На Троицу

Поехала я однажды на Троицу в Дивеевский монастырь. Да и не знала, что именно на Троицу еду. Угадала как-то, ведьма, наверное. Села в машину попутчицей, с нами еще пара человек, сейчас уже не помню, кто. Довез меня водитель до Арзамаса, а там мне подсказали, как добраться до Дивеево. Я решила ехать стопом и отошла немного от автовокзала, и практически сразу же остановилась на моем пути газелька. 
Водитель, молодой мужчина, собственник дела по недальним перевозкам, видимо возит продукты в пределах области в разные магазины типа Пятерочки, меня и спрашивает, куда и зачем еду. 
Я рассказала, что давно мечтала съездить в монастырь и вот, наконец-то решилась. И очень рада. Он тоже находился в приподнятом настроении, рассказывал какие-то истории из своей жизни, и хотя ему было совсем не по пути, довез меня прямо до монастыря.
Сам монастырь — это один из самых больших и величественных монастырей в России, да и в мире, наверное такой единственный, не найдешь больше такого. Село Дивеево — это место жительства матушек, многочисленных поломников разного достатка. Тут множество маленьких простеньких домиков, где живут счастливые сельчане, есть и современные магазины, высоток, конечно, нет, но есть хорошие гостиницы, с удобствами и евроремонтом и возможно даже хорошим рестораном, где могут остановиться обеспеченные паломники. Теперь, я конечно же остановилась бы в такой гостинице и попробовала бы не только скоромную монастырскую кухню, но тогда денег у меня не было и я попросила самое дешевое жилье.
Койку мне дали в 12-местной комнате, где жила группа родственниц или просто подруг, решивших отдохнуть от суеты. К сожалению, я этого уже никогда не узнаю, а ведь просто надо было завести с ними разговор!
Я удивлялась только, как это так! я приехала в Дивеево именно на этот большой праздник, никак иначе, как каким-то потусторонним чутьем это назвать было нельзя, ведь я не планировала ничего подобного. Я об этом тогда никому не сказала, не знала, зачем и как, а стала послушничать, чтобы по-лучше узнать внутреннюю жизнь монастыря.
Первое, что мне довелось делать — это помогать в монастырской столовой, работа мне почему-то досталась самая грязная, наверное и выглядела я тогда соответственно, девочки, которые там послушниками не первый год, конечно знали уже друг друга, а мне новые знакомства заводить не хотелось. Лишь постольку поскольку: съездить на источники вместе, дойти до церкви на службу.
Тогда я первый раз искупалась в ледяных подземных источниках. Было очень жарко, и  хотелось окунуться. Свежо после этого чувствуешь себя и хорошо. Есть там дважды источников — первые, очень знаменитые, туда ездит много народу, а эти небольшие купальни посещают разве что местные жители. Там-то в купели я и оставила свои часы. Хотя они были уже все искарябанные, по прежнему красиво смотрелись на руке, да и не из дешевых были, что было заметно по дизайну.
Эта потеря была очень символичной, потому что там я «потеряла свое время». Девочки (мы ездил вчетвером), отказались ехать обратно на источник, отказались они и фотографироваться на красивом васильковом поле, отказались от всего, что было связано с тем, чтобы доставить душевный комфорт мне, их новой знакомой, несмотря на то, что нас как минимум связывал сейчас один приход и одна вера. Но в давершении всего было событие, которое мне никогда не удастся выбросить из памяти. На следующий день, на саму троицу, я с утра побежала в храм, исповедоваться и причаститься.
Какая честь, какой праздник! Столько народу, кругом веточки и целые молодые стволы березок, украшенных зеленью наступившего лета. Как красиво, сколько денег в корзинах у матушек, люди приезжают из самых разных городов, кидают и сотни, пятисот, и даже тысячи, никогда такого не видела. Богатая церковь, богатый храм и монастырь очень богатый.
Я скованная вчерашним происшествием, тем, что остальные послушницы не дружат со мной, осталась на причащении в числе последних. столько народу собралось в этот день что чашу с кровью христовой выносили дважды, дважды наполняя ее.
Вот нас осталось совсем мало. ВОт почти уже передо мной сам Митрополит Новгородский. Старец дородный, больше метра в поперечнике. Бороденка у него не то, чтобы очень густая, глаза выпученные, наверное, в предвкушении от кучи денег, которые он теперь увидит в церковных палатах, да и от скорого общения с богатыми жителями, покровителями храма и монастыря. К ним, как и принято по двойным стандартам, он наверное, относится не столько пренебрежительно. К тому же тогда я только начинала свое восхождение и выглядела надо заметить весьма бедствующие: без макияжа, с худым испуганным, бледным лицом и широко раскрытыми от страха, вчерашних впечатлений и размаха праздника глазами. В грубом черном холщовом переднике, с ноющей от работы спиной.
Митрополит Новгородский спросил меня, как мое имя, а потом, перед тем, как не причастить таинству, задал следующий вопрос:
— Ну, чего мы причащаемся?
— Хлеб и вино символизируют тело и кровь Христову, — отвечаю искренне и не задумываясь.
— Вот и иди отсюда, тело и кровь, — и что-то еще там проговорил, но я от обиды уже ничего не слышала.
И пошла из церкви восвояси. Конечно, можно было попробовать причаститься на поздней службе, но я тогда этого не знала. и пошла в домик. Там я вымыла голову в ледяной воде, так как горячей, конечно же не было, почувствовала как после всех этих водных процедур с купелью и холодной водой не долго мне до простуды. Я начала звонить по объявлениям bla-bla car и вскоре уехала из монастыря, невзирая на то, что уплачено было еще за пару дней вперед,  оставив грязную юбку и передник под кроватью.
 

Эта цепочка мелких событий, как ни странно не отвернула меня от веры и от христианства, лишь только от высших чинов церкви, которые в своей слепоте не могут уже лично помочь человеку.
Все они это делают только через свои дополнительные множества рук — низшие церковные чины, сами же не помогают ближнему, это было видно как по набитому пузу высокопоставленного попа, так и по его хищному злобному взгляду.
Вспоминается мне тут и рассказ Невзорова о том, как он маленький, пока адьютант вез его из школы в какой-либо кружок, подолгу задерживался на служебной квартире, а он, Александр Глебович, еще мальчиком проводил эти несколько часов, слушая, как попы сливали исповеди за пару талонов на копченую колбасу. Это можно узнать из цикла "Уроки Атеизма", которые сейчас общедоступны в Сети.
Верьте, но с открытыми глазами.