Работа со смертью

Сегодня, наверное, один из первых по-настоящему жарких дней мая. Ученики лениво плетутся из школы, у каждого в глазах так и читается желание всё бросить и пойти гулять; дети бегают по двору, в парках на каждом шагу продают сладкую вату, попкорн, мороженое, ну и всё в таком духе. И да, может, странно, может, нетипично, но факт: в такие тёплые, радостные дни всегда кто-то умирает (обычно, это бабушки или дедушки за пятьдесят), и мы обязательно выходим на работу. А что такое работа сотрудника ритуальных услуг в жару? Пот, усталость, палящее солнце, жажда и желание поскорее вернуться домой. Не обошлось и в этот раз.
Собственно, сам заказ на работу поступил два дня назад. Но кто знал, что вот именно сегодня, в день похорон, будет так жарко? И так каждый год. Люди, уж если так не терпится помереть, то делайте это, пожалуйста, зимой. Только не в лютые морозы, а так, в легкий минус, когда идёт снежок, когда не дует леденящий ветер. В такие дни и работать хочется, и настроение хорошее.
-Антох, так чё там, через сколько нам выдвигаться? - спросил мой коллега.
Я посмотрел на часы.
-Да ща уже скоро поедем. Давай ещё партейку - успеем.
Я начал снова раздавать карты.
-Да заебало меня уже, давай покурим сходим, потом просто посидим. Или на место уже поедем, хуле тут делать.
-Да чё рано выходить? Только жариться лишний раз.
-Заебал, не хочу.
-Ну, ладно, как знаешь, тогда поехали, хуле.
-Покурим и поедем.
-Давай.
Мы закурили, постояли молча, а затем сели в катафалк. Гроб уже был там.
В первые дни работы я иногда задумывался, мол, мы работаем постоянно с трупами, постоянно видим горюющих людей, закапываем чьих-то родственников. Что мы должны испытывать в такие моменты? Какие эмоции? Ведь, по сути, это был когда-то живой человек. Когда-то он также, как и мы, дышал, ел, спал, о чем-то думал, чего-то хотел, куда-то шёл. А сейчас лишь кусок безжизненной плоти в деревянном ящике. Должны ли мы, вообще, что-то испытывать? По сути, этот человек нам никто, чужой. Но ведь и мы, хоть косвенно, но причастны к его, так сказать, "путешествию в последний путь". Какие эмоции у нас должны быть?
И тогда один из работников, который пару лет назад вышел на пенсию, сказал мне:
-Люди дохнут, как мухи. Люди дохнут каждый день. Если будешь трястись и переживать за каждого - вскоре станешь следующим.
Тогда его цинизм был для меня дик. Сейчас я понимаю, что это единственно верная позиция в такой работе.
У дома покойницы уже собрались люди. Её взрослые дети, друзья, коллеги и родственники. Одна женщина, по-видимому, дочь, начала плакать. Мы вышли из машины. Я подошел к одному из мужчин.
-Когда гроб выносить?
-Минут через десять давайте, сейчас, ещё пара человек подойдет.
-Хорошо.
Я вернулся в машину.
-Чё они там?
-Через десять минут выносить будем. Сейчас ещё кого-то ждут.
-Это единственный заказ на сегодня?
-Вроде, да.
-Эх, поскорее бы закончить всё. Погода сегодня заебись вообще. Может, шашлыка с пивком навернем под вечер в летнике?
-Да можно, думаю. Поглядим.
-А кто там вообще? Ну, из прощающихся. Дети её, да родственники с друзьями?
-Вроде, да. Вон, видишь, женщина плачет. Это дочь, походу.
-Бля, с такими подольше, обычно, всё получается. Ну, надеюсь, недолго они там прощаться будут. Мертвые мертвыми, а я пожить хочу. 
Я ничего не ответил.
Через несколько минут мужчина, с которым я говорил, помахал мне рукой. Я вышел из машины.
-Все в сборе, можете выносить гроб.
-Хорошо, - ответил и сделал жест рукой напарнику.
-Чё там?
-Гроб сказали выносить.
-Окей, давай.
Мы открыли багажник, вытащили гроб, отнесли поближе к людям и поставили его. Вокруг сразу столпился народ. Наступил самый тяжелый момент для прощающихся: снятие крышки. После этого, обычно, у пары человек начиналась истерика. В это время нам главное не торопить никого, отойти подальше и дать всем спокойно проститься. Занимает это, в среднем, минут пятнадцать. Пятнадцать минут слёз и валерьянки. Затем самые ближайшие родственники подходят к телу и целуют его в лоб. Поначалу всем тяжело преодолеть себя. Тяжело видеть человека, которого ты знал многие годы, лежащим в гробу, с завязанными руками и "мертвым" выражением лица. Да, именно "мертвым" выражением лица. Потому что один и тот же человек, живой и мертвый, кардинально различаются. Словно, действительно, в людях есть некая душа, и она покидает их после смерти, оставляя лишь безжизненную, сухую оболочку.
-Поднимай, - сказал напарник.
Мы сняли крышку. Отчаянный крик. Слёзы. Вздохи.
Я отошел подальше и закурил. Коллега поглядывал на часы.
-Чё, думаешь, минут пятнадцать всё это длиться будет?
-Не знаю.
-Поскорее бы. Жара невыносимая.
-Ну.
Всё развивалось по одному и тому же сценарию. Дочка умершей уже потихоньку успокаивалась. Шок прошёл. Муж крепко держал её за руку. Сын усопшей стоял рядом и нервно курил. Остальные просто столпились вокруг гроба. Сейчас, пройдет ещё минут пять, и дети решатся подойти поближе. Затем решатся и поцеловать мать. После чего ещё несколько минут постоят, и мы поедем на кладбище. Всё всегда развивается по одной и той же схеме. Одни и те же действия, одна и та же система. Даже в человеческом горе есть определенный порядок.
-Можем ехать, - сказал мне тот же мужчина.
-Хорошо.
Мы закрыли гроб и затащили обратно в катафалк. Затем все расселись по местам.
-Ну, нормально, в принципе, не так долго. Осталось чуть-чуть, и меня ждёт холодное пивко и шашлыки, - говорил напарник, пока мы ехали. -Так ты чё решил, пойдешь со мной?
-Поглядим. Ну сначала домой точно заеду, в душ схожу, а то жара ****ец.
-Это да. Ну, отвезем их в кафе, затем тачку загоним, и разойдемся. Потом, если че, созвонимся.
-Ага.
Доехали до кладбища. Место уже было подготовлено, яму мы вырыли заранее. Показали всем, куда идти, а сами взяли гроб и пошли следом.
Следующий этап: перед тем, как заколачивать гроб, нужно дать скорбящим немного время морально подготовиться. Непросто так сразу отправить ближнего навсегда в землю. Пусть хоть пару минут, пусть хоть мертвый и в ящике, но он должен побыть с ними. Первый сложный этап пройден, пошёл второй. Практически всегда, когда мы заколачиваем крышку, ближайшие родственники закрывают уши, чтоб не слышать этого. Стук молотка - звук, с которым человек покидает нас навсегда.
Собственно, как и ожидалось, дочь усопшей расплакалась и закрыла уши. Затем мы поставили гроб в яму и начали его закапывать. Каждый из пришедших бросил туда же горсть земли. Тоже один из, так сказать, обычаев.
Когда закончили, все сели в автобус. Затем и мы.
-Чё там, далеко это кафе, адрес узнал? - спросил напарник.
-Да нет, не особо. Чуть дальше центра. Минут за двадцать, думаю, доедем.
-Ох, заебись! И всё, на этом наша работа закончена же?
-Ну, да, катафалк отвезём и всё.
-Ништяк. Потом домой, в душ и в летник.
Мы подъехали к кафе. Все вышли из автобуса. Я решил попрощаться с мужчиной, который всё организовывал. Напарник остался в машине.
-До свидания, - пожал ему руку.
-Спасибо за помощь, мужики.
-Да не стоит. Соболезную вам.
-Спасибо.
Я ещё с полминуты стоял и смотрел ему вслед. Пытался определить, что чувствую, соболезную ли на самом деле.
Но не было абсолютно никаких эмоций.
***
На следующий день я не работал и хотел, как следует, выспаться, но рано утром зазвонил телефон. Не хотел брать трубку, но звонивший не унимался.
-Алло.
-Здравствуйте, Максим Рыжёв?
-Ну.
-Это говорит врач скорой помощи. Ваша мать, Анастасия Рыжёва, мертва. Пожалуйста, приедьте сейчас к ней домой. Нужно подписать кое-какие бумаги.
-Что? Моя мать мертва?
-Приедьте, пожалуйста, в ближайшее время, мы всё объясним, - снова отчеканил он, словно робот.
-Ну...хорошо...сейчас.
Я встал, посидел пару минут на кровати в недоумении, затем вышел на балкон и закурил.
Если это тупая шутка, и я сейчас приеду, а там какая-нибудь херня, то звонившему точно не поздоровится. Мало того разбудил в выходной рано утром, так ещё и шутить с таким. Это надо быть конкретным мудаком.
Но в глубине души понимал, что не за чем кому-то так шутить, и, скорее всего, это правда...
Я наспех умылся, оделся, дошёл до остановки и через несколько минут был уже у дома матери. Около него стояла машина скорой помощи. Я подошёл к ней, постучался в окно водителя. Он открыл дверь.
-Вы мне звонили? - глупо спросил я.
-Максим Рыжёв?
-Да.
-Да, мы. Поднимайтесь в квартиру, сейчас ещё полиция подъедет.
-Что случилось?
-Поднимайтесь, вам врач всё расскажет.
Дверь квартиры была открыта. Я вошёл внутрь. Отец, как всегда, сидел на кресле и смотрел телевизор. Даже не стал к нему подходить. Этого человека даже конец света не остановит перед просмотром зомбоящика.
За столом на кухне сидел врач и заполнял какие-то бумаги.
-Что случилось?
-Присядьте, Максим.
Я сел напротив него.
-У вашей матери ночью остановилось сердце. Ваш отец вызвал утром скорую. К сожалению, мы уже не могли ничего сделать. Соболезную.
-Как это? Просто остановилось сердце и всё? Просто она спала и вдруг умерла?
-Да. Такое бывает. Особенно у людей в возрасте. Я сожалею.
Я закурил. Не мог ничего ему ответить, да и отвечать, по сути, было нечего.
-Вам нужно заполнить пару бумаг. Сейчас ещё подъедет полиция, чтобы подтвердить ненасильственную смерть. Это займет буквально час-два. В это время вам нужно побыть здесь.
-Хорошо.
Я на автомате, не думая, заполнил все бумаги и сел около отца в зале.
-Как программа? - спросил я.
-Нравится, - не отрываясь от экрана, ответил он.
-Тебе совсем похер, да? У нас мама умерла, если что.
Он молчал.
-Ты бы хоть свой телевизор долбаный выключил, целыми днями в него пялишься.
Отец посмотрел на меня и улыбнулся.
-Нальёшь сто грамм - выключу.
В этот момент мне захотелось подорваться и пару раз вдарить ему по роже. Но в то же время чувствовал, что в любой момент могу расплакаться. Это ощущение медленно, но верно, нарастало.
Я промолчал.
Через полчаса приехала полиция. Я заполнил ещё пару бумаг, они опросили отца, и уехали.
Вышел на улицу, сел на лавочку и закурил. Нужно было решать насчет похорон, договариваться, покупать гроб, обзвонить родственников. Но не было сил даже встать и пойти домой. Хотелось вечно вот так сидеть на этой лавочке и в один прекрасный момент просто исчезнуть.
Как тяжело, оказывается, звонить людям в похоронное бюро. Ты будто не хочешь верить, что близкий тебе человек ушёл навсегда, хочешь внезапно проснуться, улыбнуться и понять, что это был всего лишь страшный сон; отгораживаешь себя китайской стеной от этого факта. А звонком в похоронное бюро словно ставишь точку и принимаешь эту горькую правду.
Я докурил и поплелся домой. Даже автобуса не хотелось ждать. Просто идти и не думать ни о чём.
***
На следующий день мне позвонили с работы. Поступил новый заказ - требовалось выйти на работу. Я объяснил начальнику ситуацию.
-Слушай, Максим, у нас рабочие все заняты, а похороны уже завтра. А тебе надо организовать только послезавтра. Ты же ничем не занят - выйди, поработай. Смерть смертью, а жизнь продолжается.
Мне хотелось наорать на него и послать куда подальше. Но я лишь смиренно вздохнул, сдержался и ещё раз объяснил ему, что сейчас от меня на работе не будет толка.
-Ох...ладно, ладно. Тогда подъезжай сегодня, выберем гроб, всё обсудим. Ну, сам знаешь, как это всё происходит.
После слова "гроб" мне захотелось расплакаться.
***
Друзей у матери было немного, родственников ещё меньше. Собралось восемь человек. Мы стояли около подъезда и ждали, пока привезут гроб. Все подходили ко мне, говорили дежурные фразы, мол, жалеют об утрате и всё такое. Без особого желания всех благодарил.
Подъехал катафалк, из него вышли мой напарник и ещё один, незнакомый мне, парень. Сейчас на их месте мог быть я. Спокойно выполнять свою работу, думая лишь о том, как поскорее вернуться домой. А все эти люди были бы мне чужими, а на покойника мне, в общем-то, было бы наплевать. Но роли немного сменились. От такой иронии хотелось то ли плакать, то ли смеяться.
-Сожалею, Максим. Прими мои соболезнования, - сказал мне напарник.
Я знал, что ему, на самом деле, глубоко плевать. Сейчас его мало заботит моя утрата, а думает он лишь о том, в какой летник пойдет пить пиво и есть эти долбаные шашлыки сегодня. В один момент мне захотелось высказать ему всё это, наорать на него, но какой смысл, если я, да и все мы, по сути, такие же? Радость - она общая, а со своим горем ты всегда остаешься один на один.
Затем он ушёл обратно к катафалку, и они, вместе с напарником, принялись вытаскивать гроб. Скоро его должны были открыть. Я прекрасно помнил, как все всегда реагируют на это. Но толка от этого знания не было. К такому, в принципе, невозможно подготовиться.
Я не заплакал. Несколько секунд стойко смотрел на труп матери, а затем закурил и немного отошёл.
-Дайте ему время, - слышал переговаривающихся родственников за спиной. Да, дайте мне время. Дайте мне много времени. Столько, сколько невозможно измерить.
Почувствовал руку на плече. Обернулся. Это была тётя. Я с ней редко виделся, да и в последнее время мама с ней не особо общалась.
-Максим, нужно попрощаться.
Кивнул в ответ. Подошёл к гробу, поцеловал маму в лоб и сразу отошёл. На большее меня не хватило. Это уже не мама. Это уже хоть кто, но не моя мама. Её больше нет.
-Поехали? - подошёл ко мне напарник.
Я кивнул. Затем сел в катафалк. Хотел, по привычке, сесть на водительское сидение, но потом опомнился. Я уже не ответственный рабочий похоронного бюро, который терпеливо ждёт окончания рабочего дня, а всего лишь скорбящий.
Доехали до кладбища. Напарник указал мне, куда идти. Я сказал всем остальным следовать за мной. В какой-то момент захотелось остановиться, упасть на колени, закрыть лицо ладонями и никогда больше не вставать. И никуда больше не идти. И ничего больше не делать. Не знал, чувствует ли кто-то то же самое, что и я. Наверное, да, ведь тётя и дядя любили маму. Провели с ней всё детство. Но не был уверен, что они могут полностью разделить мои чувства. Собственно, не был уверен, что кто-то, вообще, это может.
Гроб уже стоял около ямы. Но закапывать, как обычно, должны были начать только через несколько минут. Да какая, к черту, разница, постоит он несколько секунд или несколько часов? Мамы больше нет. Осталось лишь тело в деревянном ящике. Как нелепо выглядит это "последнее прощание". Как нелеп, вообще, весь этот маскарад. Поминки после похорон! Оплаченная еда и выпивка для всех друзей и родственников. Кому, вообще, кусок в горло полезет после всего этого? Что за непонятные обычаи? Пожрать и выпить после того, как закопал человека. Что ещё глупее можно придумать?
Нет, возьми себя в руки. Это эмоции в тебе говорят, это не разум. Не слушай их. Ты же сам работаешь в этой среде. Ты же сам являешься частью всего этого. И никогда у тебя вопросов не возникало, да и ни у кого, кто работал с тобой. Это всё нормально, так надо, так было всегда.
Напарник смотрел на меня. Чего ты смотришь, скотина? Всё ждешь, когда разрешу тебе закапывать? Поди ещё на часы посматриваешь, считаешь, через сколько часов сможешь, как ни в чём не бывало, пойти домой. Хотя, чего уж говорить, я точно такой же. Все мы точно такие же.
Кивнул ему. Они заколотили гроб. Я не закрывал уши. Ведь сколько раз делал это всё сам и не чувствовал абсолютно ничего. Но не сейчас. Сейчас не выдержал. Отошёл подальше ото всех и тихо заплакал. 
-Нужно бросить земли, Максим, - подошла ко мне тётя.
-Земли, - усмехнулся я. - Будто я сам не знаю! Будто я сам этого прекрасно не знаю! Я работаю с этим! Я проделывал это столько раз, сколько ты и представить не сможешь! А ты мне сейчас говоришь, что нужно бросить земли! Да, давай, я брошу земли! Давай, я сделаю это!
Я уже словно не контролировал себя. В каком-то истерическом припадке подбежал к могиле, начал брать землю и кидать на гроб. Скорее, даже не кидать, а метать, злостно, остервенело. Затём вырвал из рук напарника лопату и начал уже швырять твёрдые куски земли. Я уже не чувствовал ничего, будто в один момент всё внутри меня рухнуло. Тётя и дядя пытались меня успокоить, остальные стояли в стороне и не рисковали подойти.
-Максим, успокойся, успокойся! - крикнул мне напарник, и попытался забрать лопату, но я его оттолкнул.
-Смотрите, вот! Я тоже так умею! Бросить земли на гроб, закапать его, я тоже это могу! Смотрите, я могу! Этого вы хотели?! Этого вы все тут хотели?! Так вот, смотрите, я делаю это, делаю это!
Через несколько секунд выронил лопату. Всё внутри закипало и рвалось наружу. И вот, наконец, вырвалось. Упал на колени и заплакал. Уже не пытался, как в прошлый раз, сдерживать себя. Рыдал навзрыд, с соплями, с громкими вздохами, как в далеком детстве.
-Давай отойдём, Максим, успокойся, мы прекрасно тебя понимаем, это для нас всех большая потеря, - помогла мне подняться тётя и отвела к катафалку. Затем дала несколько таблеток корвалола.
-Выпей, полегчает. А после поминок езжай домой и ложись спать. Утро вечера мудренее. Да, сейчас будет тяжело. Но мы поможем тебе. Мы вместе с этим справимся. Всё будет хорошо. Вот увидишь. Всё будет хорошо...
Я молча закурил. Уже не мог плакать. Чувствовал себя опустошенным.
Все уже возвращались к катафалку.
-Поехали, - сказала тётя. - Посидим немного в кафе, мы тебя домой потом подбросим. Хочешь, посидим с тобой?
-Да нет, не надо...нормально всё...
-Точно?
Я покивал в ответ. Затем мы сели в автобус.
На поминках ничего не ел. Попросту не мог. Сидел и пялился в одну точку. От всех уговоров "скушать хоть кусочек" уклонялся. Затем тётя и дядя довезли меня до дома, я поднялся в квартиру и тут же завалился спать.
А на следующий день уволился с работы.