Петля

Я сижу в кресле в офисе и смотрю на карту центрального федерального округа, висящую на противоположной стене цвета блеклого песка. Передо мной — монитор лэптопа, под ним — бумаги. Это заявки. У уха — телефон. Переговоры ведутся из-за денег и только из-за них. А в голове — мысли.
Работа, работа, работа.
               
Быт взрослого работающего индивида постепенно, от года к году, от одной бессмысленной работы к другой, не менее бессмысленной деятельности, от покупки к покупке, от вдоха к вдоху вытесняет из меня все настоящее и заменяет на лживую ширму устоев и шаблонов.
Люди вокруг обзаводятся семьями. Как и я. Но, выходя из крематория жизней под названием ЗАГС и по-идиотски, якобы счастливо улыбаясь, никто не думает о том, что ставит крест на прежней жизни. А, может быть, и на будущей. Или текущей... Я тоже не думал об этом.
Перевожу взгляд на окно — там желтые листья мерно качаются под порывами холодного осеннего ветра и падают на брусчатый тротуар.
Работа, работа, работа.
Мантра отвлечения. Попытка скрыться от собственных мыслей, чувств и стремлений. Обязанностей.
Работа. Преуспевание. Уважение.
Я должен впрягаться в эту бешеную жестокую гонку, чтобы у меня было больше денег. Больше денег и меньше времени. Формула обратно пропорциональна счастью. Или несчастью? Или так сейчас трактуется успешная жизнь?
Деньги. Цикл работа-дом-деньги-работа-дом не разорвать. Жена требует денег, дети требуют денег, продавцы в магазинах барахла и шмоток тоже требуют твоих денег. Они словно заглядывают тебе в кошелек и либо делают восторженное лицо, скрывая за этим алчность, либо презрительно морщатся. Количество денег — современный эквивалент уважения.
Кредиты, кредиты, кредиты.
Ужасаюсь, когда смотрю вокруг и понимаю сколько вокруг яркого мусора! Он кричит из каждого окна, с каждой вывески, льется из уст продавцов с пластиковыми лицами — купи! купи! купи!
Купи квартиру, машину, телик с диагональю сорок два дюйма... Не можешь купить — клеймо "неудачник". Не-у-дач-ник. Кто же захочет быть таким? Никто.
Поэтому я иду в банк и беру очередной кредит. Не думая о том, что добровольно влезаю шеей с нежной кожей в шершавую и грязную от пота и крови предыдущего раба петлю. "Кредит" очень созвучно с "кретин", или это маразм?
Плевать на то, что самому остается только пить и тупо пялиться в телик с диагональю сорок два дюйма. Плевать и на то, что через десять или двадцать лет никто не оценит, да что уж там, никто и не задумается, что я положил лучшие годы жизни на их обеспечение. Плевать, что от воспоминаний детства остались только пустые коробки из-под лапши "Ролтон".
Вокруг все только говорят, что надо больше времени уделять детям, что деньги их не воспитают. Интересное предположение. Интересно, тот, кто его выдвинул, задумывался хоть раз, остаются ли силы на воспитание, когда ползешь с одной работы на другую, а вечером дома пилит жена, что она неудовлетворена, шмоток нет (при этом два шкафа в квартире забиты ее вещами чуть более, чем полностью), а дети не получают самого лучшего (как будто у каждого должно быть по айфону и айпаду одновременно)?
Смерть. Кровать. Дерьмо. Возможно, здесь перепутана очередность.
Почему мир стал таким? Почему города напоминают площадки для сражений, в которых самое веское оружие — деньги?
Самая большая ложь жизни в том, что у меня есть шанс. А самая большая правда — что я никогда не вылезу из болота, в котором застрял. И, сколько бы я не прикладывал усилий, ничего не изменится, ведь я — безвольный червь, который может только ползать в грязи и питаться иллюзией, что когда-нибудь настанет время превращения в бабочку, а до этого — он не будет растоптан или сожран кем-то.
Каждой ошибке — свой способ расплаты. Расплачиваться за те, что были внутри ярких коробочек-матрешек, приходится своей свободой.
Я живу в мире, где ценится лживость, продажность и умение обмануть честного человека. Это — небеса вверх дном. В мире, где о добродетель и сострадание вытирают ноги, а в штору справедливости высмаркиваются денежные мешки.
Королевство кривых.
Я и подобные мне — дети переходного периода, элементы, которые искажают реальность картинками и воспоминаниями прошлого, где было больше добра и отзывчивости. Где было веселье и улыбки без наркотиков и алкоголя. Где была радость при восходе лучей солнца и детский смех вечерами на площадках, а не мат современных "цветов жизни", требующих психотропных веществ.
Я знаю, что это — причина, по которой я никогда не уживусь с этим миром. Порой я напоминаю себе отравленного воина-одиночку — без кодекса, без командира... Который бродит по миру, чтобы умереть в пустоте, и отдать бесконечной тьме собственный мир.
               
Щелкаю ручкой и откладываю телефон в сторону, почти швыряю. Поправляю галстук, затягивая петлю на шее сильнее. Кровь приливает к лицу. Сердце бьется все чаще, будто организму не хватает воздуха. Но это лишь иллюзия — на сей раз инстинкт самосохранения. Делаю глубокий вдох, чтобы загнать вглубь начинающуюся паническую атаку.
Не сегодня.
Не сейчас.
Сейчас можно идти домой. Чтобы цикл продолжался вечно.