Мои воспоминания. 7 глава

     В школу я ходила с неохотой, Успенка резко отличалась от Глиэрки. Там было всё просто, без напряга, говорила от души, смеялась естественно. В Глиэрке я научилась быть искренней, не проходить мимо, если кому-то нужна была помощь и делиться последним. В Успенке не было той теплоты и доброты, к которой я привыкла. Но делать нечего, не возвращаться же обратно, хотя, может быть так и надо было поступить. Мои новые одноклассники одевались модно и в карманах у них не было пусто, я же, после смерти мамы, не могла себе позволить просить отца купить мне обнову или дать больше сорока копеек, которые он давал мне каждый день, десять копеек на проезд и тридцать копеек на обед. И часто я донашивала вещи старшей сестры, на меня смотрели свысока, как на бедную овечку, наверное потому, что их родители работали на высоких постах, а мой отец был простым шофёром. Но я головы не опускала, просто не общалась с ними и всё. Конечно, были у меня две-три подруги, с которыми я подружилась, но это было далеко не то, что было в Глиэрке, где была одна дружная семья.
     Папе было тяжело и работать, и вести хозяйство и однажды он предложил мне бросить школу и сидеть дома, стирать, готовить, убираться и смотреть за младшими братьями и сестрой. Потом, став взрослой, я поняла, что папа подводил меня к разговору о женитьбе. Жена его брата нашла папе женщину, которая согласилась выйти замуж за отца. Своих детей у неё не было и была она младше папы на шестнадцать лет, как и моя мама. Мне тётя объяснила, что мужчина не может оставаться один, что ему нужна женщина, да и сестрёнка с братьями ещё маленькие. Им надо готовить, стирать на них... в общем, бросить школу я не могла, на что отец и рассчитывал, я согласилась на его женитьбу. Только со смерти мамы прошло всего полгода, но видно жизнь не стояла на месте, живым надо было жить дальше.
     В доме провели небольшой праздник, но на тот праздник я не пошла. Я не могла, я просто не могла там быть, будто предавала память матери и дома оставаться тоже не могла. Я просто пошла на кладбище, на могилу матери. Не помню, что я ей говорила, помню, просила прощенье и сильно плакала. Потом бродила по улицам, как неприкаянная. Вечерело, пришлось возвращаться домой, дома была идеальная чистота. Уж что-что, а убираться и стирать мачеха очень любила и делала она это как-то фанатично, будто в последний раз. Сильно устав, я легла и уснула.
     Утром на столе стоял завтрак и горячий чай, поев, я побежала в школу. Когда вернулась из школы, мачеха позвала меня и попросила называть мамой, у меня стоял ком в горле. Я ей ничего не ответила, но мамой я её так и не смогла называть, да и с приходом мачехи, я старалась меньше бывать дома. К тому времени, муж сестры, закончив аспирантуру, вернулся в Ташкент, им дали бОльшую квартиру там же, на Чиланзаре, где я часто и оставалась. У сестры рос славный сынишка, которого так и не дождалась моя бедная мамочка.
     Окончив седьмой класс, на летние каникулы я устроилась работать в детскую больницу, где работала моя мама, конечно, возраст не позволял мне работать, но в память о маме, меня приняли на работу. А устроилась я работать, чтобы приодеться к школе, да и дома меньше бывать. Меня приняли санитаркой и я часто оставалась и на вторые сутки, чтобы заработать больше денег и по тем временам я заработала за лето очень хорошие деньги, целых двести рублей. На Куйлюке находилась тогда барахолка, мы с отцом поехали туда, чтобы купить болоневый плащ, в магазинах его просто не было, а в то время этот плащ был очень модным. Там же мы с отцом купили китайскую кофту крупной вязки, дипломат и осенние туфли. Если помните, в то время рукава плаща заворачивали и были видны рукава кофты. Мода... ничего не попишешь. Так, в новых вещах я вошла в класс, самой стало неприятно. Надеть обновки, чтобы на тебя посмотрели по-другому, ну... как на равную. Но чуда не произошло.
     - Ну и пусть. Как жила без них, так и дальше проживу, - подумала я.
     И ездить в Глиэрку я не переставала. Наверное, я была симпатичная или уже повзрослела, а может это просто молодость, но я ловила на себе взгляды молодых парней. Я смущалась, но мне было приятно, всё-таки мне было почти шестнадцать лет. Напротив нашего дома, в пятиэтажном доме, жил парень, высокий, с голубыми глазами и русыми волосами. Я обратила на него внимание, так как он был похож на моего любимого актёра, Олега Стриженова. Сознаюсь, он мне очень понравился, думаю, я ему тоже, потому что проходя мимо, он как-то особенно смотрел на меня, поверьте, женщины это чувствуют. Однажды, придя со школы, я увидела, как этот парень сидит у нас во дворе и разговаривает с моим братом и когда Коля (так звали этого парня) ушёл, брат сказал:
     - Кажется, ты ему нравишься, он только о тебе и говорил.
     Я зарделась, хотя мы с братом были очень дружны и доверяли друг другу. Так мы стали дружить с Колей, мы ходили в кино и держась за руки, гуляли по городу. Наверное, это и есть седьмое небо счастья, или это была первая детская любовь? Он был русским, я узбечка, но в то время это не имело никакого значения.
     Проходили дни, в наш дом культуры часто приезжали артисты кино, популярные в те годы. Так, приехала Лидия Смирнова, у меня даже сохранилось фото, как я брала у неё автограф. Однажды приехал Владимир Коренев, а фильм "Человек амфибия", вызвал просто ажиотаж. От встречи с ним, все были в полнейшем восторге. Как же он был красив, высокий, с неординарной внешностью, да ещё и знаменит. Потом приехал Радион Нахапетов, но его тогда не так хорошо знали, в отличии от Коренева и зал был полупустым. На что Нахапетов, спустившись в зрительный зал, сказал:
     - Вот если бы приехал к Вам на встречу Вицин или Никулин, зал был бы переполнен.
     Все засмеялись и встреча прошла неожиданно тепло. Через день, я раздобыла телефон его гостиничного номера и набравшись смелости позвонила, сказала, что я его поклонница, до сих пор не пойму, как, а главное зачем я это сделала. Но сделала и Нахапетов предложил встретиться, уж не знаю почему, скорее всего от безделья или любопытства. Ноги дрожали, когда я подходила к летнему кафе. Мы сидели недолго, выпили бутылку лимонада и всё. Он сказал, что ему очень понравился наш город и люди, живущие здесь.
     - А ещё фрукты и бахча, - улыбнувшись, сказал он.
     Скорее всего, Нахапетов сразу же забыл эту встречу, чего не скажешь обо мне, так как я запомнила её на всю жизнь. Я рассказала об этой встрече подругам, но мне никто не поверил, но встреча была и это было наяву.