Охламоны

          Сергей - новичок в охотницком деле. Решил вкусить азарт и романтику охоты на утренней зорьке, испытать заодно фирменное ружьё, на которое его новые приятели посматривали с нескрываемой завистью. Путь держали к знакомому озерцу, всегда приносящему им удачу.
          На месте успели и машины загнать под нависшие ветви прибрежных ив, и скрадки с трёх сторон близ водной глади устроить и замаскировать. Осталось терпеливо ждать на своих боевых местах северного пролётного гуся. Не впервой.
          Стая подлетала обычно ближе к вечеру. Кружила над озерцом, высматривая место посадки, опускалась на воду. Вот тут-то из стволов да с разных сторон перекрёстного огня птиц и настигала неожиданная смерть. Картина не для слабонервных. Подленько, исподтишка, но с азартом просыпающегося инстинкта охотника-убийцы.
          То, что произошло в это утро,не входило ни в планы, ни в сознание приятелей...  А случилась роковая ошибка новичка. Сработал охотничий инстинкт. Да не вовремя.
               
          Дуплетом из скрадка громыхнул  по паре диких  серых  гусей из своего новенького ружья Сергей. Те  только  успели сделать  облёт небольшого степного озерка,  и уже опускались к долгожданной водной глади, не подозревая, что их ждёт.
        Заряды обоих стволов угодили  и разорвали одного гуся.  Голова с шеей отлетели в одну сторону, остальная часть птицы раздвоилась на глазах стрелка.   Крылья, словно два паруса, оторвались от туловища, дёрнулись ещё судорожно  пару раз, и то, что было всего лишь миг назад  красивой птицей, летящей с далёких северных мест на юг, рухнуло вниз, окрашивая  водную рябь кровью.  Второй гусь, чудом не задетый дробью, взмыл свечой с тревожным криком.   
         Он быстро  набирал высоту и улетал в  сторону, откуда появился.  Это была пара сторожевиков-разведчиков.  А навстречу  оставшемуся в живых уже шла на приличной высоте  родная  стая,  на лету   перестраивалась и уходила с тревожным криком в сторону.  Минута-другая - и они исчезли из виду.
        На холодных волнах покачивалась разорванная тушка серого гуся. На выстрел бежали приятели, размахивая ружьями, громко крича. Стрелок, горе-охотник, радостно улыбался своему трофею. Ему было невдомёк, что он сорвал главную охоту, что сейчас получит по полной и не только крепкими обидными матами, но и тумаков  отведает..
        Охота, к которой они так тщательно готовились, так надеялись на удачу, была сорвана. Жди теперь у моря погоды. А ведь сколько голов могли настрелять, стоило лишь стае опуститься на воду… Да в три ствола, да с трёх сторон, да внезапно... Да…
        Мечталось с прошлого вечера о запеченном в фольге  жирном гусе. Да под такой закусон   на горячих углях  сколько походных охотничьих стопарей опрокинуть…
        Тумаков Сергей отведал и матами умылся. Заставили лезть ещё и в холодную воду, словно спаниэля, за трофеем. Позорище-то какое! Заставили ощипать тушку. Запекали сами. Всё поглядывали в небо. Ждали перелётных, но небо темнело,ночь наступала. Никто не летел. Есть же примета такая. Впотьмах, под шорох камышей и плеск прибрежных волн, "обмывали удачу", выплёвывая попадавшиеся дробины, которыми гусь был щедро нашпигован. Обгладывали косточки и бросали в  костерок...
        Ночь выдалась холодной и неприветливой. Сергею не спалось в кабине своего авто. Настроение - не фонтан. Болели бока, ныла челюсть. В душе затаилась обида и стыд.  Обидчики безмятежно спали. Охота уже не казалась Сергею такой романтичной.Жестокость и бессмысленность стрельбы по беззащитным птицам  убили в нём азарт охотника.
        Забрезжил рассвет, и он уехал. Взошло солнце,  в его лучах крылья убитой им птицы, словно два паруса, вдруг  вспорхнули перед глазами из утреннего тумана  напоминанием  о содеянном.
               
        Иногда в Инете выставляются фотографии охотников с богатыми трофеями убитой ими водоплавающей дичи: уток, гусей, бекасов, куликов...
        Становится, поверьте, не по себе. Чем хвастаетесь? Охламоны! С голодухи пухнете, что ли?