Знак

               
                Посвящаю своей маме
                Чернышовой Галине
         
                Знак               
                рассказ
               

               

                Молитесь, как можете, Вас
                услышат.    
                Автор.    
               

 
   Эта история приключилась в канун Мишкиного дня рождения. Завтра ему исполнится семь лет, и это событие собирались отмечать обязательно. В это время он гостил у бабушки в деревне, где было раздолье для езды на велосипеде. Кататься он очень любил и видел себя этаким лихим гонщиком, берущим все первые призы на соревнованиях.

   В тот день Мишка возился со своим сборным велосипедом, на котором все составляющие его детали, были от разных великов. Нужно было смазать цепку и подтянуть несколько спиц на заднем колесе, а ещё передок подкачать обязательно. Работы минут на сорок, не больше, и можно, как говорит бабушка, гарцевать без удержу.

   - Миша-а, завтракать!- позвала бабушка внука.

   - Сейчас, бабичка. Начинайте без меня, я быстро,-отозвался Мишка. Он решил закончить смазку и только потом уделить внимание вареникам, которые, кстати сказать, у бабушки были отменные.

   - Когда Мишка,помыв руки, вбежал на веранду к взрослым, за столом шёл разговор о Всевышнем.
 
   Вареники с сыром и творогом были куда реальнее, и Мишка уплетал их за обе щёки. Бога Мишка почему-то не любил. За то очень любил бабушкину стряпню, а потому искренне возмутился, когда краем уха услышал от тёти Гали, что Бог даёт человеку всякую пищу, в том числе и эти самые вареники. Вот с этим Мишка уже никак не хотел мириться. Причём здесь Бог, если вареники бабичка лепила? А может Он приходил, когда Мишка возился с цепью. Не фига подобного себе!  Вон на кухонном столе лежат и мука, и сито, и тесто. Бог здесь точно не причём, в этом Мишка был уверен, как говорили взрослые, «на все сто процентов». «Взрослые называются»,- негодовал он про себя.- «Наслушаются всякой ерунды и верят в неё потом. Они бы ещё в Деда Мороза поверили».

   Съев ещё пару вареничков и наколов последний для себя на вилку, Мишка решил сам открыть всем глаза. Его терпение лопнуло, что не слово у них, так всё Бог, да Бог.

   - Никакого Бога нет, а если и есть, то Он вареники не лепил, а делала их бабушка. Вот и всё тут!-стукнул ладонью Мишка для убедительности.
 
   - Миша, ну как ты можешь такое говорить? Бог есть. Он живёт на небесах и всех нас любит,-терпеливо объясняла бабушка мишке прописные истины Христианства.

   - Нет Его! Нет Его! Где Он, ваш Бог?! Где? На небесах? Что-то я Его там не вижу! Пусть Он мне только покажется, я Ему так тресну!-выходил он из себя.

   - Закрой рот, засранец!-крикнул отец Мишки, -что б ты понимал, молокосос несчастный. Не будет тебе дня рождения за твой язык!

   - Бог ваш молокосос,-заорал от обиды Мишка. Как можно говорить ему такое, да ещё из-за какого-то там Бога.- Ненавижу Бога!- кричал Мишка, дурак Он, ненавижу-у!
   
   - Господи! Прости душу грешную, не ведает малец,что говорит. Помилуй, Господи,- запричитала бабушка.- Миша, попроси у Бога прощение, иначе Он тебя накажет. Старушка искренне боялась за внука. Хула, как есть хула на Бога.

   - Перебьётся! Из-за Него скандал, вот Он пусть и просит прощение, а попадётся мне, так я Его сам накажу!- крикнул Мишка, глотая слёзы, выбегая при этом на улицу.
 
   Затягивая спицы, Мишка думал о том, почему взрослые такие бестолковые? Он уже заканчивал с последней, когда к нему подошёл дед. Мишка очень любил дедушку и безмерно гордился им. Фронтовик-герой, называл он его и всегда при случае говорил всем, что его деда является Кавалером Трёх Орденов Славы! Очень любил Мишка дедушкины истории о войне. Рассказывать дед умел, а потому слушать было жутко страшно и интересно, даже зная на перёд, что наши всё равно победят. Он  не знал, что говорить деду, потому что в споре за столом тот не участвовал, а ел молча, только слушая. К Мишенной радости дедушка заговорил первым.

   - Я ведь, Мишутка, до войны и сам неверующим был,- начал дед и Мишку аж перекривило,-»опять», но тут же обратился в слух, потому что деда уважал и никогда не перебивал его. Старик уселся на скамейку у изгороди, достал из затёртой пачки сигарету и размяв её узловатыми пальцами, закурил.   
Он молча дымил табаком и смотрел, как Мишка одевает цепь на звёздочку колеса.
   
   - А теперь веришь?- не выдержал внук пытку на интерес.

   - Не просто верю, Мишутка, я знаю, что Он есть.

   - Да ну-у?! Видел, что ли?

   - Вот послушай. Есть, внучёк такие слова:»Пути Господни Неисповедимы». Это значит, что Бог может явиться тебе одному так, что никто кроме тебя этого не будет знать или видеть, а если и будут, то не поймут ничего. Таков замысел Бога. Он любит людей и по-разному зовёт их к Себе. Дело в том, что Бог может послать знак человеку от Себя, напомнить о Своём присутствии, а мы этого можем даже не заметить, или не обратить на это внимания.
   
   - О, Господи!- вскрикнула бабушка на веранде, как только дед сказал последнее слово. Тут же раздался грохот упавшего цинкового ведра, а петухи с курами от испуга подняли такой гвалт, словно снесли сто яиц разом. Дед как-то хитро улыбнулся с прищуром, незаметно кивнул при этом и сказал,- имеющий глаза увидит, а имеющий уши услышит. И улыбнулся ещё шире, посмотрев на Солнце.
 
   Не поняв к чему было сказанное последнее, Мишка спросил у дедушки.
   
   - Деда, а тебе знак был?- затаил он дыхание...
 
   - Был. Под Сталинградом. Бои тогда шли уже восьмые сутки безостановочно. Уже мы четыре раза отбивали угловой дом, и столько же отдавали его назад фашистам. Устали все от недосыпания очень, а он гад прёт и прёт на нас. Даже поесть некогда было. Я тогда сидел в окопе на одного человека, занимаясь зарядкой своего ППШ патронами. Как сейчас помню девять штук осталось. Ну, последний для себя в карман положил, как полагается.

   - Зачем, деда?

   - Я внучёк коммунист же, приказано было не сдаваться. Застрелился бы я. Ну так вот. И тут на меня выскакивает немецкий танк. Огромный, с лязгающими гусеницами, он мчался прямо на мой окоп. У меня ещё одна граната была, «лимонками» мы их называли. Вот её-то я и бросил в танк. Разозлил только фрицев, а толку аж чуть, никакого. Как ехал гад, так и едет на меня. Даже газу добавил. И закопал меня, внучек, танк этот живьём в землю родную. Сижу, согнувшись в три погибили лицом вниз. Страшно мне стало и холодно. Могила, думаю. И вдруг на ум пришло: «Господи, спаси и сохрани меня. У меня же и жизни кроме этой войны треклятой не было. У меня и детей-то нет ещё, жить хочу, с фрицами счёты свести надо. Спаси, Боже, если  Ты есть, сотвори чудо». Это последнее, что помню, потом сознание потерял видимо.

   - Потом  в госпитале, когда в себя пришёл, узнал о чуде истинном. Оказалось, что через двое суток, на этом самом месте, солдат наш окопаться решил. Ну и откопал он меня, дышал я ещё. Я на следующий день из госпиталя на передовую сбежал, фрицев бить. Я так думаю, Миша, что если бы танк меня тогда под землю не закопал, наверху, точно убило бы. Как пить дать погиб бы.

   - Почему, деда?

   - Так ведь у нас после тех боёв, внучек, из двенадцатитысячной  дивизии только пятьдесят семь человек в живых осталось, а из полка толь двое,- я и тот который меня спас. Знамя полка тоже уцелело. Мы его разорванные осколками куски на поле боя собрали, да за ремни и засунули. Сохранился полк-то. А про обращению к Богу, мне кажется, в такие мгновения нужные слова сами на сердце приходят. Это молитвой называется. А с этим самым Маковым, что меня спас, до сих пор переписываемся. С тех пор и верю. Ты бы у цепка-то одно звено убрал, провисает сильно. Неровен час слетит в неподходящее время, хлопот потом не оберёшься. Ну, я к женщинам пошёл, а ты не забудь маму встретить, к автобусу не опоздай, сумки довести поможешь. Ключи на место убери,- закончил дед беседу, вставая.

   Мишке не хотелось возиться со звеньями в цепи, кучу времени терять даром. Слетит, так на место поставить, одна секунда. Лихо прыгнув в седло, он помчался по деревенским дорогом разгонять пыль.
 
   Когда он с горы Табунной любовался открывающемуся виду Кавказких гор, вдали была видна радуга, охватившая своим коромыслом пейзаж. Восхищаясь нерукотворной красотой природы, Мишка позабыл наказ деда, и вспомнил лишь тогда, когда услышал рёв колхозных коров, которых пастухи гнали на ферму. Время шесть, автобус!
 
   Огорчённый и раздосадованный на себя Мишка, мчался во весь опор под гору, быстро вращая педали. Вот и поворот, перед которым необходимо тормозить, что и было сделано. По привычке он надавил педаль вниз, она вдруг провалилась, цепь слетела, а поворот стал стремительно приближаться. Каким-то чудом Мишка вошёл в зигзаг, удержав равновесие. Велосипед, по-прежнему набирая скорость, нёсся теперь на пересекавшее дорогу шоссе, по- которому ехал рейсовый автобус.
 
   Он знал, что водитель не мог его видеть из-за деревьев, растущих вдоль дороги. Ему стало очень страшно. Получалось так, что если не остановиться сию секунду, Мишка попадал прямо под колёса едущего автобуса. Поняв, что аварии не избежать, он неожиданно для самого себя, по примеру деда, взмолил Бога о помощи, думая при этом почему-то о радуге.
 
   Крыла на переднем колесе не было, и Мишка не придумал ничего лучшего, как поставить босую ногу на колесо, пытаясь таким образом затормозить. Велосипед подпрыгнул, словно налетел на не невидимое припятствие, стопу обожгло, сбросило и по инерции скинуло в колесо мчащегося велосипеда. Спицы рвали Мишкины пальцы, а велосипед продолжал ехать, не сбавляя скорости. Крича от боли и жуткого страха, Мишка решил валить велик. Он бросил его вместе с собой на землю и юзом вылетел на перекрёсток, сдирая кожу с колен и ладоней о грубый асфальт.
 
   Увидевшие Мишку люди, которые выходили из стоящего метрах в восьми автобуса, поспешили к нему на помощь. Когда его вместе с велосипедом, мамой и сумками довели до дома станичники, первым кто увидел их, была бабушка. Всплеснув руками и с неизменным «О, Господи!», она поспешила на встречу своим, думая о худшем, увидев окровавленные ссадины внука. А когда подбежала, заглянула в залитые слезами глаза Мишки сказала с выдыхом: «Бог наказал!»
 
   Затем обняла его голову, притянула к груди и уже ласковым голосом добавила,- Ничего, до свадьбы заживёт.- Знаю, продолжал реветь Мишка. И про свадьбу и про Бога знаю. Знак мне был.
 
   Взрослые не сдержавшись, дружно рассмеялись. Хохотали все кроме Мишки, который не мог понять, что тут смешного. Свой седьмой день рождения Михаил встретил человеком уже верующим, получив в подарок от деда, подписанную им для него Библию. 

  07.06.2006г.  Майкоп.