она! Русская! Я тебе сказала! Вот наш трофей! - и моя подруга подавала мне клобок замотанных светлых волосов!
Я погнусилась и побежала обратно в нашем подъезде. Услышала за собой только: "Дура"!
     Хлопнувь дверь квартиры за собой, я побежала к моей пустой постели, но с соседнего кровата меня встретила мать.
     - Мама! Мамочка, ты дома! - рукнули мои долго сдержанные слёзы на её плечо.
     - Что с тобой? - крепко обняла она меня, гладя мои ржаные волосы. Её девичие волосы!
     Мне не приходилось объяснятся матери, потому что наши голоса увезла летняя буря. С опального небо вдруг раздался гром и вслед за него хлыстнула словно река с небес! Мы с мамой бегали закрывать все балконные двери нашей большой квартиры на верху дома. Когда успели, заметили, что входная дверь стояла раззятая и на подъездной площадки у неё была видна моя подруга.
     - Ты будешь вечером на дворе? - спросила просто она.
     Я не ответила и слегко закрыла дверь.
     - Что такое? - спросила теперь мама. - Они возвратились раньше?
     - Нет, вовремя...думаю... - запуталась я.
     - Опять дерутся?
     - Да. У них теперь новая жертва. Какая-то русская девочка пришла жить тут... Не знаю точно где.
     - Ну, иди, познакомся. Рано тебе сидеть одной дома.
     - Я вязала! Видишь, почти готова! - показывала я маме свою гордость вязания.
     Мама улыбнулась устало, как всегда, и повторила тихо:
     - Иди, погуляй с девчонками! Вы подружитесь снова! - потом ещё тише сказала, - ...а я ужин приготовлю.
     На дворе пахло мокротой и от вымытые листья деревьев капали всё ещё огромные - как слёзы горья, капли. Одноко, большие головы летних цветов кимали меня как друзья, якобы я этим чудом дождём сделала!
     Я почудилась почему мне надо было идти вниз, раз всё промокло и никому, конечно, на дворе не хотелось быть. Вдруг - как ответ, блеснуло солнце на заход и на серо-голубом полуоблачном небе откроилась радуга.
     Вдруг еле заметным шагом от арки соседнего подъезда провиделась чья-то фигура. Мои глаза спустились с небо и вбились в таким же голубым как небо, слегка испуганным глазам другой девочки.
     Мы обе стояли каждой под аркой своего подъезда и смотрели друг на другой... нельзя сказать умно. Я первой шагнула вперёд и подошла вблиз неё. Она отступила, расширяя слегко потемневшие глаза, как воин перед нападением.
     - Ну... - не знала как начать я, - не бойся... Ты русская?
     Она нерешительно отпустилась на ногу, но потом кивнула резко головой и ответила вопросом напротив:
     - Да, я русская! Будешь драться?
     - По-чему драть-ся... - заекнула я, - Я хочу по-знакомиться...
     Её красивые морские глаза просверкнули хитро и она замижала на секунду.
     - Ведь ты... - отметила она, - по-русскому говоришь...
     - Да! - поспешила я, - Я хочу с тобой познакомиться! Меня зовут Аня!
     И я почудилась как моя рука сама пожалась на рукопожатия!
     Девочка пристально смотрела на меня - прямо в мои неопределенные земным цветом глаза, и - кивнув еле головой, представила себя:
     - Юля.
     Заник солнца не улыбался шире меня во всей прекрасной своей радужной улыбкой! И я сказала просто:
     - Радуга! Видиш? При том двойная! - и всей девичьей простотой я показывала рукой на небесное чудо.
     На минутой Юля не отстовала свой взгляд от меня, потом слегка повернулась поднятой головой и улыбнулась на радуге.
     Я посмотрела на неё. В те ржаные, светлые косы, спустя до под пояса, и в тех глубоких морских глазах, я узнала мою бабушку, мою маму в их молодости на портретах.
     - Ты не будешь со мной драться? - спросила Юля, опять глядя внимательно в моих глазах.
     - Нет, не буду! Я не люблю драться! Давай прогуляться! Так красиво всё после дождя!
     - Давай... - недоверчиво сказала Юля.
     И мы пошли мимо березы и тополи, сосен и кленов, мимо сгорелые вишни и черешни, мимо кустарники сирень и живого плета. А по пути спрашивали одну другой о всего того, которое спрячено в девичьих сердцах. И когда шли мимо свои отражения в лужах, смеялись кто это - я или она! Ведь в те последождевые водычки отражались одни и те же ржаные волосы на голубом небе.
ДТ©

2017 г.
________________________________