В школе

Мне не очень в школе нравится. Мне только переменки там нравятся. Я думала, что в школе интересно будет. А оказалось – нет. Учительница наша, Людмила Сергеевна, конечно, не сильно всегда кричит. Она на мальчишек наших ругается. Потому что они шалят часто. И уроки не слушают. И тогда она указкой деревянной об стол стучать начинает. И указки часто у неё ломаются. Очень ей обидно поэтому. А вообще она хорошая.
У нас на тетрадках звездочки цветные наклеены. Если в тетрадке чисто, и все верно написано, то красную звездочку Людмила Сергеевна наклеивает. А если не очень – то зеленую. А когда совсем никуда не годится – то никаких звездочек нет. У меня красные всегда.
Мне только один раз всего кол поставили. Потому что я задание забыла выполнить. И мне очень обидно было.
У нас мальчик в классе есть, Ванька Сашин. Он плюется всегда. Потому что учится плохо. И роста маленького. И ему обидно.
А я тоже маленького роста, но не плююсь. Я на первой парте сижу, у окна . У нас три девочки самые маленькие на первых партах сидят. Чтобы удобно было.
 
Нас в ноябре принимали торжественно в октябрята. И звездочки на форму цепляли. Мы в Москву ездили, в главный Дом Пионеров. Там красиво очень было. Бассейны с цветами большие, аттракционы детские, как на юге. Только нам трогать там ничего не разрешили. И даже подходить к аттракционам нельзя. Потому что сломать и испортить можем. А сюда всегда иностранцев привозят разных, чтобы они увидели, как октябрята и пионеры в нашей стране хорошо живут и на аттракционах катаются. И бассейны даже у них тут есть разные, с рыбками и цветами. И все иностранцы тогда очень пожалеют, что у них в стране Ленина нет и Коммунистической партии-нашего рулевого. И вообще им там грустно без советской власти живется.
Нас еще в театр возили один раз. Мы деньги на билеты сдали, и на автобус тоже сдали. И нас повезли в Детский Музыкальный театр. Там такие пирожные миндальные! Я три штуки съела. А спектакль мне не понравился совсем. Там старенький дяденька по сцене в шортиках белых как будто прыгал. Сзади к шортикам хвостик был пришит. И ушки белые у дяденьки на голове были прицеплены. Потому что он зайчика изображал. А какой же он зайчик-то? Он и прыгать-то не мог. Ходил только.
Зато на обратном пути мы все мороженое себе купили. Нам шофер наш у киоска на станции метро «Академическая» остановил, и мы обрадовались очень. А потом в автобусе мы песни пели.
В Москве мне нравится. Там чисто, и строек нет никаких. И грязи. А у нас вот в городке всегда грязно очень. Потому что  дома строятся. И лес наш вырубают. А мы там  ягоды и грибы собираем. И потом нам бабушка чья-нибудь картошку с грибами жарит. У нас две бабушки в доме. У Наташки с третьего этажа, и у Наташки с пятого этажа. Только у Наташки с третьего этажа еще кот есть сиамский. Злой очень. Он под столом сидит всегда, и за ноги всех кусает. Поэтому мы на пятый этаж чаще грибы приносим. А на третий я не пойду больше.
И лужи у нас в городе очень большие. Огромные просто. Даже не обойти. Потому что ямы всегда зачем-то копают. Я однажды в школу шла, и лужу увидела. Я по забору деревянному хотела её обогнуть. Где дом новый строили. Потому что по дороге обходить – далеко очень. А в школу опаздывать нельзя. Но у меня ноги с забора случайно соскользнули. И я прямо в лужу по колено провалилась. Только я все равно в школу пошла. У меня же сменная обувь с собой. Только колготы мокрыми остались.
У меня ключи от квартиры  на шее висят. На шнурочке. Потому что родители на работе всегда. А дяде Ване вставать долго. Он на колясочке ездит потому что. Только я иногда ключи дома забываю. И мне через балкон приходится домой влезать. Если, конечно, окошко немножко приоткрыто. У нас первый этаж, и один балкон не застекленный. И  я ловко очень на него забираюсь. А потом линейку из ранца достаю, в щелочку оконную просовываю, и шпингалет на окне откидываю. Всё, открыто.
А вот когда оно закрыто – это уже плохо. Потому что мне тогда через дяди Ванино окно забираться приходится. А оно высоко сделано. И мне залезать туда тяжело очень. Но я ничего, тоже вскарабкиваюсь. Конечно, дядя Ваня ворчит сильно. Потому что я через его тумбочку лезу. Зато я дома!
У нас соседка есть, тётя Тоня. Бабушка очень хорошая. У неё племянница живет всегда. Ада. Она из Крыма. И у неё мамы нет. Только папа. Но он не очень за Адой хорошо смотрел. И тётя Тоня её к себе забрала, в городок наш. И Ада уже школу заканчивает. Она в десятом классе. Она меня часто в школу водила в первые дни, в сентябре. Когда я еще не привыкла в школу ходить. Только один раз она кофточку мою в свою взрослую раздевалку повесила. По ошибке. И мне потом её отдавать никак не хотели. И я испугалась очень, что мне кофту мою не вернут.
Ада мне всякие ненужные бусинки дарит, и я их на шнурочек к ключам вешаю. Красиво очень!
Я в школу обычно яблоки с собой беру. На переменке кушать. И из ранца пахнет всегда вкусно. Яблоками. У меня ранец в зеленую клеточку. И листочки желтые нарисованы. Очень хороший ранец. Только  порвался быстро.
А однажды к нам в класс директор пришел. И сказал, что Брежнев умер. Это руководитель нашей страны. Ну, он старенький уже очень был. И умер поэтому. И одна девочка у нас плакать даже начала. Потому что испугалась, что война ядерная начнется. Все так говорили, что если Брежнев умрет, то война эта сразу и начнется.
Нам про ядерную войну часто в школе рассказывали. У нас даже такая тётенька есть специальная. Она по классам ходит и рассказывает про разные вещи страшные. Про другие страны там, про то, как там  плохо живется. А у нас – хорошо. И поэтому все эти другие страны  на нас обязательно напасть хотят. И ядерную бомбу сбросить. Пугает всех очень эта тётенька. Она говорит, что жвачку иностранную жевать нельзя. Только нашу можно. В иностранную жвачку иностранцы лезвия и иголки кладут. Специально, чтобы школьники советские все поумирали. Такая эта тётенька глупая! Я вот сколько раз иностранную жвачку ела, и хоть бы раз что попалось бы! А наша совсем невкусная.
И война эта ядерная – тоже не страшно совсем. Надо просто правильно на землю лечь, если бомба ядерная взорвется. И тогда ничего тебе не будет. Нас специально учат в школе, куда надо головой ложиться. Надо обязательно головой к ядерной бомбе лечь. И голову руками прикрыть. Мы часто в нашей рекреации выходим на такие занятия. И не страшно совсем!
И надо еще повязку ватно-марлевую на лицо обязательно привязать. Мы сами такие повязки на уроке труда шили. Там одна марлечка берется, на неё ватки немножко, а сверху тоже марля. И пришить аккуратно по краям. Чтобы вата не вываливалась. А потом завязки еще пришить. Четыре штучки, с каждого края. Нижние завязочки надо на макушке завязывать, а верхние – на затылке. Главное не спутать. А то радиация может проникнуть.
Мы тетрадки и ручки с карандашами для школы в наших «Культтоварах» покупаем. Там все есть. И мячики даже, и пианино блестящее стоит. Но мне больше нравится, когда мы за тетрадками в Москву едем. В «Детский мир». Это магазин такой огромный, в несколько этажей. И мы там мне форму покупали для школы. Платье коричневое и два фартука. Черный и белый. И воротнички еще белые. Нам форму в бумагу завернули и веревочкой перевязали. А потом мы за тетрадками пошли, на другой этаж.  Набрали разных, и нам их тоже бумагой обмотали. И веревочку завязали. И у нас два кулька больших получилось. И мы домой поехали. Только я еще мороженое у мамы выпросила купить. Очень в «Детском мире» мороженое вкусное. Сливочное, в вафельном стаканчике.
А воротнички я не люблю стирать. Они пачкаются очень быстро. И их всегда стирать надо. Сначала от формы их отрезать надо, потом обратно пришивать, уже постиранные. Мне не нравится.
Нам в школе после четвертого урока кефир дают. С сахаром. Мы в столовую нашу приходим, и там стаканы с кефиром стоят. Столовая у нас огромная. Там даже ёлку на Новый год ставят. Столы все в сторону сдвигают, и мы вокруг елки хоровод водим. Как в детском садике. А потом нам артисты со сцены песни разные поют.
У нас на переменках пионеры на всех лестницах стоят. Дежурят. Чтобы никто не бегал. И на третьем этаже около памятника Ленину тоже стоят. Там цветов всегда много в горшках. И пионеры в парадной форме. В пилотках, юбочках темно-серых и белых рубашках. Мы когда в четвертый класс пойдем, тоже будем так стоять.
Мы на уроках труда игрушки мягкие иногда шьем. Ёжиков, белочек. Только у меня не очень хорошо получается. Криво всегда. А вот у Оли – очень красиво. И её хвалят всегда. А мне обидно. Потому что я не люблю, когда других хвалят, а меня – нет. И я поэтому Олю обижать начинаю немножко. Она маме своей жалуется. И мама её в школу приходит. А потом моя мама меня ругает дома.
Такие мы все глупые были, что из садика хотели поскорее в школу пойти! В садике гораздо лучше. Там оценки не ставят, и кормят хорошо. Я по садику скучаю очень. И папа мой меня иногда с собой на дежурство в садик берет. Папа днем инженером работает, а ночью иногда ходит детский садик сторожить. Только не наш, а другой, подальше немножко. А в выходные папа там еще и дорожки подметает. И тогда я тоже с ним иду. Мне тоже этот садик нравится. Там на качелях одной можно качаться очень долго. И там белка есть в клетке. В группе одной, на втором этаже. Она в колесе там всегда сидит. И иногда по нему бегать начинает. Очень красивая белочка. Пушистая. А на первом этаже там пианино стоит. В спортивном зале. И я иногда играю на нем. Так здорово!
А в школе у нас тоже пианино есть. В музыкальном классе. Мы там песенки разные разучиваем. Только мне учительницу всегда жалко. Потому что у неё голоса нет. И она кричать на мальчишек не может. Когда они хулиганить начинают.
Это новенькие всегда у нас хулиганят. А наши мальчишки – иногда только. Мы ведь всей группой детсадовской в школу пришли, в первый «Б». Поэтому все тут знакомые. У нас только Костя – новенький. Очень он страшный. У него челюсть нижняя большая очень. Так и кажется, что у него там клыки какие-нибудь торчат. Он поэтому вредничает очень часто.
Этого Костю всегда мама из школы забирает. Или бабушка. А мы все сами домой ходим. А кого забирают – мы тех не очень любим. Ишь ты, неженки какие!
Дома я сначала обедаю. По радио  спектакли интересные в обед передают. Про шпионов разных. Уроки я быстро делаю. Легкотня потому что. Только вечером иногда мама меня всё переделывать заставляет. А потом я пластинки дома слушаю, или гулять иду. Иногда я иду бутылки из-под кефира сдавать. И хлеб покупать. Только я это не очень люблю. Потому что людей всегда там много. И ждать долго приходится.
И утром я тоже вставать не люблю. Папа меня всегда утром в школу будит. Он сначала очень рано встает, и чайник ставит кипятиться. А потом уже, попозже немножко, начинает по коридору ходить. По своим делам. И я слушаю всегда, куда он идет. Меня будить, или нет еще.
У нас пока только одна учительница в классе. А вот когда мы в четвертый класс перейдем, у нас уже много их будет. Скорее бы…
Я чистописанию быстро научилась очень. А читать еще в садике научилась. А у нас мальчишки некоторые в классе до сих пор буквы не знают. И читать как следует не умеют.
По утрам у нас  зарядка в классе. К нам пионервожатый из пятого класса приходит, и показывает, как надо зарядку делать. И на уроках иногда мы зарядку делаем. Чтобы размяться. Потому что долго сидеть вредно.
На физкультуру мы сначала в нашу рекреацию ходили. И по кругу там маршировали. А потом нас в большой физкультурный зал пускать начали. И там канат есть. Высоко висит, за потолок прицеплен. Я люблю по канату забираться. Потому что у меня получается хорошо.
Мы почти всем классом рядом живем, на Солнечной. Очень это удобно. Если заболеет кто-то, родители сразу приходят и уроки узнают. Потому что телефонов нет ни у кого. К нам  мама мальчика одного из соседнего подъезда приходит. И записывает, что мы проходили в школе, и что на дом задали. Или моя мама к ним идет за уроками. Если я вдруг заболела. Только я очень редко болею.
Я только «свинкой»  один раз заболела очень сильно. Это когда щёки сильно распухают, и надо всегда в платке теплом ходить. Потому что на шее компресс привязан. И меня девочки из подъезда гулять стали звать. Кричать начали с улицы.  А я в окно выглянула, чтобы про свинку рассказать. А девочки меня увидели с дутыми щеками, и смеяться громко начали. Очень мне обидно было. Только они потом тоже все свинкой заболели.
Нам в школе задали доклад сделать про любимую книжку. А у меня много любимых. А мама принесла мне почитать «Винни Пух и все-все-все». На работе у женщины одной взяла. Лилия Митрофановна зовут. Только это не про нашего Винни Пуха, а про другого, иностранного. Там картинки такие все красивые! И Пятачок смешной очень, и еще тигр такой рыжий. И я про эту книжку доклад сделала. А картинки рисовать не умею. Тогда я бумагу взяла копировальную, которую мама с работы  приносит. И рисунки из этой книжки себе в доклад скопировала. И мама меня ругала сильно. Потому что я ручкой шариковой копировала. А не карандашом. Очень мама на меня кричала. Потому что книжка чужая. А вот когда мои вещи кто-то портит, мама никогда на них не кричит.
Мы на уроках труда всякие машинки из конструктора металлического собираем. Очень мне конструктор нравится. Там гаечки маленькие такие, болтики разные. И блестят так  здорово!
А еще мы вышивать учимся стежками разными. Я один раз не успела на уроке всё сделать. И дома решила довышивать. И иголку случайно потеряла.  Я её на кровать прямо уронила. И найти не могла. А у папы магниты огромные на полке книжной лежали. На самом верху. От приборов каких-то научных. Я на полку эту залезла. Под потолок. Магниты достать. Хорошо, что полка крепкая оказалась. Её папа сам из дерева сделал. Для книг и журналов толстых. Я магниты достала, и хотела иголку искать. Чтобы она на магнит прилепилась. Только она и так сама уже нашлась. Без магнитов. Она на полу валялась. Зря я на полку лазила.