В объектив

(как бы пьеса)
Ира снова шла по аллее. Где-то поблизости слышен был шелест длинного в пол платья. Она шла за этим шелестом, шла как заколдованная. Еще она видела кровавый след на земле, может даже она шла за этим следом. Голос (скорее всего, это был голос обладателя платья) отрезвил ее.
Она ждёт, она ждёт.
Тут, конечно же, случилось самое мерзкое, что могло быть – Ира увидела источник следа. Это было белое платье с окровавленным подолом, очень похоже было на свадебное платье. Оно было брошено в траве, и в него было завернуто что-то. Но Ира же не дура, она не стала трогать платье. Точнее не стала бы, в любое другое время. Но сейчас любопытство, весьма нездоровое, одержало верх. Пересиливая отвращение, она потянулась, чтобы развернуть эту мерзость. Тут чья-то рука резко дернула ее за плечо.
Ира! Проснись! Сколько можно!
Орал Саша. Ира проснулась. Будто бы у нее был выбор, когда так орут над ухом. Хотя, конечно, она немало усилий приложила, чтобы проспать как можно дольше беспробудно. Усилия эти, как обычно, валялись рядом с кроватью и сильно звенели, когда Саша в бешенстве топал взад-вперед по комнате, пытаясь донести до Иры, что алкоголизм это не шутка. Ире вспомнилась песня. Она хихикнула. Саша в бешенстве посмотрел на нее. Но он знал, что орать смысла не имело. Он примирительно сказал:
Так-то уже полгода прошло. Хватить так себя вести.
Как - так? Ира тупо смотрела на него, сидя на кровати и выискивая непочатую бутылку. Нашла и сразу стала жадно пить. Саша выдернул у Иры бутылку.
Дурак. Полгода будет завтра. И вообще может быть, когда я узнаю, почему меня не позвали, тогда и перестану.
Саше эта песня была до тошноты знакома. Он начал утешать Иру банальными словами.
Ты же училась тогда в Питере. Сессия у тебя была. Не могли они позвать. Ну, сколько можно. Одно и то же. Я же не железный.
Он же не железный. А она? Ира посмотрела на снимок, висевший на стене. Снимок из детства: она и Оля стоят в лесу. Дело было в деревне, где они проводили лето у бабушек. Они вдвоем держали полено, завёрнутое в лоскутки – это была их кукла, одна на двоих. Лет по девять им тут. Оля смотрела на Иру, а та смотрела в объектив. Кто сделал снимок, никто не помнил...
Смотрела Ира на снимок, и никак не могла понять. Они всегда были вместе, всё делили. Даже вот куклу эту самодельную одну на двоих делили.  А потом повзрослели и в один не прекрасный момент не смогли поделить одного человека. Ира, в общем-то, понимала, что Оля прав имела больше. Ведь это к ней в столовой института подсел этот молодой преподаватель Алексей, Лёша. Они разговорились, и оказалось, что в детстве они из одной деревни, точнее оба приезжали туда на лето, оба любили гулять в лесу. Даже странно, что они там не встречались ни разу...
Ну да, в тот день, когда Оля встретила Лёшу, Иры в институте не было… Но потом. Потом-то он увлёкся Ирой…
Завтра мама хочет приехать. Сказал Саша. Ну что так смотреть-то? Она же хочет на нашей свадьбе присутствовать.
Нашей? Свадьбе? Ира с трудом воспринимала такие праздные слова. Как он так может спокойно говорить про свадьбу, когда буквально вчера она потеряла сестру! Ну пусть не вчера, ну пусть не сестру… Да что там говорить, ее и на погребении-то не было… Да и вообще, они не общались два года.
Да и вообще, вы не общались два года. Что так страдать-то?
Саша умел не вовремя подчеркнуть очевидное.
Утром Ире было плохо. Конечно, это мягко сказано. Но она выбросила все бутылки. Только пустые, конечно. Немного прибралась и встретила на вокзале маму. Мама как всегда была бодра и полна решительных планов на будущее. И говорила, постоянно говорила.
А Саша где? Опять поругались? Нельзя что ли не ссориться перед свадьбой?
Ира скривилась от того, что мама снова и снова возвращала ее в реальность.
Он на смене. Ничего не ссорились. Придёт вечером. Мам, ты ешь, мойся, а я посплю, у меня голова раскалывается.
Ира категорично быстро хотела избавиться от маминого общения и ушла к себе. Упала на кровать. Никого не слышать. Не видеть. Только спать.
Ты где работаешь-то, я забыла название? А где чистые тарелки? А почему у тебя полотенца нет для гостей? Мама не оставляла надежды даже за стенкой вести диалог. А где твоё свадебное платье? Я хочу посмотреть.
...Ира тоже хотела посмотреть на платье, потому она уверенно пошла к тому месту, где лежало платье. Шла она быстрее, чем обычно, хоть и спотыкалась о кусты и ветки под ногами.
Это место в лесу было ей так знакомо. Ей почудилось, что она слышит плач младенца. Ира побежала еще быстрее. Наконец она вышла к тому месту, где лежало платье. Точнее, оно должно было там лежать, но вместо него лежал запеленутый прямо с головой младенец, плачущий на весь лес надрывно и безутешно. Раздался до боли знакомый голос.
Она ждёт. Она ждёт. 
Ира осторожно подняла младенца, прижала к себе, но тут Голос изменился и стал резким и говорил с вызовом.
Не найдешь её. Поняла? ПОНЯЛА? ПОНЯЛА?..
Но Ира больше всего хотела успокоить ребенка, открыла ему личико, тут вдруг плач умолк — в лоскутках лежало обычное полено. Ира выронила его и побежала за удаляющимся Голосом, который становился всё тише.
Ира, как ты могла меня забыть? … мы всегда были вместе...
Мама с Сашей на кухне пили чай. Мама самоуверенно убеждала Сашу.
Да она уже все забыла. Поженитесь поскорее и дело с концом.
Мне иногда кажется, что она не хочет, чтобы мы были вместе. Скомканный голос Саши. Это все из-за Оли и их этого урода.
Да забыла она, говорю же. Она мне ни слова об этом не говорит давно. А Леша и вовсе не выйдет оттуда никогда. Налей-ка мне еще чайку.
Ира села. Встала. В каком смысле Лёша не выйдет? И при чем тут Лёша?
Мне кажется, что Вы должны ей рассказать, как было. А то она.. у нее..сны плохие.
Ишь, какой заботливый, не говорит маме про ее тайное пристрастие. Хотя Ире было наплевать.
Да, он прав, пусть мама расскажет, как всё было. Ира открыла шкаф. Мама хотела увидеть её платье — она увидит. Прямо сейчас.
Ира, ты зачем?.. Ну, можно было не при Саше то мне его показывать? А ничего такое, ничего!.. Повезло тебе, Сашка! Такая невеста досталась тебе и красивая, и умная…
Хватит, мама. ХВАТИТ! Почему вы всё время мне не договариваете что-то?! Почему вы врёте мне?!
Саша с мамой, конечно, переглянулись, как  полагается. Потом стали делать вид, что не понимают, о чём это она…
Потом Ира погрузилась в то время, которое прошло мимо нее.
Оля, устав от вечных метаний Лёши от одной к другой, бросила институт и уехала жить в нелюбимую в деревню. Она решила, что больше нельзя делать несчастными всех троих. Именно Оля решила разорвать этот замкнутый круг. Она не знала, что спустя некоторое время Лёша исчез из жизни Иры и ушёл из института. Где он был полгода – не знали. Позже выяснилось, что он лечился в психбольнице. А потом уехал в ту самую деревню.
И было понятно, что ничего не закончено, но еще более понятным было то, что им нельзя больше было встречаться. Никогда. Вот если бы они не встретились, Оля была бы сейчас с ними. Радовалась бы предстоящей ириной свадьбе. Но тогда Оля была одновременно и рада своему счастью, и в то же время так мучилась, что она снова отняла его у Иры. Она не знала тогда, да и никто не знал, что Лёша болен. Что он так болен, что ему нельзя было пить даже капельку спиртного. Но какая же свадьба без выпивки? Когда гости-халявщики орут, как придурошные: горько.
Оля не знала, что день свадьбы будет единственным днём её семейной жизни. Но знала, что тогда их уже было трое...
Иру не позвали на похороны, потому что тогда там еще был Лёша. Не сразу поняли, что человек, который горевал над телом жестоко убитой новоиспеченной жены, и убийца — это один и тот же человек.
Ира наконец-то с удовольствием произнесла фразу, которую ей давно хотелось:
Свадьбы не будет.
Вроде бы ей должно было быть немного стыдно. Она подождала немного. Но нет. Чувство стыда так и не появилось. Саша и мама долго говорили. Даже нет. Они кричали. Орали. На неё. Между собой. Свадьбы не будет. Больше не будет. Какое облегчение знать это.  Ведь ей не Саша был нужен.
Что-то такое происходило, из-за чего она совсем не могла воспринимать смысл их криков.
Я не забыла тебя, Оля. Ты же сможешь меня простить. Где ты, Оля?
Ира металась по лесу в своем свадебном платье, оно цеплялось за кусты и деревья, рвалось. Место было такое знакомое, такое знакомое... Ира вдруг поняла, что платье на ней вовсе не её, а то самое, которое она искала здесь в лесу. Иру передернуло от отвращения. Внезапно раздавшийся плач младенца заставил её остановиться. Она чуть не наступила на младенца. Он лежал прямо на земле, в тех самых лоскутках.  Настоящий младенец.
Ты нашла её. Она ждёт. Бери.
Оля сидела к ней спиной прямо на земле. Ира подняла ребенка с земли и подошла к Оле, боясь увидеть окровавленное лицо, или что-то в этом духе. Но Оля была как живая. Как всегда.
Они снова были вместе. И снова делили всё. Они вместе держали младенца. Одного на двоих.
Оля смотрела на Иру, а та смотрела в объектив.
И Леша радостно щёлкал затвором.