Часть Четверая. Metropolitan Museum

     4.1. Metropolitan Museum

   В отношениях с живописью я всегда знал свое скромное место.
   Да, случалось застывал перед отдельными творениями. Да, любил творческий беспорядок мастерских и запах только что написанного холста. Да, легко отличал обэриутов от импрессионистов. Однако никогда не пытался постигнуть «Черный квадрат» и не претендовал даже на скромное звание «разбирающийся». Мое общение с полотнами походило на цепочку ярких, но необременительных связей.
   С фотографией было теплее. Особенно, когда распрощались с пленкой.
   «Цифра» дозволила неограниченный эксперимент. Количество закономерно перешло в качество. Появилось внутреннее зрение.
   Нельзя сказать, что в момет нажатия спуска я стал видеть конечный результат. С Фотошопом никогда не знаешь куда вынесет. Но теперь взгляда на когда-то сделанное фото хватало, чтобы все пиксели мгновенно выбирались из плоскости и обустраивались в пространстве.  Изображение оживало. Оживало настроение персонажей, если таковые присутствовали.
   Мое художественное восприятие внезапно обнаружило у себя не то, чтобы крылья, но пару перьев. Которые и расправило. Как умело. Фотография оказалась под одним из них, под большим. Под маленькое молчаливо заползли полотна.
   После этого заползновения я не обрел способности обсуждать детали техники и специфику школы, однако стал видеть творения глазами тех, кто их писал. По крайней мере иллюзия присутствия была полной и не очень зависела от мастерства автора.
   Походы в Metropolitan Museum стали давать качественно иные переживания.
   В данный момент я как раз находился в упомянутом музее и переживал перед любимой "Мечтающей Терезой" Бальтюса...
    - И почему же мы стоим перед одной картиной уже пять минут да еще с улыбкой Чеширского Кота?
   Пять минут мы стоим еще и потому, что нам нравится слышать периодическое фырканье за спиной. Так дают о себе знать те, кто гневно требовал удалить картину из музея по причине "ее полной аморальности". Потом бы они попытались засудить за педофилию... Царя Соломона.
   А вопрос принадлежит миловидной блондинке Кате.
   Кокетство здесь отсутствует полностью. Кожаная юбочка и светло-серая блузка с паутинкой мелкого узора ничего не подчеркивают. Они просто не скрывают. Этого достаточно для моментального запуска всего комплекса рефлексов у традиционно ориентированных мужчин.
   Длинные и стройные ножки раньше очень часто было можно увидеть в кроссовках. Но три года назад ножки перестали бегать марафон, переключились на латинские танцы и с тех пор – только чулочки и тоненький каблучок.
   Катя единственная находится рядом. Нина с Ленкой, очевидно, двинули к Фломандцам.
   Мы все члены Тусовки. Спонтанно сбились в подгруппку по уточненным интересам. Именно такой квадрижкой цокотно скачем по театрам. В Metropolitan Museum объединились впервые.
   На время подобных мероприятий я обобществляюсь.
   Почему Нинулька позволяет подругам меня обобществлять? Потому, что, по официальным заявлениям, девушки от мужиков устали. В то же время очень удобно, когда во время девичьих прогулок из воздуха появляется бесконечно терпеливая мужская (в хорошем смысле) услужливость. То-есть, обслуживание сиюминутных потребностей есть, а противных, вечно озобоченных, самцов нет. На Востоке сказали бы, что девчонки обзавелись не очень мощным, но, все-таки – джинном.
   Что привело девиц к такому декадансу?
   Пару лет назад, после почти четверти века супружества, Лена с Андреем заподозрили, что не идеально подходят друг другу.
   Андрей вдруг «понял», что именно из-за Леночки не смог полностью реализовать свой творческий потенциал и... наследить в литературе. Хотя, на мой взгляд, что за амбиции? Того, что он успел сделать и продолжает делать  в области синтеза белков вполне достаточно для полного оправдания его земного существования. Не говоря уже о финансовом и семейном благополучии.
   Отсутствие специального образования объективно не позволяет щелкать пером профессионально. Отсутствие свободного времени и, в общем-то, ординарность восприятия (вне научной специализации) не дают ни малейшего шанса взращивать серьезную самобытность. При чем здесь верная – насколько это возможно – и даже слегка безответная подруга жизни?!
   Одновременно – не думаю, что это случайное совпадение – у Лены открылись глаза на то, что всю жизнь ее забота о семье и муже кощунственно недооценивалась.
   Очень опасно, когда у красивой москвички, находящейся на пике элегантной зрелости, открываются глаза. Не важно на что.
   Чтобы не погрязнуть в столь же вязких, сколь и бессмысленных, обвинительных словопрениях решили поставить чистый эксперимент.
   Развелись. Разъехались. Круг друзей делить не стали. На всех мероприятиях спят в разных палатках. «В разных», но – «на всех».
   Творчески, за два свободных года, Андрей с места не сдвинулся. Винить Леночку в этом уже нельзя.
   Как-то, в философском подпитии, очень вдумчиво растягивая слова и взвешивая каждую фразу (от чего они не становились весомее), Андрей мужественно признался, что, очевидно, в его нереализованности виновата была не только жена, но и жизненные обстоятельства. Именно с ними он сейчас и пытается разобраться.
   Мне кажется, Жизненные Обстоятельства выкрутятся. Может быть, получат частное определение в свой адрес, но непотопляемость легко сохранят. В этом случае Андрею будет нужно переходить на личности и заниматься... собой.
   Впрочем, не уверен, что эта мысль придет ему в голову.
   Лена тоже пока не нашла никого, способного  воздать должное ее навыкам заботливости. Эта энергичная пчела производит столько меда, что в одиночку потребить его, а, значит и в полной мере оценить, просто невозможно. Кроме того, Природа обязала всех пчел неумолчно жужжать.
   М-да.
   На данный момент экспериментаторы находятся в приемлемом настроении, полагая достигнутые результаты промежуточными.
   Что касается Кати...
   Человек специфический. Парадоксально, но отсутствие двух характернейших гуманоидных качеств не делает ее ущербной. А именно – девушка лишена потребности беспредметно звучать (в отличие от Леночки) и судить ближних.
   Номинально Катя замужем. Муж – инженер-строитель. Потеряв работу в Нью-Йорке четыре года назад пристроился  во Флориде. Пригрелся.
   Катя не смогла немедленно рвануть следом, пожертвовав достаточно высокой должностью и хорошим колледжем сына.
   К данной ситуации, как и ко всему остальному, относится весьма спокойно. По крайней мере внешне.

   Итак, вопрос принадлежит Кате. Чувствую, собеседница хотела бы под благовидным предлогом ненадолго оторваться от высокого. Что уж тут... Обязанность джинна – помочь.
    - Да так, знаете ли... вспомнился один курьез.
    - Он действительно стоит воспоминаний?
    - Не так давно, на этом самом месте наскакивает на меня один приятель. Ты его не знаешь. Познакомились в иммигрантской организации сразу по приезде в Штаты. Парень, в общем, неплохой, но я не люблю истово верующих. Не важно во что. Претит не вера, а истовость. Для меня это признак крутой ограниченности.
    Сразу по прибытии кореш передышал свободой и лет на пять упал в буддизм. Все мозги мне вынес мудрами, чакрами, мантрами. Потом что-то спугнуло и перекинулся в иудаизм. Тору чуть не наизусть выучил. При этом инструментарий для выноса мозгов у пейсатых покруче, чем у буддистов будет. Однако, тоже лет через пять, расцапался с рабаем и сейчас находится в фазе  «христианин-фундаменталист».
    Да, так вот... Влетает он в меня на этом самом месте и чувствую, что всю благостность момента сейчас разнесет. Ну, естественно, с ходу: «Все-таки за две тысячи лет христианство сумело выкристаллизовать основные тезисы абсолютной морали. В том числе и в отношениях полов!..» Писец!
    Проблема в том, что остановить его сентенции можно только посадив на задницу чем-то еще более идиотским и абсолютно политически некорректным. Категорически нельзя давать вставить ни слова, иначе сам сядешь. Отвечаю... причем нужно обязательно активно помогать себе указательным пальцем: «Сразу довожу до твоего сведения, что абсолютной морали не существует. Мораль любого социума, в том числе и половая, полностью определяется формами частной собственности и производственных отношений данного социума. Мои взгляды очень хорошо изложены  в книге Эдуарда Фукса «История нравов». А если ты посмотришь на дату написания книги, то поймешь, что отстаешь от передовой гуманистической мысли больше, чем на сто лет. Кроме того, фраза «две тысячи лет христианства...» указывает на твою приверженность Скалигеровской хронологии, хотя, может быть, ты об этом даже не подозреваешь. Однако последняя никогда не считалась бесспорной и твоему христианству, в реале, может быть не две тысячи, а лет семьсот. Поэтому, друг во Христе, сотвори мицву недеяния – умолкни – и не разрушай Великую Пустоту моего слияния с Фрейдизмом. Подготовь душу к сече по поводу возникших у нас разногласий и звони. Обсудим... Может быть»
   У благородной девицы с Мехмата МГУ начинается освежающая истерика. Очевидно сказалась нервная усталость, накопившаяся за два часа общения с искусством.
    - А чего это ты заливаешься? Может быть тоже считаешь, что в отношения полов может протиснуться «абсолютная мораль»?
    - Нет, не считаю.
    - А почему?
    - Потому, что ты так не считаешь. А я полностью доверяю вашему с Ниночкой мнению в подобных вопросах.

   О подобном доверии слышу второй раз. Впервые – месяца три назад. После спектакля о том, как четыре приятельские пары после тяжелой недели решили пятничный вечер провести вместе, по-домашнему.
   Утром все проснулись немного не в тех постелях, в которых должны бы.
   Оделись, умылись и за кофе попытались понять что же произошло.
   В результате самое слабое звено, с самыми крепкими моральными устоями, хлопнуло дверью, до глубины души огорченное собой, друзьями и всем миром.
   Оставшиеся сочли опыт заслуживающим внимания и решили в ближайшие выходные снова поплавать во внезапно и гостеприимно открывшихся глубинах своей сексуальности.
   Если не учитывать сказочную стремительность развития событий, все остальное выглядело вполне жизненно – вопросы, сомнения, удивление собой и своими половинами, развязка. Даже приблизительная статистика «один к трем» не вызывала протеста.
   На мою оценку увиденного, Катя – тогда рядом тоже оказалась она – ответила, что с точки зрения качества постановки и игры ей все понравилось. А в смысле близости к реалиям – мне, «несомненно, виднее».
   Тогда я этому не придал значения.
   Сейчас пришлось посмотреть девушке в глаза.
    - Интересный комментарий. Причем уже не первый раз. Катька, ты знаешь обо мне больше, чем я могу предположить?
    - С твоей фантазией ты можешь предположить что угодно. Уточни условия задачи.
   Чтобы уточнить, приходится задуматься. Задумавшись, разглядываю вырез блузки, стараюсь представить что таится под покровами. Это совсем просто - достаточно вспомнить любое из наших купаний. Меня не торопят. Мысль слегка соскальзывает в сторону...
   Киваю на картину.
    - Ты смогла бы так сесть?
    - В ее возрасте уже нет. А ты бы смог так нарисовать?
   Время возвращаться к уточнению.
    - Тебе Ленка что-то наболтала?
    - Андрей.
    - Андрей??...
   По форме мой вопрос был с иезуитинкой, но по сути – вполне конкретным. Ответ я не понял, но почувствовал, что ответили по существу. Значит, прекрасно поняли о чем спрашивают...



                4.2. По грибы

  В том августе наша компания решила отправиться за грибами к одному из глухих озер, расположенных в Медвежьих Горах.
  Нас не остановило даже то, что машины надо было оставить внизу и пять миль покрутить педали На подъем.
  Нормальному человеку это место не найти.
  Обнаружили его двое наших, у которых с головами серьезная проблема. Их мозг не способен надолго сконцентрироваться ни на чем, кроме рыбалки. Они круглогодично шляются везде, где существует хоть минимальная вероятность зарыбления. От озера к озеру, от реки к реке. Подобно алхимикам, ищут свою Философскую Рыбу, делая по пути массу сопутствующих открытий в виде живописных пейзажей и мало кому известных маршрутов.
  Попадая в места, подобные нынешнему, начинаешь понимать, что не стоит переоценивать талантливость голливудских декораторов. Им не нужно ничего придумывать. Достаточно просто перенести в кадр то, что видишь в правильно выбранном месте (а таких мест в Новом Свете полно). И всё! Фильм удался. При желании можно добавить щепотку внезапно проросших динозавров и дольку душистого кинг-конга.

  Грибников набралось человек двадцать. Погода откровенно баловала. Дня четыре назад прошел дождик. Насыщенность ароматов, буйство красок и первозданная чистота природы моментально уносили душу в астрал.
  Аня с Мишей на этот раз отсутствовали: они тоже колесили на велосипедах, но по Италии. Компанию нам составили Лена с Андреем. В таком составе мы и двинулись по выбранному склону.
  Велосипеды оставили на поляне, прямо среди цветов – пусть пропитаются ароматом и светом.
  Общий сбор через два часа.
  Мы с Андреем сразу же сгруппировались вокруг фляжки с коньяком. Напрягаться с ловлей грибов не имело смысла, поскольку через полчаса складывать добытое все равно будет не во что.
  К действительности нас вернул внезапно зазвучавший хор девушек. Очень громко бралась очень высокая нота.
  Точнее, это был дуэт Нины и Лены. И если уж совсем строго, он не брал ноту, а просто орал метрах в двадцати от нас.
  Причиной послужила огромная черная змея. Ее башка лежала строго по центру тропки и изучала наших барышень.
  Как потом выяснилось, дамы вопили скорее, от возмущения. По их понятиям, змея при такой встрече должна моментально, с низкими поклонами, исчезнуть. Если только ее диаметр не превышает рост человека, и она не становится жертвой агрессии.
  А эта была какой-то отмороженной. Никуда не торопилась. Более того, когда подошли мы с Андреем, пресмыкающееся попыталось неуклюже прогнуться в пояснице и по-факирски покачаться.
  Было неясно, ядовито ли это чучело. Во всяком случае, оно весьма походило на «гремучку». Поэтому мы решили не пугать его, а просто постоять без резких движений.
  Выкурив трубку мира, змея начала медленно уползать, следя за нами своими «бусинками» из невысокой травы. Ползла она очень тяжело. Скорее всего кто-то был только что съеден. Наверное, именно обжорство и было причиной того, что нам не уступили дорогу сразу. Просто не смогли отвалиться от стола.
  Можно было продолжить движение. Но вскоре женский испуганный хор грянул вновь. Выяснилось, что хотя чешуйчатые глаза уже прилично удалились, хвост все еще ползет через тропинку. Кому-то даже показалось, что в противоположном глазам направлении.
  Мы правильно определили толщину – «в руку», но забыли точное количество позвонков у змей и где-то напутали с подсчетом длины. Поэтому пришлось немного постоять вчетвером, пока вся неучтенная «длина» окончательно не исчезла в кустах.

  Грибов набрали много – не только белых, но и подосиновиков с моховиками. Рюкзаки были полные.
  Спуск оказался легким, в отличие от подъема, на котором приходилось упираться и даже трижды тащить байки на себе. Сейчас же достаточно было просто притормаживать.
  По пути Андрею ничто не мешало услаждать Ниночкин слух. Он был у нее на крючке, на который давно и самостоятельно забрался. Именно с него и вел свои сладкоголосые речи. Наверное, потому мы и оказались в связке именно с ними.
  Моей супруге от оратора совершенно ничего не требовалось, и поэтому она позволяла себе самое отвязное кокетство, граничащее с эротическим бандитизмом. Результаты ее не волновали. От этого невинная жертва только глубже заглатывала крючок.
  Было бы неверно полагать, что Нина оставалась равнодушной к речам высокого, стройного поклонника с куртуазными закосами. Она воспринимала его достаточно эмоционально. Он это чувствовал и не понимал, почему до сих пор не достиг своей тайной и сладостной цели. Была ли тому виной подлинная ангельская чистота или все дело в насмешливом спокойствии пресыщенной женщины?
  Помогать страждущему в поисках истины моя супруга, естественно, не собиралась. Ее всегда забавляло наблюдение за самоуверенными маятниками, пошедшими вразнос.
  Но, похоже, что при всем усердии в изысканных речах, Андрею вообще не часто удавалось дефлорировать финишную ленточку.
  Может быть, он больше любил свой голос и свои мысли, чем ушки, которые все это слушали? Или же фрак его обходительности был с чужого плеча и в минуты расслабления сваливался? Впрочем, к грибам это не имеет никакого отношения.
  Леночка, в свою очередь, постоянно задирала меня. Она не сомневалась, что нравится (ну да, мила, но даже если бы сама шла в руки...), но не понимала, почему я сопротивляюсь. Ей было любопытно.
  Ничего серьезного она явно не планировала и почувствовав, что я пал, наверняка все свела бы на шутку. Но я не падал... в понятном ей смысле.
  Любознательность незаметно и все глубже погружала ее в свой собственный эксперимент.
  А эксперимент был обречен. О причинах такого положения дел исследовательница не могла даже помыслить, запутавшись в тенетах своего этического базиса: мы с женой играли теперь только в паре. Поэтому два параллельных маленьких романчика были невозможны. А стать героями одного большого произведения Леночка и Андрей не смогли бы.

  Настроение зашкаливало. Все любили всех. Особенно после того, как «приговорили» последний спиртосодержащий НЗ.
  Естественно, обильный, и очень даже прикосновенный, вечерний запас находился в кемпинге, в который мы сейчас возвращались.
  На маленьком привале подвели предварительные итоги. Сошлись на том, что прокатились офигительно, здоровье поправили офигительно, грибов насобирали тоже офигительно. А если сейчас еще и в речке искупаться – это будет и вовсе охренительно!
  Резолюцию вкруговую заполировали чудом найденными бутылкой текилы и парой лимонов. После чего были вынуждены признать, что у ребят доподлинно кончилась вся выпивка, а у девочек болят попки, и пока не доберемся до палаток, боль снимать нечем.
  Девочки разом вздохнули, что сейчас хорошо бы в корейский массажный кабинет.
  Мужское эхо выдохнуло: «в гастроном»!

  Добравшись, наконец, до машин и погрузив в них пыльные, слегка поникшие велосипеды, организованной колонной двинулись к находящейся в десяти милях стоянке.
  Палатки были предусмотрительно поставлены перед выездом.
  День выдался насыщенным, но сейчас только пять часов. Впереди целый вечер, который тоже не пропадет зря.
  Нельзя сказать, что сегодняшнее путешествие все перенесли как милую забаву. Кто-то откровенно спекся, кто-то предался блаженному безделью.
  Оставшиеся в строю мужички занялись заготовкой пищи для костра, которому предстояло не спать с нами всю ночь.
  Уцелевшие подруги, сбивая друг друга с ног, бросились чистить грибы. Под руководством тех, кто мог твердо сказать, какие можно оставить на ужин или разделить с другом, а какие безжалостно отдать врагу.
  Грибного супа хватило бы на неделю даже при пятиразовом питании только этим блюдом. Но Лена возражала против такого меню: «Что?! Суп в такую жару?! Вы что, собираетесь стоять здесь неделю? У меня все нарезано для окрошки и в багажнике пять литров кваса на льду. А через час у нас будет такое рагу из картошки с грибами!.. Остальное варим и засыпаем льдом».
  Это звучало разумно. И сказали мы себе: «Да породит этот огнь священный грибное рагу и прочую снедь обильную. Да омоют воды бегущие наши чресла натруженные». И стало так. И мы увидели, что это хорошо. И было утро, и будет вечер. День первый.
  Потом было сотворение стола... Сумерки, ночь... Огонь... Огоньки сигарет... Две гитары... Окуджава, Берковский, Дольский, Суханов, Никитины, Мирзаян… ранний Розенбаум – именно ранний! Тех времен, когда он считал себя поющим эскулапом, а не эстрадной звездой с лекарским прошлым. Еще лет… дцать назад говорил ему на каком-то творческом вечере Боярский: «Саша, я преклоняюсь перед твоими аранжировками, но прошу: никогда не пиши стихи – это не твое». Саша не внял до сих пор.
  Те же гитары, но уже подвыпившие... Цыганочка, вино... Кому-то водка с соком или без... Вспышки фотоаппаратов... Объятия всех со всеми... Цикады, поразительно звездное небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев... Бессистемные купания в реке, до которой минуты три нетвердым шагом.

   - Олег, а тебя не волнует, что твою Нину так обнимает посторонний мужчина?
   - Посторонний? Нину? «Посторонний» это тот, с кем Нина сама не хочет обниматься. Но возмущенных возгласов я не слышу. А Андрей – так и вообще свой. Ты знаешь во сколько походов мы с ними переходили? Сколько выпили?
  Разговор завела Вика. С ней и ее мужем Колей мы познакомились сегодня. Хотя многие их знают давно.
  Вика, кажется, зануда. К тому же, еще днем она положила на меня глаз. По-мужски деловито дала это понять, полностью проигнорировав тот факт, что ответной страсти нужно созреть. При условии, что это чувство, хотя бы гипотетически, присутствует.
  Вот сейчас его нет и в помине. Категорически. Я испытываю неприязнь разной степени тяжести по отношению к бесцеремонным, рыхло надутым шарам женского пола. Которые, к тому же, неряшливо не следят за осанкой.
  Не говоря о том, что в нашей компании я избегаю серьезных завязок. Да они и невозможны по недавно изложенным причинам. От тусовочных женщин мне не нужно ничего конкретного. Они все любимы, но не утилитарно.
  Правда, иногда дама осознанно не желает, чтобы выпитое ею вино и лирические чувства, навеянные гитарой, «прогорели» впустую. Тут уж...
  Наверху она будет отвечать за это сама. Моя задача – максимально оградить ее от ответственности на путях земных.
  Зачем Вика задает дурацкие вопросы? Да, Нинулька и Андрей сидят напротив. Он приобнимает, подливает ликер и что-то шепчет на ушко. Шепчет не первый раз и всегда примерно одно и то же. Впрочем, шепчет и подливает не он один. А Вика, несмотря на пьяненькую улыбку… Но ее выдают глаза – они вполне трезвые и постоянно пытаются все подмечать. Незаметно, но всеобъемлюще. Я таких людей не люблю, независимо от пола. Если только мы не за линией фронта.
  Не далее, как час назад мадам посчитала, что для окончательного перехода на «ты» нам необходимо выпить на брудершафт и поцеловаться. Чем ее не устраивал уже имевшийся предварительный переход?
  Поцелуй был таким, что... На ногах я устоял, но как порядочный мужчина был обязан немедленно начать вести с Мариной совместное хозяйство. Невзирая на ее присутствующего мужа и даже без возможности попрощаться с Ниночкой.
  После первого брудершафта, фактически без передышки, надо мной нависла удушающая глыба второго.
  Малодушно выкрутился, приватно спев девушке «Сияла ночь, луной был полон сад...» в аранжировке Агафонова. «Приватно» – значит томно глядя именно на нее, хотя подпевала вся компания. У нас любят этот романс.
  Потом кому-то перекинул гитару... Откликнулся на призыв открыть банку горошка... Пошел светить в палатку, чтобы найти две баночки шпрот и сгущенку для полуночного кофе... Был отловлен на троих...
  Тут меня и настиг дурацкий Викин вопрос.
   - Вика, ты главное не волнуйся, – беспечно ответил я. – Мы сейчас восстановим если не порядок, то справедливость. Ну-ка, где тут Ленка?..
  В уголке космоса, приютившем наш бескрайний кемпинг, освещается только домик, где днем сидит пара человек, принимающих деньги за постой. На нашей стоянке светло от звезд, походного фонаря, висящего над общим столом, и уютного костра, вокруг которого в раскладных креслах комфортно устроились бодрствующие. До ближайших соседей идти минут пять по мягкой траве. Трезвым шагом.
  Леночка нашлась в световом круге у стола. В одной руке зажженная сигарета и пластиковый стаканчик, другой она пытается выудить из узкой стеклянной баночки большую маслину.
  Она временно осталась в одиночестве, только что отпустив к огню группу товарищей, которым долго объясняла разницу между сплавом пятой категории для байдарок и для катамаранов.
  Покинув Марину, обхожу стол, успев за десять секунд отказаться еще от двух предложений выпить.
   - Лен, посмотри, как твой с моей пригрелись. Где справедливость?
  Она, не оборачиваясь:
   - Подержи-ка сигарету и стаканчик – мне уже минуту эту хрень из банки не выдернуть.
   - Так ты выуживай ту, которая поменьше.
   - А я хочу эту... Слушай, какая справедливость? Кто обещал сделать массаж?
  Поворачивается ко мне. Привязка ее оси вращения к местности не меняется ни на миллиметр. Именно поэтому ее грудь плотно прижимается к моей. Плотность объясняется размером бюстгальтера.
  Внутри что-то обрывается. Меня пронзает острое, как спица, горячее, распирающее осознание того, что это не пьяная эйфория. Ошибки быть не может. Моя «спица» – ценный дар предвидения. Она появлялась всего несколько раз за мою половозрелую жизнь и ни разу не ошиблась. Проходило не более двух недель и – сбывалось.
  В общем, это не тот случай, когда можно отшутиться. Эти негнущиеся губы ждут ответа.
   - Не забыла?
   - В отличие от некоторых.
  Отворачивается к столу.
  Прижимаюсь к ее спине, одной рукой обхватываю талию. Пальцы другой ложатся на пульсирующую шею. Рука уходит вниз строго между тяжелых грудей. Никто не сможет сказать, что девушку «лапают», но я ощущаю все ее тело. Церемонно целую в шею...
   - Андрюха, а ведь мы обещали девочкам массаж.
  Андрей ничего не отвечает. Поднимает глаза. Изображение на их сетчатке наверняка полностью размыто. Встроенная система юстировки не справляется.
  Отвечает моя жена.
   - А что, уже пора? Или это просто прикол?
  Кавалер переводит бессмысленный взгляд на Нину.
 На самом деле, прикалывается только она, и длиться это может достаточно долго. Но я ждать не могу. Мне был задан серьезный вопрос.
   - Андрей, оставляю мою свистульку на твоей совести – разбирайся что у нее болит и можно ли это вылечить.
  С неприличной быстротой стискиваю Ленину ладонь и делаю шаг в сторону палаточных силуэтов. Для всех остальных мы просто растворяемся в темноте. Хотя, скорее всего, никто этого даже не заметил.
  Одного шага этой девушке обычно хватает, чтобы понять интересно ли предлагаемое направление. Если нет, то на втором шаге она начинает слегка упираться, на третьем останавливается: «Ой, я сигарету на столе оставила...», «Ой, я забыла в кресле вино и мне в стаканчик сейчас нападают мухи...»
  Физический контакт разрывается. Следует уход в сторону сигареты или стаканчика с вином, который нужно защитить от разносчиков заразы. Потом быстрый подкат к любой говорящей группке. И ее уже нет. По крайней мере, с тобой.
  Мы вне светового круга. Глазам сидящих у ярко освещенного стола недоступны. Одни. Ни сигарет, ни вина, ни мух.
  Их палатка ближе. Приседает на колено. Короткий, твердый, на одном тоне «вжик» открываемой молнии. Глаза привыкли. Срывает кроссовки. Отводит полог. В спину и затылок запах леса, в лицо – запах жилья. Надувной матрас начинается прямо от входа. Сейчас рухнет на живот: «Сделай что-нибудь, чтобы завтра я могла сидеть не стоя». Но она садится, затем опускается на спину... Значит, джинсы нужно снимать... совсем... Она думает, что Андрей не скоро покинет Нину? Или вообще не думает? Приподнимает бедра. Ремень успела расстегнуть. Короткая брючная молния. Голубой шелк трусиков. Я их знаю. Очень маленькие. Какая гладенькая. Тугое движение вниз. След от нежной резиночки. Мои руки погружаются глубже. Теплая впадинка спины. Ползет все еще туго. И вдруг – легко. Бедра падают. Я столько раз рассматривал эти стройные ноги. Они поднимаются. Полностью выпрямленные. Классической заминки у коленок не будет. Все соскользнет на едином выдохе и темной кометой с двойным хвостом улетит в угол палатки. Потом футболка... лифчика под которой нет с последнего купания.
  Плечи, виски, волосы. Нужно все увидеть. Пальцами. Уголки глаз, краешки губ, подбородок, шея. Не вздрогнет? Не проснется? Похоже, она ждала не меньше, чем я. Целовать. Всю. Ее запах. Нежность. Отовсюду. Ее губы тоже всматриваются и находят мои. Не обращают на нас внимания и говорят о том, чего никогда не смогут сказать вслух. Совершенно по-иному слышатся все ее «больше, чем я, Андрею никто не сможет дать в постели, а мне – никто больше, чем он», «у него никого никогда не было кроме меня, и он у меня единственный», «мы каждый день имеем столько потрясающего секса, что никому даже в голову не придет заниматься ****ством на стороне». Говорят долго, чтобы я все понял. Повторяют...
  Ленка осознает, что они выболтали все на свете?
  Я уже много раз, по-цыгански воровато, прикасался к этим грудям, но они никогда с ртутной тяжестью не стекали с моих ладоней. И опять полные пригоршни... и опять... соски уже цепляются...
  Люблю ощущать на своей голове женские руки. Как хорошо, что она это помнит.
  Мне кажется, меня ждут... Можно проверить и по-другому, но хочется именно так... да, вкус ожидания. Проваливаюсь... Мы снаружи и внутри друг друга... Инь. Ян.
  Она не очнулась за миг до. Ни через миг, ни через два после. А дальше – Вечность.
  Именно посреди Вечности...
   - А что делает Андрей?
   - Не волнуйся, он в надежных руках.
   - А что он сейчас делает?
   - Можно только предполагать.
   - Я должна пойти посмотреть!
   - Не будь эгоисткой. Пойдем через полчаса.
   - Нет-нет-нет... Мы должны пойти прямо сейчас!
   - Не волнуйся. Сейчас посмотрим.
   - А где они могут быть?
   - Успокойся.
  Наши руки постоянно сталкиваются, шаря в темноте. Лена одевается не очень быстро, но как-то суетливо.
   - Как я теперь буду Нине в глаза смотреть?
   - Нормально.
   - Вам, мужикам, все нормально!
   - Мне не так, как остальным. Подожди.
   - Я тебя прошу, не прикасайся ко мне! Извини. Я хочу выйти. Господи!..
   - «Я не француз Дефорж, я Дубровский... Вы не должны бояться моего имени.»
   - Что ты несешь?!
   - Если упрощенно, то: «Спокойно, Маша, я – Дубровский». Если же в деталях... В общем, мы с Ниной свингеры.
  Процесс бестолкового одевания обрывается. Даю паузе полностью отзвучать.
   - Что?
   - ...
   - Ты... серьезно?
   - Думаешь, я не способен уловить, когда женщине не до шуток?
   - Те самые?
   - О нас где-то писали?
   - Настоящие?
   - Более или менее. Но нам хватает.
   - Ты ей скажешь?
   - У нас такие вещи скрывать не принято. В крайнем случае Ниночка может захотеть переспать с Андреем.
   - Нет!
   - Хорошо. Не думаю, что она будет упорствовать, если у подруги от этого портится настроение. Да ей и так есть чем заняться.
   - Я тебе должна что сказать...
   - Говори.
   - Сначала выйдем... и сядем у костра.
   - Можно открывать?
   - Открывай.
  Выбираюсь первым. Подаю руку даме, поднимающейся из кареты без колес. Вуаль и лошадей мы где-то потеряли.
  Костра не видно. Лампа над столом потушена. Вокруг ни души. Странно... Мы отсутствовали минут пятнадцать. Учитывая разудалое состояние, в котором была оставлена компания, люди физически не могли угомониться настолько, чтобы расползтись спать. Неужели не пятнадцать? Когда мы уходили, костер горел. Сейчас угли толстых поленьев едва тлеют.
  Сажусь в одно из раскладных кресел, окружающих кострище. Лена садится рядом.
   - Коньяка хочешь?
   - Плесни. Как ты думаешь – где они?
  Рядом раздается голос Нины.
   - Мой нашелся. Сейчас поищем твоего.
  Лена уменьшается в размерах раза в два. Нина, как ни в чем не бывало…
   - Мы поболтали о массаже. Потом Андрей лечил мне попку. Попытался проводить к палатке. Я объяснила, что пока не собираюсь спать ни в каком виде. Осталась петь. Больше его не видела.
   - Нинулька, тут, понимаешь...
   - Любимый, да все я понимаю. Почему мужчины такие смешные? Лен, твой такой же? – усмехнулась Нина и повернулась ко мне: – А вы, сэр, добавьте девушкам коньяка. Вот только жадничать не нужно! Слейте себе остатки и идите спать. А мы пойдем поищем менее предсказуемого, но не менее дорогого супруга.

  Утром я проснулся первым. Заметив, что я открыл глаза, жена зашевелилась.
   - Что-то голова тяжеловата. Наверно, красного вечером перебрала.
   - Долго вчера путешествовали?
   - Да нет. Андрей заснул в продуктовой палатке.
   - Ленка вчера нервничала...
   - Уже не нервничает... уже не так нервничает. Но ты маньяк. Я вот скажу Анечке, что стоило ей один раз не поехать...
   - А я Мишке скажу, что ты давала себя по попке лечить.
   - Уел. Сдаюсь. Но к Ленке не лезь. У нее это было всего три раза, не считая тебя, кобеля, и она всегда здорово переживает.

  А через неделю праздновали выход первой книги Андрея. Всем было радостно, поскольку каждый чувствовал свою причастность.
  Это был роман. Женская психология. В моем понимании затронутая тема – просто минное поле на болоте, кишащем пираньями и огромными саблезубыми удавами на каждой кочке.
  Но эрудированный автор знал латинскую мудрость: победителей не судят. А поскольку в победе он не сомневался, то и суда не страшился.
  От Тусовки требовалось лишь необременительное сопереживание.
  С момента зарождения замысла мы все охотно включились в процесс. Хотя и посмеивались за спиной будущего гения, именно благодаря ему узнали много нового. Например, о существовании шмуц-титулов... О том, что против твердого в вере корректора бессилен даже главный редактор, не говоря уже о редакторе художественном или, тем более, каком-то там авторишке.
  Мы вели оживленные споры, пытаясь найти грань между «тонкими психологическими наблюдениями» и занудством. Старались понять, способен ли человек, официально не считающийся дамским угодником, сказать что-то новое о глубинах женского сознания. При том, что это сознание нужно еще суметь найти.
  Обсуждали необходимость иллюстраций, особенно в жанре «ню» и где их взять.
  Для расчета тиража привлекли наших ведущих экономистов (других у нас просто не было). Они определили оптимальное количество – три тысячи экземпляров. Ожидаемой прибыли должно было хватить на покрытие всех издательских расходов, грандиозную пьянку и покупку полного комплекта снаряжения для дайвинга. Оставалось еще долларов семьдесят, потратить которые было просто не на что. Срок реализации оценили в полгода.
  Единственный среди нас человек, имевший отношение к филологии, робко заметил, что начинать литературную карьеру с психологического романа – крутенько даже для члена Тусовки. Но общие рассуждения никого не интересовали, а углубиться в детали пораженцу не дали.
  Что касается Лены... Она считала, что для написания чего-то путного, тему – в данном случае, женщин – нужно изучить. Начать можно с той, что живет под боком. Просто внимательно присмотреться, например, к жене. Подметить повадки. Понять, как склонный к росту энтропии быт разрушает ее внутренний мир. После чего с любовью написать о благоверной небольшой рассказик. Если уж без пера и чернильницы никак не прожить.
  Затем спросить у героини, правильно ли раскрыт образ. Наверняка окажется, что неправильно. Такое непонимание женщину жутко обидит. Значит, придется загладить бестактность и провести вдумчивую работу над ошибками.
  В процессе переосмысления содеянного серьезный автор неминуемо обратит внимание и на спутника жизни героини, то есть, на самого себя. Это поможет нормализовать семейные отношения, уже давно не безоблачные.
  Только после таких проб можно попытаться поскрестись в крупные формы.
  А так получилась полная фигня и словесная мастурбация. Создается впечатление, что Андрей (как, впрочем, и большинство мужиков) вообще не сталкивался с прекрасной половиной человечества. Не говоря о том, что творец целый год не занимался хозяйством и почти не прикасался к жене. И на весь этот самиздат ушло десять «штук» из семейного бюджета. И...
  Далее шли мелкие придирки. Россыпью.

  Но никто не задумался о самом очевидном – весе трехтысячного тиража. А он составил две тонны сто килограммов. Даже в мягкой обложке.
  Лена и Андрей осознали это, когда груз доставили к ним домой. Через два дня после скромного, но с размахом, чествования будущего Золотого Пера.
  Чтобы понять масштаб произошедшего, представьте кузов от «полуторки» в небольшом доме. Добавьте сверху килограмм шестьсот. Учтите, что хозяйка гордится уютным интерьером.
  Вам не покажется мало даже без бомбежки на льду Ладоги. Жена заменит перманентное освободительное наступление фашистов по всему фронту. Фашистов жутко раздраженных, декларирующих всякие гадости про вас и ваше творчество. Отказывающихся вас кормить с подобающим умилением и демонстративно не желающих с вами спать. А если учесть, что реализацией «товара» в расчетные, или просто обозримые сроки, даже не запахло...
  О разводе Тусовка узнала через полгода.



                4.3. Cafe Sabarsky

  Мы все идем в Caf; Sabarsky. Кафешка находится в Новой галерее. Совсем недалеко. Мы с Ниночкой оказываемся здесь после каждого посещения Метрополитен-музея. Невозможно по доброй воле лишить себя фирменного яблочного штруделя, настоящего европейского кофе и горячего глинтвейна. Для наших подружек это место сегодня будет маленьким сюрпризом.
  Лена с Ниной опять впереди.
  Мы с Катей продолжаем разговор...
   - Андрей? Кажется, мы говорим о разных вещах.
   - Не думаю. Но... я немножко проясню ситуацию. Я же подруга семьи. Была и есть. Когда они разбежались, пришлось выслушивать их обоих. Это дело прошлое, но... Олег, полагаюсь на твою тактичность.
   - Если есть сомнения...
   - Я просто отвечаю на твой вопрос. Так вот...

  Когда в доме появился книжный террикон, в давно нависших тучах начали поблескивать молнии.
  Казалось бы – работа закончена? Но нет.
  Книги не продавались. Ни по рыночной цене, ни по экономически обоснованной, ни со скидкой, ни по себестоимости.
  До этого у Лены еще была робкая надежда, что она слишком строга к творчеству мужа. Увы, оказалось, что она «как всегда» права.
  Дом превратился в склад. Уют оставался безобразно и бессрочно разрушенным. Помощи по от Андрея не прибавилось. У него опять не было времени.
  Издатель вложил в проект определенную сумму, поэтому проблему решали сообща. Они обзванивали русские книжные магазины по всей Америке, обращались на кафедры русского языка университетов, устраивали презентации, сочиняли объявления для газет. Раздавали книги бесплатно. Оставляли в метро и автобусах в русских районах.
  В каждом экземпляре было указано, где и как заказать шедевр в любых количествах и с бесплатной доставкой.
  Взрывообразного спроса не возникло.
  Победителя не судили. Его просто не заметили.
   - Ну, у Ленки нервы как-то не выдержали, и она сказала Андрюхе, что чукча не только не писатель, но и не продавец. Может быть, имеет смысл отвезти все это к своим, на Чукотку? Там, глядишь, Абрамович купит. Или просто использовать для растопки в ярангах.
   - Ой-ей-ей... Хотя, крик души понять можно.
   - В том-то и дело.

  Мы сидим за столиком. Уже успели произнести пару тостов и выпить по первому бокалу вина. Музыка негромкая, но мы с Катей не слышим остальных, слишком увлеклись беседой. Нина с Леной тоже что-то оживленно обсуждают – иначе обязательно присоединились бы.
   - Тут Андрюху и прорвало. Он заявил, что если кто-то претендует на звание заботливой жены, то должен понимать, значение этих слов. Мало просто быть гетерой в постели и не иметь ни пылинки в доме. Супруга должна служить музой во внепостельное время. Если уж повезло, что муж творец, а не рядовой обыватель, беспрестанно сосущий пиво под телевизор. А если она не очень-то гетера, да и хозяйство не тянет, когда муж занят...
   - Боже, спаси и сохрани обоих… идиотов! После таких слов можно озвучивать последнее желание.
   - Не торопись.
  Оказалось, что есть женщины, способные понять творческого человека, даже если он переживает далеко не лучшие свои времена. Им для этого не нужны годы – достаточно просто человеческой чуткости и получаса эмоционально окрашенного... секса в палатке.
   - Но теперь-то можно воззвать к Господу?
   - Не дергай по пустякам. Помнишь Вику и Колю? Когда собирали грибы?
   - Такие женщины не забываются. Постой... Так...
   - Да, после грибков.
   - На что Ленок...
   - ... ответила, что он не открыл ей ничего нового, поскольку она их и так застукала. Просто не хотела поднимать шум. А чтобы богема не воображала, что стоит над моралью, она, в отместку, переспала с тобой.
   - Интересненько... Ну, во-первых, «отместку» я бы почувствовал. Во-вторых... Она могла поймать после нас самих, но никак не до. Определенно не «до». А вот мы ей подкорректируем аберрацию восприятия прямо сейчас... Но Андрюха-то каков конспиратор? Не раскололся, что в курсе. А я все думаю – чего это он просто внаглую стал окучивать Ниночку?
   - Это не Ленино восприятие. Так было подано Андрею. Это он мне все и рассказал.
   - Про жену?
   - У меня же особый статус. Когда он все это выдал... В общем, я должна была сказать Ленке, что в курсе. А уж она все расставила по местам. Заодно и про вас рассказала.

   - Ой, я услышала свое имя! – встрепенулась Лена. – Вы там обо мне?
   - Рассказываю Кате, как люблю тебя, – откликнулся я с почти серьезной миной.
   - А она знает. И знает, что я тебя тоже.

   - У вас был только один раз. Но Ленке кажется, что ей было с тобой хорошо. От той ночи у нее остались только смутные воспоминания, слишком много было выпито. После этого ты активности не проявлял.
   - Она же должна понимать, что я не мог ею рисковать. Андрюха бы засек. Да и мысли, наверно, тогда у нее были о другом... Нет, ну какой тихушник!.. Да, даже приличным парам без адюльтера не обойтись – создал, блин, «по образу и подобию».
   - Она все понимает. И мысли действительно были о другом. А потом начались домашние бури, развод, неудачные романы. Вот только сейчас и приходит в себя. Она знает, что вы к ней хорошо относитесь. Но навязываться не стала. Она тогда здорово испугалась.
   - Так ведь все хорошо закончилось.
   - Она так и говорит – повезло. Но когда ложилась, она этого не знала. Поэтому считает, что вела себя, как сука. Старается этой темы вообще не касаться. Небольшой комплекс вины остался. А может, и большой. С ее-то склонностью к самоедству. Ну, и, кроме того... Ленка новых ухажеров вообще с трудом воспринимает. А больше, двух в постели – для нее просто запредельно.
   - А как ты относишься к таким парам, как мы?
   - Нормально. Когда сталкиваюсь с чем-то принципиально новым, я обнуляю восприятие. Есть методика. Начинаю формировать свое отношение с чистого листа. Не на словах, а реально. Но с вами этого даже не потребовалось. Я же вижу ваши отношения. Такого нет ни у кого. Вижу, как ты относишься к Лене... Вы относитесь. С тем, что у меня – вообще несопоставимо.
   - Совсем неважно?
   - Алекс приезжает раза три-четыре в год. На недельку. Чтобы ребенок не забывал. О чем-то говорим. Выбираемся в ресторанчик. Иногда на какую-нибудь выставку. А когда ложимся – просто молча отворачивается.
   - Есть какое-то объяснение?
   - Не знаю. Если у него кто-то завелся – мог бы сказать. Было бы понятнее. Да наверняка кто-то есть... Решили бы, что делать. Может, хочет, чтобы я сама догадалась... Все это тянется уже пять лет. Сложно так жить. Опять же, легче было бы поговорить. Если это «кризис сорокалетних», то надо бы поторопиться: скоро следующий накатит, а он еще с первым не разобрался. В общем – не знаю.
   - Да, нелегко.
   - Вот когда мне был тридцатник, я была довольно спокойной. Не холодной, но... уравновешенной. А последние года три – как подменили. И не заснуть, и фантазии какие-то, чего раньше не было и в помине. И вас, мужчин, стала понимать намного лучше. Нет, серьезно.
   - Хочешь приобщиться?
   - Было бы интересно. Глядя на вас, понимаю – хуже не будет. Верно?
   - Не должно.
   - ...
   - У тебя сейчас кто-то есть?
   - Не-а.
   - Как ты относишься к женщинам?
   - В каком смысле?
   - В розовом.
   - В порнушках видела. Кому что нравится. Нормально.
   - Так... При дефиците внешней ласки иногда выручаешь себя сама?
   - Часто. Иначе – совсем плохо. Да и без дефицита... тоже.
   - Образы дам в процессе присутствуют или только джентльмены?
   - Только.
   - Значит, третьей тебе нельзя. По крайней мере сначала. С Ниночкой вы играть не сможете и будете по очереди скучать. Недопустимо.
   - А что делать?
   - Мы свингеры весьма умеренные. Количественно. Недавно познакомились с очень активной русской парой. У нас с ними пока ничего не было, просто в баре посидели. Попробую обратиться к ним, чтобы поискали некомплектного джентльмена. Способного не испортить девушке первое впечатление. Устраивает?
   - Да.
   - Не смущает, что сразу три пары?.. Нет, ты не волнуйся. Ниночка скучать не будет, и сама по себе, а я буду заниматься только тобой. Пока не распробуешь. Все будет очень мягко. Может быть, даже оживут твои фантазии.
   - Я тебе полностью доверяю.
   - Здесь так тепло... Можешь расстегнуть пуговки на блузке?
   - Сколько?
   - Лен, посмотри – Катюшка уже раздевается! – хихикнула Нина.
   - Так ты же Олега сама на весь вечер непривязанным оставила, – поддела ее подруга.

  Дороги домой хватило, чтобы пересказать жене наш с Катей разговор. Нина хмыкнула:
   - Ну что, отвели душу. Нормально выступили.
  Сказанное относилось к Лене и Андрею.
   - ...
   - Какими же дурами бывают даже неглупые бабы.
   - Не должна была колоться?
   - Ну, это само собой... Не знаю, у всех ли пишущих такое бывает, но Андрею иногда хочется эмоционально пожевать какой-нибудь эпизод. Он пару раз мистифицировал Ленку. Она чуть башку ему не проломила.
   - Я ничего подобного не слышал.
   - Тебе и не положено все слышать... А если бы он сказал, что пошутил и ни с кем не спал?
   - Такое возможно?
   - А почему нет?
  У Нины вообще твердая установка: гульнувшая баба не должна признаваться ни при каких обстоятельствах. Без срока давности. А раскололась – дура и есть.
  Жена продолжает осмысливать услышанное и, естественным образом, переключается на Катю.
   - Судя по твоим интонациям... у нас в планах появилась Катюшка? Да?
   - Получается, так.
   - Хочешь попробовать втроем?
   - Ты можешь заскучать.
  Ниночка морщит нос.
   - Есть шанс.
   - Поэтому, хочу задействовать Олю и Сашу. И еще привлечь какого-нибудь их проверенного знакомого.
   - Пожалуй, это вариант.

  Организация легла на мои плечи.
  Прошло два месяца. Все оказалось не так просто, как виделось в угаре эйфории. Те, на кого мы рассчитывали, никогда не приглашали в спальню одиноких мужчин. Поэтому ответственно кого-то рекомендовать не могли.
  Вполне объяснимо. Если мужик не может обзавестись подругой и, как суперагент, «работает соло», не стоит обольщаться, что до вас никто не смог рассмотреть его достоинств. Скорее всего, слишком очевидны его недостатки.
  Расчет на то, что какая-нибудь барышня захочет отдохнуть и отпустит своего на вечерок, тоже не оправдался.
  Экстремальный вариант: собираются пар десять. Группа девчушек может наброситься на одного «шоколадного зайца». Или девчонки посылают мужей и занимаются друг другом. Тогда появляются непристроенные кавалеры, и вакантная дама легко растворяется в коллективе.
  Маленькое «но»: в таком развеселом бардаке нет никаких гарантий, что ментальная дефлорация неофитки будет проведена тактично и с любовью.
  Кому-то такт и не нужен – внутренний черт вылетает на свободу, с ходу преодолевая звуковой барьер и размазывая по стенам зазевавшихся. А чей-то чертушка может и инфаркт схватить – такого из омутика нужно выводить осторожно, за лапку.
  Часто сама дама не знает,  как отреагирует и какими будут последствия блицкрига.
  Рисковать Катькой мы не можем.
  Объясняю ситуацию жене. Меня мучает совесть: женщина сказала нам «да», пару раз подтвердила, что все желания остаются в силе. А мы молчим. За такое в приличных компаниях, вообще, полагается «канделяброй по голове».
   - Нин, не получается, как мы хотели. Как насчет того, чтобы все-таки собраться втроем?
  Интуиция подсказывает, что ответ будет отрицательным.
  Ниночка считает, что если кто-то пользуется ее мужем, то ей должна быть предоставлена сопоставимая замена. Сознательно планировать, что она будет скучать – просто святотатство.
  Когда супруга уже «летает», то может удовлетвориться и дамой. Но, наверно, в прошлой жизни она была планером – на нужную высоту ее выводит только янская катапульта.
  Вообще-то, она может поиграть и сама с собой. Но только ради пары очень близких подруг. Катя пока таковой не является.
   - Как ты это представляешь? Мы будем ублажать девушку, пока она не найдет себе кавалера?
   - Не совсем. У нас в активе будут две дамы, один я и твоя любимая игрушка. Все может быть достаточно прикольно...
   - ... для тебя.
   - Для всех. Поскольку будет игрушка, то вы с Катькой свое получите в любом случае, а хотите, вдвоем дурака поваляете. После того, как Катюшка становится своим человеком, я помогаю ей зарегистрироваться на нашем сайте, и она находит себе партнера. На этом проблемы заканчиваются. Теоретически.
   - Меня это не устраивает. Я, конечно, хорошо отношусь к Катьке, но я не Мать Тереза, чтобы заниматься повальной благотворительностью.
   - Ну... повальной и не требуется.
   - Да ты же стремишься обласкать всех дам, которые хоть за чем-то к тебе обратились. А к тем, с которыми переспал, вообще относишься почти, как ко мне!
  Ход мысли женщины отследить не всегда легко. Слава богу, что это не всегда и нужно. Главное – не пропускать бакены, пытаясь лавировать в этом бурном потоке.
  Например, буёк «Относишься почти, как ко мне» обозначает мель. Непроходимую. Разговор нужно сворачивать.
   Ниночку предложенный вариант не устраивает. Не важно почему. Продолжение беседы, даже если она потечет по новому руслу, все равно  приведет в один из старых тупиков. Новые супруга давно не придумывает.
   - Все, убедила. Тема закрыта.
   - Ты ей что-то пообещал?
   - Нет.
   - Точно?
   - Сверх того, что мы пообещали вдвоем – ни слова.
   - А разве мы оба что-то обещали?
   - Конечно. Я – открытым текстом, ты – своим молчанием.
   - ...
   - Я позвоню и опишу ситуацию. А то, действительно, уже просто неудобно.

   - Кать, пока не получается. Но я продолжаю работать.
   - Олег, со времени нашего похода в музей ситуация немного изменилась.
   - Каким образом?
   - Ты же знаешь, что мой подал на развод?
   - Но для тебя это не было полным сюрпризом.
   - Полным не было. Но все равно, на что-то надеялась. А точка, произнесенная вслух – это действительно точка.
   - И поэтому...
   - Поэтому мне сейчас нужно, в первую очередь, найти постоянного партнера.
   - Одно другому не мешает, но... Понял. Поиски прекращаю.
   - Знаешь... мне все еще интересно. Может, не стоит пока останавливаться? Мне и любопытно, и страшно. Совсем не представляю, как все это происходит.
   - Следующий выход с палатками через две недели. На природе спокойно сядем и проштудируем теорию. Причем, наверно, так: сначала я выступлю с развернутыми тезисами и отвечу на вопросы из зала. Потом принесу вам с Ниной бутылку, и вы без меня дообсуждаете узким женским кругом. Если надумаете провести практические занятия – у вас есть мой сотовый. Не сработает телефон – просто покричите. Я буду между палаток где-то рядом.
   - Олежка, ты прелесть!

  Две недели пролетели мгновенно.
  Тусовка снова на природе. Точнее, на русском рок-фестивале в живописном ущелье.
  Всё разворачивается на заброшенном грунтовом аэродроме, огромном и древнем (может, его вообще ацтеки строили). Трудно сказать, сколько футбольных полей поместилось бы на этом заросшем мелкой травкой взлетном поле. Очень много. Во всяком случае, полторы тысячи гостей, приехавших на машинах, могли бы прилететь сюда на маленьких самолетиках. Места хватило бы всем.
  Пространство усеяно палатками, кострами, тентами, волейбольными площадками. Желающие подзаработать развернули для нежелающих готовить живописно оформленные пункты питания – самовары, блины, галушки, драники, шашлыки, манты, плов...
  Центральное место занимает огромная Главная Сцена. Здесь выступают профессиональные музыканты – как правило, их состав меняется каждый год. Атмосфера слета, похоже, «вставляет» и им. А может, это просто профессионализм. Они работают с полной отдачей примерно до полуночи.
  А в полукилометре, на Малой Сцене, отрываются свои, местные. Любители, но очень большие. Гитары, клавиши, скрипки... У многих за плечами консерватория. Теперь это менеджеры, программисты, бухгалтеры, брокеры по недвижимости. Эти жгут всю ночь. Они верны Малой Сцене из года в год. Их знают все. Они знают половину тех, кто знает их – больше просто не запомнить.
  Между сценами, палатками и ларьками с едой происходит непрерывное движение. Все куда-то идут или едут на велосипедах, в одиночку и толпами. Пьяненькие или обкуренные родители и трезвые детишки. Состояние подростков определить  невозможно.
  В этот раз, среди прочего, в программе концертная версия спектакля «Норд-Ост» в исполнении состава, игравшего на премьере.
  Предвкушаем выступление группы «Interzona». Ожидается «АукцЫон», правда, не в полном составе.
  Будут и традиционные гуляния на Ивана Купалу – с ряжеными, костром и конкурсом откровенно матерных частушек.
  В прошлом году организаторы-язычники щедро угощали всех гуляющих... компотом. Что в нем было, кроме традиционных компонентов, осталось тайной, однако человек пять наших смогли проснуться только к вечеру следующего дня. Это их слегка расстроило, поскольку никто не стремился к такому глубокому погружению и, тем более, к потере светлого времени субботы. Правда, это весьма позабавило остальных и поэтому общее количество веселья не пострадало.
  В этом сезоне мы благоразумно ограничились вискарем и текилой.
  До Нью-Йорка всего два часа, но такого звездного неба над «Большим Яблоком» не увидишь ни при какой погоде.
  Территория оборудована электричеством и водой, но никто не убивает романтику фестивальной ночи городским освещением. Повсюду горят костры, тут и там взлетают в небо китайские фонарики. Нельзя сказать, что розетки натыканы в траве как грибы, но повесить лампочку над столом или включить усилитель – вообще не проблема.
  Многие – например, наши нынешние соседи – привозят с собой серьезную аппаратуру. В официальных концертах они не участвуют, но удовольствие способны доставить нешуточное. Именно из-за них наши гитары получили передышку.

  Вечер. В том смысле, что стемнело. До умиротворения масс еще жить и жить. Активность даже возрастает, поскольку спала жара.
  Взбодренная горной ледяной речушкой Тусовка только что вернулась к своим шатрам. К сожалению, здесь даже под покровом ночи трудно найти уединенное место для нормального (в нудистском понимании) купания. Кроме нас в воду рискуют залезть единицы, но вдоль берега идет тропа к Главной Сцене. По ней, как муравьи... не в смысле, что все поголовно на брюхе... Одним словом – на тропе постоянное движение, которое стихнет только часам к четырем утра.
  Плавать опять пришлось в спецсредствах визуальной маскировки.
  Мокрые купальники развешены на палатках.
  Стол мы обычно ставим метрах в двадцати от жилищ, чтобы уберечь их от искр и дыма, а жильцов, захотевших поспать часа в три ночи, – от нежити с гитарами, которая желает продолжения банкета. От своей нежити. Поскольку чужая роится вокруг, и от нее не спастись никакими магическими кругами.
  Около нашей скатерти-самобранки не хватает всего двух человек: меня и Кати. Присутствующие уже заливают огненной водой воспоминания о ледяной купели и наслаждаются яствами, которые сами же и натащили. Наслаждаться следует очень быстро, чтобы к половине десятого успеть на Кена Хенсли – да-да, «July Morning», 1971. Того самого. К сожалению, лучшие места перед сценой заняты непонятно кем часа два назад.
  Меня около самобранки не хватает потому, что для Хенсли нужно подготовить всю нашу с Ниной фото- и видеоаппаратуру с телеобъективами. И это важнее любого чревоугодничества.
  Катя же по пути с речки встретила знакомую, что и выбило ее из всех графиков. Хотя даже женские разговоры когда-то заканчиваются.
  Наши палатки рядом.
  Не предложить помощь переодевающейся рядом девушке невозможно. Кроме меня это, слава богу, сделать некому.
  Звездам чуть-чуть не хватает яркости. Их свет не долетает буквально пары метров до земли между стоящими стенка в стенку палатками.
  Помогать приходится в условиях, о которых можно только мечтать.
  Мне отдают мокрые лифчик и трусики. На шею вешают сухой сарафанчик. Его нужно надеть на идеально сухое тело. В одной руке у Кати стопочка с текилой (уже третья), в другой – лимонная долька. Предполагается, что идеальную сухость должен обеспечить я. Тут следует проявить внимание к мелочам и творческий подход.
  Однако реализовать задуманное в полной мере (в самой полной) помешала громкая музыка, внезапно и очень некстати зазвучавшая у соседей.
  Катя опустила руку вниз. Смешок: «Ну, давай, хоть кому-то. Пусти, помогу – тебе немного осталось... вот только чуть-чуть развернись от меня».
  Даже просто целоваться жарким вечером с выкупанной в горной речке и не до конца, мягко говоря, одетой барышней можно очень долго. Если только она не голодна и не хочет успеть на концерт. Нет, она не вырывается, но счастливчику нужно иметь чувство эмпатии и совесть.
  Надетый, наконец, сарафанчик сидит прекрасно. Главное, чтобы ветер не задирал его слишком высоко.
   - Ты обещал ответить на мои вопросы. Не забыл?
   - Устроим маленький семинар после «Норд-Оста».

  Подливая Нине красного вина, сообщаю о том, что в течение вечера нужно будет улизнуть втроем. Ее это не особо вдохновляет.
  Разговор, по самой своей сути, будет эротически окрашен. Для этого нужен особый настрой.
  У нас с Катей он есть, у жены – пока нет. Придется еще немного налить.
   - А где ты предполагаешь освещать тему? Не у костра же. И не в машине.
   - Можно пойти по дороге за парковкой. Наших встретить там весьма маловероятно. Так что, давай выскакивай, а я подтащу Катюшку.

  Девчонки закурили. Совсем пропащие.
   – Так, сначала вопросы или базовая теория?
   – Если можно, вопросы потом. А теорию я уже почитала на сайтах.
   – Тогда немного из нашего опыта. С первыми ребятами мы были знакомы. Решились. Пришли в гости. Посидели. Глотнули.
   – То-есть, все-таки, выпили?
  Нина меланхолично пускает колечко дыма:
   – Не всухую же… Потом расползлись по комнатам.
   – А-а, в разных комнатах. Это другое дело. А то я не совсем уверена, что смогу, когда за мной наблюдают.
   – ... но через час собрались вместе.
  Появляется легкое ощущение, что инициатива от меня ускользает…
   – И вот тут происходит фазовый переход: никаких раскачек и привыканий. Сразу начинаешь нормально воспринимать, что твоя жена стоит голенькая, на каблучках с бокалом вина. Рядом кавалер, который только что ее ублажал. При этом хозяюшка подталкивает, что нечего зависать – нужно еще немного поработать. А тут и супруга рядом продолжила. Когда я это увидел...
   – Да, мужикам очень нравится смотреть. Просто с ума сходят.
   – А женщинам?
   – Лично мне как-то все равно, что они там делают.
   – А вы в клубы ходите?
   – Очень редко и только с компанией. Предпочитаем вечеринки на три-пять пар.
   – У меня, как-то, мелькнула мысль сходить в клуб. Но потом подумала, что если приду одна, то стану просто женщиной-для-всех. Не хотелось бы.
   – Как ни крути, получается «для всех». Даже когда собираешься небольшой компанией, через полчаса уже никого не волнует кто с кем или для кого пришел. Уже даже не интересуешься, кто тебя сейчас. А найти действительно подходящую пару не легче, чем индивидуального партнера.
   – А как со... средствами защиты?
   – Проблемка. Вроде, все договариваются надевать, но баба сама должна следить. Мужички, когда разыграются, уже вообще ни о чем не думают. А у некоторых – просто крайне трепетная сексуальность. У него и так-то не очень срабатывает. А если еще поместить в узилище – фиаско. За такими особенно нужен глаз. Или, если какой-то «стахановец» очень торопится всех осеменить, то одну «штучку» снимает и тут же, без душа, натягивает другую. А оно же скользит, не держится и через минуту соскакивает. Тогда уже начинаешь заниматься самокопанием. Меня этот момент тоже всегда напрягает.
   – А послать на омовение?
   – Можно, но тогда нужно все контролировать. А кайф ловить когда? Обычно посылаешь, если решила сделать минетик – не выношу вкус резины во рту.
   – Это тоже?
   – Конечно. Все, как у взрослых. Естественно, никто не заставляет. Но если ты у него не первая, то многим нужно поднимать.
   – Да... я смотрю, страсти бушуют.
   – На самом деле все эти вздохи и «оргазмы» бабы для своих мужиков разыгрывают – те просто тащатся. А разряжаться приходится дома.
  Опять пытаюсь вставить словечко…
   – Не знаю, как у остальных самцов, но для меня вся эта массовка тоже, в общем, – баловство. Да, заводит серьезно, но апофеоз, конечно, дома.
   – То-то вы там все по пятнадцать раз кончаете.
   – Не все так могут. Но вы ведь, сидоровы козы, тоже выкручиваетесь.
   – Как там мы, несчастные, выкручиваемся?
   – А как все феечки вдруг достали волшебные палочки?
   – О, да... Было нас, наверно, пар...
   – Семь пар.
  Судя по выражению лица и участившемуся припаданию к пластиковому стаканчику, Нину это воспоминание тоже веселит. Катя боится вздохнуть.
   – Может быть... И вот у одной барышни, очень некстати, кончается кавалер. Нет бы озаботиться сиюминутными чувствами дамы – так он начинает размышлять о вечном и объяснять потерпевшей свежие математические модели фьючерсных трендов и эмиссию биткоинов. Да, Лизка сама аналитик, но – вне спальни. Она сталкивает этого поца с постели и хватает первого, до кого дотянулась. Но тот уже тоже – на просушке. Девушка начинает горевать. Джентльмен удаляется и возвращается с вибратором «Hitachi Magic Wand». Хотя, формально, эта штучка считается спортивным массажером.
   – Я о ней читала!
   – Ну, вот. Прикладывает он штучку к девочке, и она начинает успокаиваться. Он знал, и куда, и как.
  Теперь начинаю хихикать я.
   – Она так успокаивалась, что из соседней комнаты... мы в гостинице собирались... на ее спокойное дыхание сбежалась вся команда.
   – Тут еще две девчонки свои палочки достают. Разлеглись втроем. Сильная половина вокруг кровати столпилась – просто ошалели. Потом первая смена передала игрушки второй.
   – А ты что?
   – А я свой дома забыла. Пошла во вторую смену.
  Эта сцена стоит перед глазами…
   – Причем, самой трудиться было лень и она дождалась, пока специалист освободился.
   – Ну и как?
   – Хорошо.
   – Я читала, что эта «Hitachi» действует очень сильно и может ослабить чувствительность при обычном общении.
   – Легко. Злоупотреблять нельзя.
  Я тоже за разумный подход. Мне плевать на остальных, но если чувствительность уменьшится по отношению ко мне…
   – Нужно использовать вместе с мужем.
   – А как «вместе с мужем»? Все же занято, не подобраться.
   – Девушка, вы же не погружаете, а прикладываете.
   – Я понимаю. Но все равно – где же муж помещается?
   – Нин, нужно давать мастер-класс! Например...
   – Так – примолк! С деталями мы без тебя разберемся. Хорошо?
   – Дай оба базовых варианта. Не напутай ничего.
   – Ты не понял или выходишь из-под контроля?
   – Нин, так я не понимаю – это спектакль или нет?
   – В каждом отдельном случае, вроде, спектакль. А в общем... У нас знакомая была. Второй раз вышла замуж. Ну, и муж попытался приобщить. Очень часто инициатива исходит от мужей. Приобщил. Сначала она, вроде как, просто угождала супругу. А через пару лет вошла во вкус. Да так, что купила в Европе домик и сказала, что устроит там свингерский...
   – Опорный пункт.
   – Что-то вроде. Собиралась наезжать туда три-четыре раза в год и устраивать бардачки. Захотелось именно в Европе. Причем, чтобы пары были и русские, и смешанные.
   – Сначала только по сильной половине прыгала. А потом как начала с дамами куролесить...
   – Да, было такое. Но лично мне нужен мужик. В свалке я не против того, чтобы ко мне другие тетки прикасались. Или, там, чего-то делали. Если хотят. Иногда это забавно. Но – мужик первичен.
   – Мне тоже нужен мужик. По крайней мере, пока. Хотя, я имела интересный опыт с женщиной… Была в командировке в Калифорнии. Вечера свободные. Попадается объявление каких-то курсов по развитию эротической чувствительности. Решила сходить. Большая комната. Мягкий полумрак. Индийская музыка. Разбились на пары.
  Меня всегда интересуют детали…
   – Форма одежды?
   – Голые.
   – Партнеры свои или произвольные?
   – Произвольные.
   – Разбивка однополая?
   – Кто как хочет. Ко мне села девушка. Задание было – просто трогать друг друга. Гладить. Нужно было сосредоточиться на своих ощущениях. Так вот: ощущение было весьма необычным.
   – Когда ты или когда тебя?
   – Меня. Это не было чисто сексуальное чувство. Что-то другое.

  По некоторым признакам мне показалось, что девушки хотят поболтать о своем.
  Сказал, что покину их минут на десять. Никто не возражал.
  Отошел. Забрел в замысловатый лабиринт из светящихся бумажных фонариков, выложенных на земле.
  Запахов много, но, все-таки, волшебно доминирует запах гор. Будь воздух на градус теплей – стало бы душновато.
  Громкий звук выступающего в данный момент бэнда отражался от ближайшей горы, создавая неправдоподобную объемность.
  Упала звезда. Летела очень долго. Я загадал желание: пусть Ниночка и Катя заинтересуются друг другом. Даже успел переспросить: «Запомнила?»
  Девушки вернулись через полчаса. Было похоже, что вопросов у них не осталось, однако особого возбуждения не наблюдалось. Судя по всему, семинар был чисто теоретическим и практические занятия не планируются.
  Со словами: «Всё, больше от меня ничего не требуется!» – Нина уходит к Главной сцене. Мы с Катей остаемся вдвоем.
   – Ну что, все выяснила?
   – Насколько это возможно.
   – Поскольку возвращаетесь вы не в обнимку... В общем, Кать, мы даем тебе наш свингерский сайт, и ты начинаешь выбирать себе партнера. Я так понимаю, что ты сейчас по вечерам не очень занята?
   – Реально, не очень.
   – Это займет время. Первый уровень отсева пойдет по стилю писем, в которых тебе будут отвечать, и по фотографиям. Фото желательны с лицом. Но это – как договоритесь. Хотя даже без лица, просто по позе, можно кое-что понять. С отобранными кандидатами поболтаешь по телефону. С самым-самым приемлемым договоритесь встретиться на коктейль или кофе. После чего и примете окончательное решение – to спать or not to спать.
   – То-есть, не сразу в постель?
   – Зависит от темперамента. Есть такие, которые готовы после однократного обмена письмами и десятиминутного разговора по телефону. Причем, согласны и индивидуально пообщаться, и в незнакомую компанию влиться – куда угодно. Да еще предупреждают, чтобы с ними не затевали «бесконечную переписку», потому что на глупости у них времени нет. Но мне кажется, ты приличная девушка и сумеешь немного потерпеть. На встречу можешь пойти сама, можешь с нами – как тебе удобнее.
   – А как мужики реагируют, когда одинокая женщина пишет, что хочет познакомиться для вполне определенных целей?
   – По-разному. Но ты в профайле не сообщай о своем одиночестве. Напиши, что хотела бы вкусить с друзьями этот плод. Может быть, ты замужем и решила развлечься. Или муж существенно старше и мудро отпускает молодую жену попастись в лугах.
   – А такое бывает?
   – С американской ментальностью? Полно. Зарегистрируешься на сайте – сама увидишь. Некоторые вообще пишут, что ищут мужчину, при этом муж будет наблюдать. Кроме того, ты можешь быть разведена, но не одинока и не беззащитна.
  На том и порешили. Кроме того, Нина пообещала дать Катьке сайт знакомств, на котором две наши приятельницы нашли-таки мужей.
  Лечь втроем мне так никто и не предложил. Ну и на заразе же я женился!

  Вернулись к костру. Мои дамы болтали так, как будто обсуждали новый фильм. Мне же совершенно не хотелось говорить. Хотелось действия. Абсолютно конкретного.
  Через какое-то время поймал Катьку и сообщил, что просто не могу не поцеловать ее перед сном. Девушка ответила, что это было бы потрясающе.
  Но судьба-злодейка погнала нас по чужим кострам и к себе мы вернулись только в пять утра.
  Светало. Идти в чужую палатку «целоваться перед сном» было бы грубейшим нарушением конспирации. А репутацией своих женщин Тусовка дорожит.
Ну и ладно. Приедем домой – жене больше достанется.
  Однако, досталось... мне.

  Девять вечера. Час назад вернулись с фестиваля.
  Я уже разгрузил машину. Успели перекусить и сбросить на комп фотографии.
   – Нет-нет, красавица! К компьютеру не пристраивайся. В душ и...
   – Он с Катькой наобжимался, всех наших баб перетискал, а я – в душ? Нагулял аппетит?
   – Естественно. Нагулял и домой притащил.
   – На детский сад потянуло? Она же на пять лет моложе нас!
   – Какая разница? По-моему, ты в общении этого не чувствуешь. Я – тоже. Приобщим девушку, а она нам приведет молодого кавалера – вот и тебе развлекушка.
   – А каково мне знать, что ты трахаешь меня, а видишь ее? А если бы я наобжималась с Пашкой, а потом прибежала к тебе – мол, давай скорей, пока я не остыла? Между прочим, вокруг Катюхи Вовка увивается. И она на него посматривает весьма благосклонно. Неужели ты думаешь, что она тебя предпочтет молодому?
   – Это очень легко проверить.
   – Из-за девушки с молодым соревноваться?
   – Да кто же соревнуется? Молодым везде у нас дорога – даже в Новом Свете. Но и старому коньку оставьте бороздку пропахать. Не испорчу.
   – Я не ревную, но просто не люблю, когда мой муж проигрывает. А ты ему проигрываешь!
   – Да-да, я все понял. Я вас залил и сейчас пойду выключу воду. Вы, кажется, соседка сверху?
  Вот, собственно, как-то так. Все, что нужно, сказано. Все, что требовалось – понято.
  А ведь еще Спаситель предупреждал, что леность – грех тяжкий. Весь наш разговор через нее произошел, поскольку...
  У Нинульки есть всё для уверенности в себе. Включая заоблачное обожание мужа (и это несмотря на ее противнейший характер).
  Когда пару лет назад у нее начал появляться животик, я предложил ходить вместе в зал за углом. Но тут Лень сказала свое слово.
  С моей стороны раз в неделю все еще раздаются тщетные призывы. Чаще нельзя – убьет. Но...
  Каков результат? Она знает, что я вижу. И всё. К спорту мы не приблизились ни на... Вот просто – никак.
  Вполне понятно, что супруга не стремится оказаться в постели рядом со спортивной Катькой.
  Но это лишь одна причина. Есть и другая.
  Соберись мы втроем, проблем с освобождением девчонок от покровов не возникнет, однако общей игры сразу не получится.
  При этом законы постельного гостеприимства никто не отменяет, и начать будет нужно с гостьи.  А что в это время делать жене?
  В любой компании она всегда получает мужское внимание прямо с порога. Часто, даже двойное. Иногда тройное или чуть больше.
  А вот при таком раскладе, когда мы только втроем, скорее всего возникнет чувство дискомфорта. Хотя все могло быть иначе...
  На заре нашего увлечения свингерством мы поняли: свинг, по крайней мере для нас – это не взаимная терпимость, а изысканное лакомство. Но чтобы вкусить от него полноценно, нужно научиться напрямую подключаться к ощущениям партнера.
  Это совсем легко, нужно лишь полное доверие, отсутствие эгоизма и желание поработать над собственной психикой.
  Самоанализ, модификация матрицы восприятия, максимальное развитие способности к эмпатии, метод осознанности, НЛП... Я эту работу сделал за пару лет. О чем, в свое время, и сообщил благоверной.
  Любимая женщина с очаровательным лукавством промурлыкала, что любой серьезный проект заканчивается проверкой. Она мне может в этом помочь…
  В одной знакомой паре дама убыла погостить на родину. Перед отъездом попросила свингерскую братию присмотреть за мужем, чтобы не бегал греться в совсем чужие постели.
  Ниночка предложила помочь, якобы проверить степень моей духовной продвинутости.
  Сказано это было исключительно для дискредитации моей, «наверняка неудачной», попытки самосовершенствования. Сама-то женушка и пальцем не шевельнула для глубинной подстройки к новым реалиям. Себя она всегда удовлетворяла именно в том виде, в котором пребывала в каждый текущий момент.
  Но я был почти убежден, что попытка удалась.
   – Ты хочешь со мной или без меня?
   – А можно без тебя?
   – Речь идет о проверке. Конечно, можно.
  Два тестовых прогона показали, что работа выполнена безупречно. Я полноценно сопереживал жене в дистанционном режиме.
  Пока она отогревала «сироту», дома все мои атомы разгонялись просто до циклотронных энергий.
  Почему только два раза, хотя было время? Даже профессионалки редко испытывают оргазм с клиентами – слишком энергозатратно.
  Короче говоря, достоверно я не знаю, что благоверная переживала на выпасе... Хотя... Своего вибрирующего «друга» она брала оба раза, а он – надежный гарант получения весьма ярких ощущений. А дома ее ждал я, раскрученный как турбина и жаждущий одарить любимую жену дополнительным женским счастьем.
  В общем – моя работа над собой была оценена пятеркой с пятью плюсами... только чтобы прекратить это истязание.
  Две недели Нина и слышать не могла о сексе, даже в самых наивных и трогательных его проявлениях.
  Так вот: если бы она тоже сделала свою работу, то получала бы удовольствие просто от созерцания новой ситуации. Или могла бы вместе с Катькой поиграть со мной: и невинность получила бы первый опыт, и ветераны порезвились бы. В конце сеанса я бы выступил в качестве Волшебника-с-Палочкой.
  Но нет. За все эти годы Ниночка не потрудилась ни убить в себе эгоизм, ни развить способность к эмпатии.
  В общем, идея тройственного союза ей активно не нравится. Она хочет с минимальными усилиями избежать этого.
  Супруга прекрасная артистка и сильный манипулятор. Но мне с ней хорошо. Пусть развлекается.
  На этот раз она решила сыграть роль слегка тормознутой, нахальной и эксцентричной блондинки.
  Можно было бы применить фишку с женской беспомощностью и мужской черствостью. Но мизансцена разыгрывается на подмостках Тусовки. В этих декорациях супруга всегда играет Лидирующую Самку. Подстройка снизу сломала бы стереотип.
  Вступать на тропу конструктивного обсуждения тоже невыгодно. Немедленно выяснится, что кое-кто безответственен и казуистичен. А зачем иконе лишние царапины на окладе?
  Остается именно то, что она и выбрала.
  Если проанализировать агрессию, которой я подвергся несколько минут назад, то…
  Первый удар оппоненту, то-есть мне, был нанесен скалкой. Но оружие рассыпалось в воздухе, не вынеся лицемерия держащей его длани. Мы оба знаем: не важно, где энергия собрана, главное – как она используется. Ниночка собиратель не худший, чем я. К чему строить из себя знатную доярку?
  Следом прилетела педофилическая оплеуха. Тоже несерьезно. Сама же давилась от смеха, рассказывая о полном отсутствии фантазии у двух юнцов лет на пятнадцать младше ее. Они просто окаменели, когда им скомандовали: «Делайте что хотите, но в первую очередь хорошо должно быть мне!»
  Упоминание Пашки – детская попытка удара коленкой в пах моему чувству прекрасного. Это же просто смазливый, липкий и противненький сквернослов. При чем здесь он?
  А то, что мне предпочтут юного Володю...
  Грубое подавление авторитетом: «Куда ж ты, старче, в калашный ряд-то? Остынь! Психолог из тебя никакой. Даже слепому ясно, что ей с тобой нравится только языком чесать. Убалтываешь ты баб замечательно, но это совсем не значит, что тебя хотят. Это я тебе, как женщина, говорю».
  Мадам, бесспорно, является первичным носителем чуждой мне женской психологии. Но и мужской опыт чего-то стоит: Катька ляжет со мной где угодно. По крайней мере, сейчас.
  В общем, я огорчен Ниночкиной халтурой. Только что мне явили полное неуважение – мол, столь непритязательному зрителю и так сойдет.
  В ее бесталанность я не верю.
  Слегка расстроенный, рву билет и ухожу из зала.

  Чем опустевшие кресла опасны для Примы?
  По сути, я интроверт. Хотя ни в одной из наших тусовок это никому даже в голову не придет.
  Моя общительность – чистая видимость. Данная имитация потребовалась в самом начале семейной жизни. Для Ниночки. Она ультимативно заявила, что если, приходя с ней в компанию, я не буду участвовать в общей остроумной беседе, а продолжу тихонько забиваться в угол дивана и засыпать, то... лишусь молодой жены, которая для многих является офигительно лакомым кусочком. И аморалку ей никто не пришьет, поскольку она будет разведенкой. Единственный плюс для меня в такой ситуации – можно будет не пить ряженку.
  И что возьмешь с молодой дурочки? Пришлось создать имидж компанейского парня. Теперь удерживаюсь в нем без усилий.
  Однако при неблагоприятных внешних обстоятельствах я легко погружаюсь в себя.
  Здесь всегда штиль и совсем не скучно. Остающихся вовне обидчиков не осуждаю. Я о них просто забываю. Ко мне не долетают глубинные бомбы и тем более, слова.
  Погружение обычно длится дня три-четыре. Когда внешняя среда становится благоприятной для моей радостной жизнедеятельности – выползаю наружу. В прекрасном настроении. Мне не нужны ни объяснения, ни, тем более, извинения. Именно в такие моменты жена говорит, что я – зазнавшийся, обкуренный коала.
  При этом жизнь, по крайней мере наша, упорно демонстрирует, что союз блондинки и медведя – не самая плохая брачная комбинация.
  Почему жена в таких райских условиях не разряжается через день?
  Хотя бы потому, что ей это не нужно.
  Но главное – Нина плохо переносит, когда я обхожусь без нее. Даже если просто присел в своей внутренней кают-компании.
  Еще один нюанс: мое начавшееся погружение нельзя остановить – это не постепенный процесс, а мгновенное падение в бездну.
  Вот и в этот раз: отдыхал я положенных четыре дня, после чего меня подцепили сачком и легко выдернули на свет. Это ведь только в момент нырка я неподъемной тушей ухаю в Марианскую впадину. После третьего дня меня, обычно, можно найти в небольшом аквариуме в спальне.
  Декомпрессия традиционно была проведена с помощью секса, приправленного разнообразными милыми, так любимыми мной, «извращениями».
После чего пришлось заняться делом: через неделю Тусовка на несколько дней уезжала на необитаемый островок и нужно было начинать собираться.

  На обустройство лагеря требуется часа три. Поставить палатки, организовать питание, выполнить обряд Начального Возлияния, запустить генератор и накачать матрасы, повесить веревки для сушки полотенец. В завершение мы растягиваем большой тент, под которым, в случае непогоды, легко укрывается вся Тусовка вместе со столами и стульями.
  После этого вся организованность исчезает, и мы растекаемся по территории веселой бесформенной массой. Не считая сменной бригады, ответственной за кормежку.
  В какой-то момент мы с Ниной – выкупавшиеся, уже слегка пьяненькие и веселенькие – оказались в компании Кати. Девушки закурили. Я приложился…
  Катя зарегистрировалась на свингерском сайте, который мы ей посоветовали. Написала буквально следующее: одинокая женщина испытывает волнующее чувство легкого любопытства в отношении свинга.
  В течение первых двух часов (!) пришло около двадцати пяти писем. Писали и простые ребята, и высокооплачиваемые профессионалы... Холостые, женатые... Светлые, смуглые, темнокожие...
  Русской даме обещали доставить неземное удовольствие как индивидуально, так и в любой компании. Был шанс узнать, что такое ласка джентльмена, окончившего Гарвард, или попасть в твердые руки зрелого мачо. Нашлись и потрясающие собеседники... И обладатели членов, разрывающих обезумевшую от экстаза женщину, как минимум, на три части – женский орган любви напополам и голову сносит неизвестно куда. Стиль отношений предлагался от от беспредельно легкомысленных до предельно серьезных.
  Катины интонации были весьма ироничны, однако чувствовалось, что отзывчивость мужской аудитории ее серьезно заводит.
  Вскоре выяснилось, что в Калифорнии был опыт не только с женщиной, но и с чернокожим красавцем, который довел ее до исступления. В чем секрет такого успеха Катя объяснить затруднилась.
  Мы порадовались такому успешному старту – и это при «пустом», без фотографий, профиле.
  Решили, что в ближайшее время нужно устроить фотосессию. Сделать как относительно «приличные» снимки для открытого доступа, так и откровенно волнующие для публикации под замком. Может быть, даже с нашим с Ниной участием.
  Для реализации плана от нас требовалось выкроить время,  а от Кати – купить красивую венецианскую полумаску долларов за пятьсот – не слишком шикарную, но достойную.
  Остаток вечера провели в общей компании. Выпивали, купались, подергивали струны, пели. Пощипывали, поцеловывали и обнимали наших женщин. Наслаждались природой.
  Мы с Катей старались, чтобы знаки внимания, которые мы оказываем друг другу, не выбивались из общего фона. Тем не менее, когда около двух ночи все стали расходиться, супруга сказала:
   – С вами все ясно. Дай бог, чтобы только мне. Катька, забирай, но не очень надолго – не могу заснуть, пока его нет дома. И сначала пусть выгонит из нашей палатки всех косиножек и мотыльков.
  Незаметно «перепутать» в темноте входы в шалаши, стоящие на самой периферии, было совсем легко. Оставалось лишь, как на атомной подводной лодке, соблюдать правила акустической маскировки.
  Через час я нашел правильную палатку, пребывая в самодовольно-мужском настроении.
   – Ну, наконец-то, молодожен. Только ко мне не приставай. Твои отлучки меня никогда не заводили. Как у вас с Катькой, все нормально?
   – Что ты считаешь нормой в данный момент?
   – Девушка удовлетворена?
   – Похоже, ты сама – девушка, наглотавшаяся любовного чтива. Ну как можно удовлетворить даму на первом свидании, на маленьком надувном матрасике? При условии, что жена кавалера смотрит на секундомер в соседней палатке. Ко всему прочему, нельзя издать ни звука.
   – Ну, хоть ты-то сам?
   – Пользоваться оргазмом единолично – аморально.
   – Так что ты там делал целый час?
   – Сначала честно пытался подстроиться. Учитывая, что девочка явно изголодалась, это было уже неплохо. Потом почувствовал внизу чьи-то пальчики – они пыталась добавить кому-то маленькую дополнительную радость. Выяснилось, что муж очень болезненно относился к подобным вещам. Не говоря уже об использовании вибратора. Я сказал, что со мной таких смешных проблем не возникнет. Девушка должна пользоваться всем, что делает ее жизнь максимально запоминающейся. Чуть приподнялся, облегчил доступ. Потом положил коленки себе на руки... ну, ты понимаешь. Тут мы окончательно развеселились. Ты знаешь, что звукам, издаваемым женщиной, я верю не всегда...
   – В смысле плача?
   – В смысле оргазма тоже. Но один из невербальных индикаторов сработал четко. Правда, при определенной подготовке, его можно имитировать. Хотя, зачем это нужно в данной ситуации? А вот соски могли бы быть чуть-чуть потверже. Поэтому я не совсем понимаю, на чем мы закончили. Но, в любом случае, девушка выглядела изрядно утомленной.
   – Мы тут немножко поболтали... Она серьезно интересуется всякими нетрадиционными вещами. Неплохо осведомлена. Очевидно, у них разлад уже очень давно. Но!.. Мне с ней неинтересно. В ней нет чертовщинки. Кругозор есть, но уголька, кажется, нет.
   – Может быть, она на газе работает.

  Еще лет пятнадцать назад многие американцы считали весьма здравой идею перенести все производство за океан. Например, в Китай. Не пристало величайшей демократии всех времен и народов горбатиться у станков или в шахтах. Ей надлежит царственно управлять мировыми финансовыми потоками. В крайнем случае – сутулиться перед компьютерами.
  Теперь весь мир просто утопает в китайском ширпотребе.
  Своей идиотской стратегией Штаты здорово подвели нас с Катей.
  Походное надувное ложе, пригревшее нас, было изготовлено именно в Поднебесной. Не выдержав даже часа не самого безбашенного секса, оно  начало с угрюмым восточным упорством спускать. К утру девушка, фактически, валялась на земле.
  Продрыхнуть до полудня, как принцесса, она смогла лишь потому, что была переложена на перину из трех хорошо взбитых спальников.
 
  Катя работает в компании, создающей программное обеспечение для промышленных гигантов.
  Иногда у этих монстров возникает несварение, и тогда к ним выезжает маленькая команда больших специалистов.
  Наша подруга руководит одной из таких групп.
  Она уже не пишет код, но прекрасно разбирается в проблемах и может точно расставить привезенные «иглы» по нужным акупунктурным точкам. Пока команда «лечит» систему, Катя лично работает с руководством заказчика, снимая напряжение и недовольство.
  Большую часть рабочего времени приходится проводить в командировках: лимузин к подъезду, быстрый трансфер в аэропорт, несколько часов полета.
  Вдали от дома она предпочитает останавливаться в отелях «Marriott».



                4.6. Милые бранятся...

   Пролетело лето. Отжелтела осень. Подходящего кавалера Катя так и не нашла. Зато наконец появилась возможность провести долгожданную фотосессию.
  Не то чтобы Катина свингерская страничка исстрадалась без провоцирующих фотографий. Просто мы все сошлись во мнении, что такой шанс нужно использовать по максимуму: нам с Ниной пополнить семейную коллекцию эротических снимков, Кате – начать свою.
  Кстати, свою страничку наша подруга не посещала месяца полтора. Это сразу бросается в глаза, как только заходишь к ней «в гости».
  На вопрос «почему» – ответила уклончиво, что совершенно на нее не похоже.
  Судя по всему, одинокой даме сыпались такие предложения, которые не то, что принять – читать невозможно. А ведь я предупреждал: не пиши, что одинока! Рекомендовал: «Мадам замужем и просто хочет немного порезвиться. Причем, с парой близких друзей». Если кому-то будет положено узнать, что девушка в поиске – об этом можно прошептать на ушко.
  Ну, что уж теперь.

  Поскольку у Катюшки дома порядка и пространства не больше, чем у нас, я предложил провести мероприятие в каком-нибудь уютном мотеле с вполне определенным интерьером.
  Декорации требовали серьезного подхода. Ню-фотосессии, с двумя эффектными дамочками и профессиональным светом, на дороге не валяются. По крайней мере, у простых любителей красивых кадров.
  Потратив пару вечеров на разведку, можно высмотреть что-то приемлемое.
  Однако долго ездить не пришлось – по причине Катиного «платинового» статуса в сети вышеупомянутых отелей Mariott. В данный момент на ее счету возлежали, подрагивая длинными ресницами, восемь бесплатных ночей в номерах «Люкс».
  Осталось три дня. За это время нужно успеть многое.
  Кате – зарезервировать где-то поблизости номер в стиле «ретро» и собрать несколько смен нарядов. В том числе из арсенала, используемого для любительских спектаклей Тусовки.
  Нинульке – перебрать наш костюмерный сундучок.

  Прекрасно известно, чем заканчивается увлеченное копание женщин в сундуках с нарядами.
  При этом, заботой лишь о себе супруга не ограничится. В таких ситуациях у нее разыгрывается фантазия.
  Остальные участники фотосессии могут брать себе что хотят, но съемка начнется совсем не с того, о чем они думали.
  Слезно просил жену не терять хотя бы остатков чувства меры. Но разве мужские слезы хоть раз останавливали серьезную женщину?
  Последнее, что я запомнил перед тем, как сознание начало отключаться – гора каких-то очень нужных тряпочек, а сверху – три разноцветные вуальки, четыре шляпки начала прошлого века, бижутерия россыпью, два изысканных женских мундштука (ровесники шляпок), серебряные подсвечники, кальян, садистский хлыст для мазохистов, два огромных веера, тайский солнечный зонтик...
  Очнувшись и поняв, что процесс далек от завершения, я поспешно заявил, что хочу положить конец разгулу феминизма. Поэтому от себя добавляю античную кобуру от «Парабеллума» на широком кожаном поясе (сам парабеллум обошелся мне на аукционе в $4500). Этот гарнитурчик прекрасно смотрится с черными чулками на резиночках и красными шпильками. Проверено. Можно даже обойтись без трусиков и погон.
  Подумав, присовокупил настоящую толедскую шпагу возрастом в два века и французский штык типа «ятаган», изготовленный, если верить выбитым клеймам, на одном из французских арсеналов в 1874 году.
  Примечательно, что оба клинка в прекрасном состоянии, если не считать весьма специфической изъеденности колющего острия на длине примерно, сантиметров двадцать пять. Кровь все-таки нужно вытирать более тщательно. Допускаю, что в свое время встречи с этим реквизитом создали кому-то серьезные проблемы. Может быть, даже несовместимые с жизнью.
  Мой волюнтаризм вызвал у супруги неподдельное встречное изумление и даже временную неподвижность. Однако полной остановки удалось достичь лишь сообщением, что я пошел в подвал за колоритнейшей трехлинейкой с примкнутым штыком.
  Превосходный экземпляр – не китайской и не болгарской сборки, а родной, российской. А именно – Ижевский Завод, знаменательный 1937 год. Поэтому качество – отменное. Да и за стволом ухаживали надлежащим образом.
  Кстати, из-за этого качества... Лесные стрельбы показали: если у противника в руках трехлинейка, прятаться за тридцатисантиметровым деревом бессмысленно – на сотне метров пробивает навылет.

  Но ведь всю эту красоту, включая девиц, нужно и осветить достойно. Придется потратиться на хороший источник контрастного света. Наших обычных софтбоксов явно не хватит.

  Хотя креативности нам не занимать, на всякий случай решили полистать эротические фотосайты в поисках идей.
  Сидим за двумя компами. Копировать не планируем, но вдохновение черпаем.
   – Что-то у меня не очень идет.
   – Как это «не очень»? У тебя что здоровая фантазия?
   – По крайней мере, не такая болезненная, как у вас, маньяков. Боюсь, это будет чистое ****ство.
   – Чистого не получится. Мне не часто выпадает случай снимать «ню» с двумя дамами. Блинство будет отягощено фотосессией.
   – Реально это выльется в то, что ты будешь повсеместно трахать Катюху, а я – бегать за вами с камерой.
   – Так не будет, не волнуйся.
   – Но мне интересно снимать именно это.
   – Быть по сему. Твои запросы фотохудожника будут максимально удовлетворены. Особенно, если они совпадают с моими устойчивыми сексуальными отклонениями. Кстати, нужно где-то взять второй аппарат. Могут получиться хорошие кадры голой дамы, снимающей другую обнаженку.
   – У Катьки есть.
   – Не подходит – у нее «мыльница».
   – Ну и что? Не мелочись.
   – А впрочем, в этом что-то есть: одна блондинка устраивает фотосессию другой – с профессиональным светом, крутой треногой и «мыльницей». Определенно, может сыграть!

  Пятничные вечера всегда прекрасны. Сегодняшний особенно, потому что будет наполнен женской наготой, хорошим вином, изысканным интерьером небольшого колониального отельчика… И искусством фотографии.
  До Рождества остается меньше недели, снег выпал волшебный, как в детстве. С реальностью связывает только то, что на работе пришлось задержаться на час.
  Жена взяла отгул. Она не любит торопиться, если дело связано с обнажением.
  Выспится. В течение дня, под ликерчик и сигаретку, у пристрелянных мастеров будут сделаны маникюр, педикюр и прическа.
  На два часа запланирован визит в салон к Марианне. Главную интимную зону Нина доверяет только ей. Это та косметическая процедура, которую мне никогда не дают наблюдать. С непонятным упорством на обозрение выставляется только конечный результат. Правда, он всегда стоит этих ста пятидесяти баксов.
  Остаток дня будет потрачен на доработку нарядов и, если время позволит, на валяние перед телевизором. Найдет канал, по которому крутят фильмы пятидесятых. Там женщины все еще остаются женщинами. В семьях по три-четыре ребенка. На экране не увидишь и не услышишь ни единого «фака»...

  В восемь вечера мы затормозили перед нужной многоэтажкой в приличном районе.
  Минут через пять из подъезда весьма благообразно появилась Катя. В сопровождении средних размеров чемоданчика на колесах. Значит, к нарядам отнеслась серьезно.
  Портье почтительно пожелал деловой американской женщине удачной командировки. Мило улыбнувшись, она кивнула на нас – сегодня просто отдых с друзьями.
  Чемоданчик достается мне. Стража ворот это не расстраивает. Свои два-три «грэнда» чаевыми – за те пять лет, что девушка здесь живет – он уже получил. Кожаная ручка чемодана хранит тепло женских пальцев. Наслаждаюсь. Еще мне достается поцелуй. Язычок успевает сообщить, что это не просто приветствие, но аванс. Наслаждаюсь. Катя уже в машине. Герметизация коллекции бабочек. Пять, четыре, три...
  Тихая музыка. Зеленоватая бутылка «Cinzano» начинает знакомство с миром людей.
  Кстати, если кто забыл: в седой русской древности последними приготовлениями перед дальней дорогой были ритуальные чарки, число коих могло превышать десяток. Мне же от щедрот дозволен был лишь укороченный вариант: «на ход ноги», «на посошок» и «стременная». «Заворотную» Нина зажала.
  Бутылка у меня мягко, но решительно изымается и отправляют туда, где она нужнее.

  Салон наполняется ароматом французских духов, вермута и негромким женским смехом. В воздухе конденсируются едва уловимые капельки феромонов.
  Мы в тридцати милях от Нью-Йорка. Вдали от его бестактно орущей, слепящей, всепроникающей рекламы, неугомонной и липкой, как невоспитанный ребенок.
  Вдали от бетонно-стеклянного аквариума, в окнах которого никогда не гаснет свет. Как в роддоме. Только рождаются там не маленькие дети, а большие деньги...
  Вдали от зомбированных толп предпраздничных туристов, ищущих в Столице Мира новых, до селе не изведанных, впечатлений...
  Мы в тридцати милях от Нью-Йорка. Вокруг – ночная американская глубинка. Узкая – аккурат двум машинам разминуться – хорошо очищенная полоска асфальта. Редкие, будто нарочно рассаженные подальше друг от друга, принаряженные домишки утопают в пушистых рождественских сугробах. По одному они неспешно выплывают из мрака, приветствуют нас, не открывая глаз – и тут же прячутся обратно. В зеркале снова непроглядная темень.
  Глубинка засыпает рано. Полная иллюзия, что на дороге – а может, и во всем мире – мы одни.
  Но ощущениям доверять опасно. В сказочном сугробе может тихонько сидеть сказочная же сволочь с выключенными фарами. Она внезапно врубит свои мигалки и остановит тебя за малейшее превышение скорости. Тут же пронюхает, что пассажирки честно поделились с водителем вермутом, а вот четверть бутылки коньяка он по-тихому съел сам.
  В общем, сказка может иметь весьма недобрый и дорогостоящий финал.
  Поэтому звезды проплывают над верхушками стоящих стеной молчаливых деревьев нарочито медленно.

  Через таинственные кованые ворота бесшумно въезжаем в старую аллею. Снег мягко поблескивает в лунном свете. Машина еще пару минут катится к едва светящимся вдали окошкам и наконец останавливается. Сонно вздыхает. Выключает фары и двигатель. Как лошадь, мгновенно засыпает стоя. Ее день закончился. Мы можем делать все, что хотим.
  В уютном двухэтажном здании отеля, как и в воротах, нет и намека на модернизм. В небольшом фойе полумрак. Огромное зеркало в резной деревянной раме. Четыре мягких кресла вокруг пары журнальных столиков. На стене впечатляющих размеров оленья голова. Судя по всему, олениха, пока не стала вдовой, изменяла мужу направо и налево. На красно-зеленых ковровых дорожках ни соринки. Негромко потрескивает камин.
  Мы с Ниной устраиваемся в креслах. Катя направляется к рецепции.
   – Добрый вечер, мадам, – доносится до нас. – Чем могу быть полезна?
  Катя называет свое имя.
  Компьютер, чуть подумав, выдает девушке-администратору информацию о нашей брони.
   – Мадам...
   – Нет-нет, спасибо. Ничего не нужно... Одной большой кровати вполне хватит...
  Заполнять ничего не требуется. Откуда-то сбоку неслышно появляется великовозрастный «бой» с тележкой. Пять долларов, которые «мальчик» получит в номере, позволяют немедленно забыть о багаже.
  Вещи до поры покоятся в сумках – будто в сжиженном виде под высоким давлением. Через полчаса все это будет распылено и легко заполнит объем двухкомнатного номера.
  Два десятка наманикюренных женских пальчиков украшают стол деликатесами. Бутылка шампанского уже мерзнет в ведерке со льдом.
  Тихая музыка. Полумрак. Вопрос о существовании рая на земле кажется абсолютно надуманным.

  Но все хорошо в меру.
  После лёгких закусок и пары бокалов поднимать градус настроения уже рискованно – у моделей может возникнуть крамольный вопрос о необходимости самой съёмки.
  Переход к рабочей части вечера начинается с того, что с дам, копошащихся в тряпичном богатстве, слетают даже трусики. Не ради разврата. Просто по пути девушки успели понять, что обязательно должны быть снимки с задранными платьями и цветовые диссонансы здесь недопустимы. Особенно в тех местах, на которых взгляд непроизвольно задерживается дольше всего.
  Трудно всем. Им – определиться с образами. Мне – сдерживать тактильные порывы, что, если честно, не очень-то и получается.
   – Нет, так работать невозможно! Катька, он нас будет лапать, пока не запутается в проводах и не грохнет треногу с аппаратом или какой-нибудь осветитель... Так, маньяк – слушай сюда. Мы отдаемся тебе на две минуты. Постарайся прийти в чувство. Делай что хочешь, только не пытайся никого трахнуть и не мастурбируй. Кать, приемлемо?
   – Вполне.
  Жена демонстративно берет мои “Citizen”. Картинно выгибается, подставляя попку. Сама, как кошка за бантиком, начинает следить за секундной стрелкой. Катя с интересом следит за ситуацией.
  Я не успел даже облизнуться...
   – На раздумья дополнительное время не дается.
  Закрепляю ошибку, пытаясь повторно увлажнить пересохшие губы...
   – Ясно. Жена нас не интересует. Кать, участвуешь?
   – А как же.
  Девушка допивает свое шампанское, делает два шага и становится досягаемой.
   – А за грудь можно?
   – Тебе – все, что угодно.
  Я почти дотянулся...
   – Время. Начинаем работать!
  Часы возвращаются на комод.
  Все-таки когда-нибудь я ее задушу!

  Начинаем с американского «кантри». Снимки одиночные, парные, танцы, девичьи игры с использованием всей мебели (правда, без постели), задирание подолов, легкий намек на женскую бисексуальность. Разные варианты освещения.
  Потом – то же самое в исполнении двух дойчландских «гретхен».
  Бесконечные переодевания, перевоплощения, микровозлияния...
  Далее – советское ретро тридцатых... Распутные секретарши... «Кот» и две девочки... Полуодетые амазонки фотографируют друг друга (степень обнаженности и сексуальные предпочтения участниц варьируются в весьма широких пределах) ... Две блондинки помогают друг другу примерять белье... Они же – в переполненной пеной ванне.
  Потом какая-то вспомнила, что видела фото, где на сосок капает расплавленный воск. У нас в подсвечнике как раз горели три длинные, закатно-красные свечи.
  Я предупредил, что концлагерная эстетика – не мое. В ответ раздались возмущенные крики, что, если я ничего не смыслю в современном искусстве, так хотя бы должен слушать, что говорят умные – язык не поворачивается так их называть – «люди».
  Оказывается, всем, кроме меня, ясно: Ниночка снимает, а капаем на Катьку. В кадре требуется мужская рука. Такой кадр нужен обязательно.
  Катька орала громче Нины.
  Я возразил, что тут нужна рука именно настоящего мужчины, а не такого слюнтяя, как я. Мне ответили, что настоящих и днем-то найти проблематично, а после полуночи... Короче, все должно быть по-честному: они не строят из себя целок, но и я не пытаюсь имитировать способность мыслить самостоятельно.
  Потянул время, уныло промямлив, что бесплатно пытать не буду – пусть за Катьку дают выкуп. Два «лимона». Девки сказали, что у них есть знакомые сомалийские пираты и мне заплатят. Когда поймают.
  Покапал себе на тыльную сторону ладони. Действительно – не смертельно.
  Первые капли упали не совсем туда. На меня прикрикнули, чтобы не умничал: сказали на сосок – значит на сосок.
  Сложил пальцы колечком прямо над центром мишени, чтобы капало на руку и дальше уже стекало подостывшее. Номер не прошел.
  Ну, дуры пьяные – сами напросились!
  Неладное заподозрил после третьей капли. После того, как эта мазохистка очень сильно потянула на себя свечу. Пришлось пойти на компромисс: свечку удержал, но свободной рукой постарался переключить внимание истязаемой на традиционные формы стимуляции. Идея оказалась очень плодотворной. Но тут не выдержала жена.
  Нина стала лавинообразно заводиться и почувствовала, что теряет контроль над ситуацией и собой.
   – Всё, огнепоклонники – снято! Мы сейчас отель, на хер, спалим! Шайтан, персты из девицы вынимаем – чай, не солонка. Быстренько разливаем остаточки «Мерло» ...
  Катя еле успела разлепить ресницы, как Нина начала осторожно отклеивать воск. Глаза закрылись опять, тело выгнулось… с ним что-то происходило. Жена зачем-то стала одной рукой смахивать с соска реальные или мнимые восковые крошки, а второй дотянулась туда, откуда только что изгнала меня. Тут Катя просто полыхнула.
  Жена отдернула руку. На мгновение застыла. Взяв подругу за плечи, быстро поцеловала в губы...
   – Кать, извини. Не сегодня.
  Поцеловала еще раз. Медленнее. Залпом осушила бокал.

  У нас еще оставались нетронутые наряды. Но к трем часам ночи, после шестичасовой съемки и кое-каких переживаний, мы окончательно выдохлись.
  Из последних сил допили бутылочку «Риохи» под сыр, присев на краешек последней съемочной площадки – огромной кровати.
  Девчонки абсолютно голенькие и жутко усталые.
   – Ну, что собрались и поехали? Или здесь доспим?
   – Нин, ты головой-то пользуйся: нам только реквизит собрать – час потребуется, как минимум. А в четыре я просто засну за рулем. Ну, и вообще...
   – Даже так? У тебя хватит сил на «и вообще» с двумя дамами? Я горжусь тобой.
   – Ни один мужчина не должен упускать такой шанс...
   – Просто созревающий юнец бойцовой породы. Дадим шанс?
  Вопрос обращен к Катерине.
   – Если получится. Можно попробовать.
   – Хорошо. Но тут нужно чувствовать тонкую грань между просто «дать» и «дать шанс». Ты ее чувствуешь?
   – Не уверена.
   – Не волнуйся – я чувствую... Так... Легла на тот край кровати. Ножки не сдвигаем... Я – на этот. Посредине – место для нашего господина.
  Старлетки раскатываются по краям. Ниночка тут же демонстрирует слегка помятой и растерянной Катерине как именно нужно «не сдвигать ножки». У той уже вообще восковая гибкость – и телесная, и ментальная.
  Жена говорит на языке, недоступном второй участнице, но прекрасно понятном мне. Можно даже сказать, что мне грубят...
  Катя изначально не входила в ее планы. Чтобы пресечь возможные уговоры, супруга нежно вкалывает мне фразочку: «Ты будешь Катю повсеместно трахать, а я – бегать за вами с камерой».
  Мое Небесное Создание знает, что я прекрасно осведомлен о хрупкости его ангельских настроений, а значит, больше даже не заикнусь об этом, коль скоро появилась надежда на «клубничку».
  В то же время много раз проверено: если некомплектная дама не вызывает у моей половинки интереса – я бессилен. Не могу броситься на «прекрасную незнакомку» при неустроенной жене. Не могу заняться женой, укладывая гостью в абсолютно идиотское положение. Смешно, но этот этический ступор оставляет мой замок реально беззащитным – разводной мост не поднимается.
  Что открывается взору со смотровой башни сейчас? Нина подавила свой нечаянный импульс. Раскатала иньскую биомассу по краям постели. Значит женской игры, все-таки, не будет. Мы только что видели, да и вообще знаем, что если «розовая» партия и начинается, то совершенно в других позициях, с другими интонациями и губы в ней пересыхают не у меня.
  Благоверная элегантно соскочила сама и сдернула подружку.
  Тупой самцовостью изменить ничего нельзя. Любая попытка что-то исправить будет выглядеть смешно и жалко. Вот мерзавка! Хитрая и наглая!
   – Олег, мы смиренно лежим и ждем. Сам выбираешь с кого начать. Начинаешь на счет «три». Не позже. Считаешь тоже сам. Кать, дай мне с тумбочки кусочек сыра с крекером.
  С остатками коньяка в руке я стою на коленях между ними.
   – Позвольте вступительное (оно же – заключительное) слово. Я провел замечательный вечер с двумя звездами подиума. Но подобные звезды, по определению, не могут быть неискушёнными девочками. Вы наверняка уже просканировали мужчину с телом молодого леопарда. И конечно, отметили абсолютно политкорректное, то есть, недееспособное, состояние его главного, после головного мозга, органа. Органа, по самой своей сути предназначенного для агрессии и вторжения...
   – Короче, Склифосовский.
   – Дама слева – попрошу не перебивать. В основном, я сейчас обращаюсь к культурной части аудитории. Катюш, очень сожалею, что несмотря на долг джентльмена... А также свои многократные, не очень чистые намеки и твое благосклонное к ним отношение...
   – А я так надеялась...
   – Понимаю. Но когда меня ставят равноудаленно от двух стогов сена, я абсолютно обуриданиваюсь. Прошу прощения у прекрасных дам...
   – Склиф, ну спать же хочется! Всем все понятно. Ты живой человек и не более. Никаких претензий. Целуй нас в лобики и туши свет.
   – Да, ситуация вошла именно в эту фазу. Будет исполнено!
   – А я так надеялась...

  Сквозь дюймовую толщину шторы не проникает ни кванта света. Даже адаптировавшиеся глаза беспомощно вязнут в жирной темноте.
  Кровать огромна. Где-то справа лежит самый наглый и жестокий член коллектива. До него достаточно далеко, но, судя по дыханию, ко мне повернулись спиной. Значит, любые поползновения просто подтвердят мой беспринципный плебейский эгоцентризм.
  Там или смертельно хотят спать, или слегка дуются. «Слегка», потому что все идет, в общем-то, по их сценарию. Кстати, этот «сценарий» может породить у Кати оскорбительные для меня сомнения в том, кто в нашей с Ниной постели главный.
  Да, поведение моей дамочки охренительно интриганское. Поэтому меня не будет мучить совесть. Пусть знает, что излишняя самоуверенность может и подвести. Ведь она даже не сочла нужным сократить дистанцию и зафиксировать меня. Не в смысле болевого удержания, но хотя бы просто положив сверху ногу. Не говоря уже о том, что можно было бы, чисто по-человечески, проверить – не блуждают ли где мои натруженные фотоаппаратом руки и, если что... составить им компанию.
  Лампа погасла минут пять назад.
  Катя лежит на спине. Дотягиваюсь до дышащего живота. Мою руку тепло прижимают. Опускаюсь ниже. Пытаются препятствовать, но совсем слабо. Хочу ощутить влагу. Она не могла остыть.
  Сопротивление становится серьезнее. Даю понять, что действительно этого хочу. Мне уступают, но тихонько подкатываются и шепчут...
   – Олег, ну не нужно. Спи. Тебе необходимо отдохнуть.
   – Обстоятельства изменились.
  Беру ее руку и кладу на... Если избегать вульгарности, на ощупь это, наверное, воспринимается, как длинно купированный хвост эрдельтерьера. Конечно, не такой лохматый, и не так сумасшедше виляющий в ответ на ласку...
   – Ой...
   – Стога перестали быть эквидистантными.
   – Мы разбудим Нину.
   – Думаешь, она спит? Вставай, пойдем.
   – Куда?
   – В ту комнату.
   – Зачем?
   – Чтобы не мешать моей жене. У нее был сегодня трудный день.

  Галантно прикрываю за нами дверь. В этот момент сгорают тормоза. Хлопаю по ближайшему выключателю. Подхватываю даму на руки и забрасываю на красный диван. Она падает в позу «карт-бланш». Чтобы войти, к ней даже не нужно прикасаться. Хвост сам все находит. Вонзается. Проваливается. Мгновенно соскальзывает в самую преисподнюю. Диван не очень широкий. Одна моя нога стоит на полу. Сейчас не до нее. Преисподняя неистовствует!
  Замечаю, что голова девушки начинает упираться в подлокотник. Сейчас... еще чуть-чуть... Голова неестественно сворачивается набок. Что за митьковщина! Почему она молчит? Я же ей шею сверну!
  Задерживаю дыхание. Перемещаю тело на середину. Оно снова может быть подвергнуто интимным отношениям. Диван раскладной. Поднимаю сиденье вместе с барышней, безропотно скатывающейся в углубление. Щелчок. Опускаю. Теперь места хватит. Отдохнула… Пусть постоит на коленках. Эту тонкую талию очень приятно держать...
   – Выключи свет.
   – Зачем?
   – А если Нина войдет?
   – Едва ли. Но если войдет – значит решила присоединиться.
   – Олег...
   – Она прекрасно понимает, что сейчас происходит. И неужели ты думаешь, что я могу ее хоть чем-то серьезно огорчить?
  Накал страсти восстанавливается. Снова не до разговоров.
  Ноги на плечи... теперь набок... снова «миссионерка» ...
  Катя задыхается. Вся мокрая. Пошла огромными красными пятнами...
  Но у нее ничего не получится. Расслабиться она не в состоянии.
Перехожу на лирический темп. Меня сжимают. Раз. Второй. Сильно. По всей глубине. Может быть, Катя думает, что я думаю, что...
  Нет, я не обольщаюсь – это не кульминация. Подсохший гейзер хочет отдохнуть. Его нужно покачать, погладить, поцеловать и отпустить спать.
  Снова закрываю за спиной дверь.
   – А что так быстро? – раздается из темноты. – Муж, ты меня не позоришь?
   – Я порождаю острую зависть к тебе.
   – Кать, с тебя два мужика.
   – Нин, не волнуйся – отловим и вручим.
   – Ты-то будешь отдавать натурой. Это именно с Катюшки.
   – У меня сейчас только один и то чужой.
   – Не разыгрывайтесь на переменке, а то не уснете на уроке.
  Минут через десять я был окружен ровным сопением с обеих сторон. А через пятнадцать услышал и свое.

  Проснулись не очень рано, но успели на утренний кофе у камина.
  Окружающим было совершенно очевидно, что наша троица совсем не выспалась. Но что они понимают в эротической фотографии?
  Нина была слегка кисловата. Катюшка по этому поводу нервно ерзала.
  Меня отправили добывать сливки. Не спешу. Даю время. Издали ухватил кусочек фразы: «Да нет, Кать, все нормально. Просто если недосплю, да еще переберу – голову прихватывает. А по поводу своего Кобелино уже давно не волнуюсь. У меня же его «эти самые» в кулаке зажаты – он отбегает ровно настолько, насколько они тянутся. У тебя наверху какой-нибудь таблетки нет?.. Вот и прекрасно».
  По интонациям чувствую: как только голова у жены пройдет, она постарается, чтобы поболела у меня.

  Хворь прошла сразу же после прощания с Катюшкой. Надо попробовать перехватить инициативу и все закончить до приезда домой…
   – Чтобы сэкономить немного времени я начну за двоих, а ты продолжишь. Начинаю... «Это мы надулись?» – «Надулись». «Я даже понимаю почему» – «Вот скажи: Катьку что, никак нельзя было не трахать?» «Нельзя...» Продолжай.
   – А почему нельзя?
   – Это вопрос или твоя партия?
   – Вопрос. Почему меня снова нужно было ставить в позицию дуры? Первый раз – на острове. И вот – опять? Почему нужно было обязательно портить вечер?
   – Мне вечер до сих пор нравится. А по поводу «нельзя» ... Во-первых, нельзя не трахать, если можно трахнуть. Аксиома. Как в шашках. Во-вторых: кто мечтал, чтобы я имел девушку повсеместно, а ты бы бегала вокруг с фотоаппаратом?
   – Не придуривайся – это была просто шутка.
   – Ты знаешь, как я люблю блондинок. Если с ними случаются какие-то милые несуразности – люблю еще больше. Но если милашка строит из себя... прости, пожалуйста, за четкую формулировку... сертифицированную идиотку, это раздражает. И цвет волос уже не спасает.
   – Что бы изменилось, если бы я так не пошутила?
   – Тогда я разговаривал бы с Катькой по-другому. Мы с ней дважды созванивались до фотосессии.
   – Это еще зачем, а?!
   – Затем, что вы, бабы, просто чудовища. Мне не зря говорили, что мужики-гинекологи более душевные, чем докторицы. Вы жестокие! Катька сейчас в раздрае по жизни. К тому же психологически завязана на нас именно в данном мероприятии. Нельзя было просто: «Номер заказала? Молоток! Тряпье подбери. Через три дня в восемь заедем – покажешь, куда ехать. И чтоб колготки без дырок. Да, не забудь умыться». Естественно, я звонил. Дал девушке поболтать. Выслушал. У нее были вопросы по теме. Обсудили. Ты-то не удосужилась. Я держался игриво. Без твоей «шуточки» вел бы себя иначе.
   – Так это опять я виновата?!
  Наглость потрясающая, однако привычная и… может быть, даже где-то, любимая. На провокацию не ведемся и в оборону не уходим.
   – Нет, блин – мы с Катькой!.. Мы же читаем друг друга как открытые книги с аршинными буквами. Ты видела мое настроение в начале вечера. Даже в этот момент... Если бы ты действительно не хотела дразнить джинна, то нашла бы пятнадцать секунд шепнуть: «Даже не думай. Я пошутила. Только съемка». Я бы еще пятнадцать секунд поскулил – больше у меня просто не было бы – и даже тогда все ограничилось бы этой самой съемкой.
   – Не сообразила.
   – Я же говорил, цвет волос не всегда спасает. А что вы потом вытворяли? Как ты тонко подметила: я – «живой человек и не более». Добавлю: но и не менее.
   – Ну, я немного разыгралась. Не подумала о тебе.
   – «Не подумала»? Лоходром-то закрывай! Ты же постоянно меня сечешь, как...
   – Ты меня в чем-то обвиняешь?
   – В халтуре. Интригуй качественней. Ты можешь.
   – По-твоему, я специально тебя провоцировала, а теперь истерики закатываю?
   – Естественно.
   – Зачем?
   – Хотела красиво сыграть на моих красных флажках. Чтобы я на Катьку глаз не мог поднять. Эротическая тема с ней закрылась бы навсегда.
   – Дурак и параноик! Ведь все так логично закруглилось. Ну, устал мужик. Что здесь такого? Со всеми бывает. Ну не встал. Мы же взрослые бабы – все понимаем.
   – Как это «не встал»? Очень даже… Это вам просто не везло на хахалей. Если перед мужиком лежат две голенькие интеллектуалки... с причесочками по сто пятьдесят баксов, а он витийствует – никаких индульгенций. Оправдать бездействие может – и то посмертно – только бомба, попавшая в центр кровати!
   – Значит, ты резвился весь вечер, «отодрал» мою подругу у меня на глазах и меня же отчитываешь?! Поистине наглость человеческая не имеет границ. Не знаю, почему я все это слушаю. Надоело!
   – Прения прекращаются. Конвой устал. Прежде чем вынести резолюцию, позвольте поинтересоваться мнением независимой общественности: кого считать виновником данного инцидента – Провокатора или Жертву?
   – Распоясавшуюся Жертву, конечно.
   – Жертва признается виновной по статье «Превышение уровня необходимой эротической самообороны». За данный проступок предусматривается наказание вплоть до смертной казни путем пожизненного воздержания. Однако следует принять во внимание смягчающее обстоятельство: в момент получения противоправного удовольствия Жертва находилась в состоянии голодного обморока и была не способна полностью контролировать свои действия. Уточняю – речь идет о голоде сексуальном.
   – Это кто тут у нас голодает?! Да я уже замучилась посуду мыть!
   – Последний раз мы встречались с другой парой год назад. Тебе ничего, а для меня это много.
   – Я же сказала – ищи. Чего не ищешь?
   – Я представлял кандидатуры. И что? «Эти слишком старые, эти – молодые, эти – толстые, эти – слишком спортивные». Получается: «Пойди туда – не знаю куда, приведи то – не знаю что». Твой запрос в принципе невозможно удовлетворить.
   – Нет, ну я тоже хочу, но я немного располнела и комплексую по этому поводу.
   – Ты прекрасно знаешь, что эта проблема решается посещением зала и искоренением обжорства.
   – Да я вообще ничего не ем! Куда меньше-то?! Ты, серость воинствующая, лучше почитай книги по женской эндокринологии. Это возрастное изменение обмена веществ. А не потому, что я обжираюсь!
   – Я предпочитаю более фундаментальные источники. Например, Ломоносова, Михайлу. Он говорил: «ничто не появляется из ничего». Если брюхо растет – значит в него закладывается лишняя жратва. Мы не цветочки, чтобы пухнуть от солнечного света. Согласен, обмен меняется. Плюс, двигаемся меньше. Значит? «Я ем столько же, сколько и раньше» уже не работает. Нужно сокращать рацион и восстанавливать двигательную активность.
   – Если ты не заткнешься – я действительно рассержусь!
   – Не волнуйся, умолкаю. Последнее словечко... Я тебе уже это несколько раз обещал и больше тянуть не собираюсь: баб я себе теперь буду искать индивидуально. И даже не буду их представлять Вашему Величеству. Чтобы безобразные сцены, подобные вчерашней, больше не повторялись. Катька была моей третьей попыткой как-то докормить себя. И она, и предыдущие две тебе ничем не угрожали. Но ты обосновалась в центре сеновала и заливисто всем все обламывала. Даже не пытайся говорить, что просто стелила соломку. И сама двигаться не хочешь, и мне не даешь.
   – Да ты же отымел Катьку как хотел! Что я тебе «обломала»?!
   – Но барышня же чувствует твое отношение к ситуации. Именно из-за таких как ты говорят, что русские подозрительные и недоброжелательные. Строго говоря, выходит, что ты еще и антисемитка.
   – Мне твои суламифи – уже вот здесь! Хватит, не зли меня! Все, с лирикой покончено. Что теперь?
   – Сама приводи себя в форму, в которой мы сможем найти себе пару. Я не могу таскать тебя за косы в зал, следить за режимом питания, да еще и подбором претендентов заниматься. При условии всеобъемлющего саботажа с твоей стороны. Всё.
   – Но...
   – Дискуссия окончена.
  Вот теперь на меня обиделись всерьез. А что еще со мной надутым делать?
  Так, двумя шариками, домой и приехали. И под одеяло так же забрались.
  Спали обиженными и во сне не разговаривали.
  Встали посвежевшими. Атавистическая эмоциональная агрессия, мелькнувшая в дороге, иссякла. Все равно друг друга менять не на кого. А перевоспитывать – бесполезно.

  Время ужина наступит минут через пятнадцать. Меня попросили хоть четверть часа не лезть под руку.
  Иду к компьютеру. Открываю почту... Господь, все-таки, зачем-то хранит лентяек.
   – Нинулька, толстая химера, подскочи-ка сюда!
   – Пошел в задницу! Я готовлю креветок в новом соусе.
   – На секундочку! Смотри, мы даже шевельнуться не успели, а нам вот, парочка сама написала. Ага... так... реального опыта не имеют, но хотят приобщиться...
  Жена подходит. Прищурившись смотрит на экран. Потом, в упор, на меня...
   – Совсем охренел? Они же моложе Катьки. В дети нам годятся!
   – Что значит «в дети»? А своих куда девать?
   – Ты, дорогой, тоже иногда думай.
   – Стоп. Без демагогии. Ты кричала, что пора переходить на мальчиков?
   – Мало ли что я кричу? Я вон тебя убить грозилась. Так что?
   – За то, что пробую молоденьких?
   – В том числе.
   – Но в принципе хотела бы?
   – В общем, да. А конкретно... я еще не готова.
   – Когда-то нужно начинать. Чем ты хуже Ротару или Бабкиной? К тому же мы ничем не рискуем. Чистый прикол.
   – Но ты представь: мы встретимся, они глянут на аксакала и аксакалицу – и что?
   – На удава и удавку... Слушай, мы свой возраст не скрываем. Они видят наши фото. Значит им зачем-то это нужно?
   – Извращенцы.
   – Решено. Напишу им. Кстати, ты видишь, что они на три недели уезжают в отпуск? Значит, встретимся не раньше, чем через месяц.

  Вместо ужина жена потащила меня в зал. А после тренировки наши порции вкуснейших креветок уменьшились вдвое.
  Я пытался объяснить, что нельзя начинать реконструкцию пищевой пирамиды индивидуума с урезания пайки креветок. Потому что мы, как и они, порождены Мировым Океаном. При нехватке в организме креветок...
  Единственное, чего добился – с меня содрали должок за прошлую ночь.

  Пятничный вечер. Ресторан. Здесь у нас назначено свидание с пытливой молодежью, вернувшейся из отпуска.
  Я еще обвожу взглядом зал, когда откуда-то вдруг возникает Алекс:
   – Добрый вечер. Вы Олег и Нина? А я Алекс. Очень приятно! Идите сюда – вот наш столик.
  За столиком Инга – не девушка, но молодая эмоциональная женщина.
  Все собравшиеся способны приветливо смотреть в глаза. Общаться будет легко.
  Уже ясно, что мы с Ниной не прогадали. Хотя бы потому, что посидим в стильном японском заведении и повитийствуем на щекочущие темы. А если получится что-то еще помимо беседы... Все только выиграют.
  Инге просто хорошо. Ее наряд и манеры игриво привлекают к себе внимание, но опытный глаз сразу видит, что никакие «рубиконы» она переходить не собирается. Давить бессмысленно. Принимаем к сведению.
  Постепенно выясняется, что последние года три супруг пытается втянуть ее в свингерские игры. В конце концов она решила, что проще иногда ходить на ни к чему не обязывающие встречи с представителями альтернативного семейного уклада, чем постоянно упираться и отучать мужа мечтать. Сейчас даже получает удовольствие от не совсем обычного вида общения.
  Напряжен только Алекс. Едва заметно. Он единственный, кто действительно заинтересован в результате. Но Инга явно не собирается давать ему слово.
  После того, как выяснилось, что все побывали в нудистском резорте «Hedonism II», нам с Ниной тоже пришлось некоторое время помолчать.
  Инга с нешуточным увлечением стала рассказывать, как отдыхая несколько лет назад в Мексике, они попробовали «травку». Не получили ничего кроме раздраженного горла.
  В прошлом году в «Гедонизме» опять рискнули купить зелье. Прямо на пляже. Продукт оказался совсем иного качества. Не создавая никаких побочных неудобств, поразительным образом обострял все чувства. Включая интимные.
  Все Ингины подруги с большой земли уверяли, что они полиоргазмичны. На третий день курения на маленьком островке Джамайка, Инга, наконец, тоже познала этот восторг. В оставшиеся дни ощущения стали настолько сильными, что к концу отдыха она уже не понимала, что происходит, и малодушно желала передышки.
  Перед самым вылетом домой они с Алексом курнули по последней, в результате чего «забойный приход» случился прямо в воздухе. Возникло ощущение, что клитор раздулся до размеров огромного члена. Ноги было сдвинуть невозможно. Коротенькая серия воздушных ям внезапно спровоцировала... оргазм.
  Как долго это длилось – не помнит.
  В какой-то момент мне показалось, что новая знакомая просто возжелала легкого эпатажа, но подозрения не подтвердились. Ее откровения были искренними и вызвали явный интерес у моей жены. Я, как некурящий, слушал с чисто академическим интересом.
  Оказалось, существует более ста пятидесяти видов конопли, и каждая со своей спецификой. Диапазон получаемых эффектов – от бесхитростно развлекательных до серьезных лечебных.
  Первые полчаса и два больших графинчика саке ушли именно на травоведение. После чего Инга встрепенулась...
   И.: – Я так увлеклась, что даже забыла по какому поводу мы здесь.
   О.: – Давайте вспоминать.
   И.: – Как вы пришли к этой идее?
   О.: – Прихватили друг друга на том, что посматриваем на сторону. Кто-то больше, кто-то – меньше...
   Н.: – И кто же «больше», святой отец?
   О.: – Не будем мелочиться – ну, пусть опять я. Дальше, из диапазона возможных решений – от развода до свинга – выбрали последнее. Хотя, конечно, вариант развода даже не рассматривался.
   И.: – Мы видели на сайтах, что запросы у людей очень разные. Что ищете вы?
   Н.: – Для начала – мы не фанаты. Если встречаться просто с парами, то нас бы устроило раз в три месяца. В идеале хотели бы иметь и внепостельное общение.  В том числе ездить вместе по песенным слетам. У нас такое было, но сейчас – увы и ах. Найти подходящую пару очень трудно.
   О.: – У нас есть резервная компания маньяков. Люди весьма достойные, но собираются каждые две недели. Нам такая частота не нужна. Не говоря о том, что полно других дел.
   Н.: – Мы присоединяемся пару раз в год. Сначала зовут на все мероприятия – вынуждены отказываться. На полгода обижаются. Притихают. Потом снова приглашают – разок идем. Далее – циклично: наши отказы, их обиды, наше единоразовое участие. Знакомы уже... пожалуй... лет пять-семь.
   И.: – Как это происходит в первый раз?
   О.: – По-разному. Но лучше всего, когда встретились, согрелись и разбежались по разным комнатам. Через часок собрались вместе, но уже в новом качестве. Важный момент: мы никогда не сталкивались с ситуацией, когда пара решила, сделала, а утром схватилась за голову – «что же, блин, натворили». Потом могут переосмыслить, что это, все-таки, не для них. Но истерик не наблюдали никогда.
   И.: – Разошлись по комнатам – это понятно. А зачем потом собираться вместе?
   О.: – Как это «зачем»?
   И.: – Почему нельзя до конца по разным комнатам?
   О.: – Мадам, следует соблюдать хоть какие-то приличия. Если это групповушка – извольте собраться, да-с. Да и как же лишить себя удовольствия созерцания?
   И.: – Тебе нравится смотреть на Нину с другим... партнером?
   О.: – «Нравится» – не то слово.
   Н.: – Инга, не понимаю почему, но мужики действительно заводятся от этого. Но мне, да и большинству баб, это, в лучшем случае, неинтересно. А вообще – предпочитаю не видеть.
   И.: – Вот! Вот это – правильно! Если бы ты сказала что-то другое – я бы не поверила. Женщине не может нравиться на это смотреть. Я однажды на вечеринке как-то упустила его из вида. Вдруг вижу – кого-то целует...
   О.: – Куда целует?
   И.: – В смысле, «куда»? 
  Инга на мгновение замерла, но потом усмехнулась:
   И.: – Поняла... В губы. Я о его башку чуть не перебила все бокалы, которые были под рукой.
   О.: – Почему ты сейчас вообще здесь сидишь?
   И.: – Да потому, что этот... – кивок в сторону Алекса, – что-то ищет.
   О.: – Секрет вечной молодости для вашей спальни.
   И.: – А у нас и так все хорошо. Мне-то вообще ничего не нужно: вот он дома, я его вижу – уже почти кончаю.
   Н.: – Так-то оно так. Но, извини, видно невооруженным глазом, что и тебя это будоражит. Бабы в это, все-таки, тоже втягиваются.
   О.: – И это держит в тонусе. В физическом, эмоциональном, творческом. В хорошем тонусе. Обоих.
   Н.: – Действительно, держит.
   И.: – Нина, а что – целуют не только в губы?
   Н.: – Конечно. И очень часто.
   И.: – А как же с... гигиеной?
   Н.: – Тут много вопросов с не очень нравящимися ответами. Но, насколько я понимаю, вас это пока напрямую не касается.
   И.: – А можно просто порознь ходить на свидания?
   Н.: – То есть, врать?
   И.: – Нет. Он будет знать, где я. И я тоже буду в курсе про него.
   Н.: – Утопия. Он кого-то поцеловал – ты уже взвилась. А представь, что он на свидании и ты не знаешь ни с кем он, ни насколько увлекся, ни что они там вытворяют. Может, ничего серьезного, а может и... ну, сама понимаешь. Я потому... в значительной степени... и участвую во всем этом, что не хочу своего выпускать из-под контроля. Алекс еще, как я вижу, приличный молодой человек. А моего добермана только спусти с поводка.
   О.: – Это меня, что ли?
   Н.: – Ты себе давно саке не подливал в миску... Так что пусть уж лучше будет на глазах. Ну и, скажем прямо, от этого и нам, девочкам, польза имеется.
   И.: – Но вот на вечеринках: смотреть не хочется, а приходится. Как ты выкручиваешься?
   Н.: – Тут и выкручиваться нечего. Иду в соседнюю комнату и там тоже не скучаю. Даже если все вместе, то когда я занята – мне не до того, чтобы глазеть по сторонам.
   И.: – Хорошо: ты в другой комнате и заходит Олег. Что дальше?
   Н.: – Если замечу и есть настроение, могу устроить для него маленькое шоу со стонами и неземной порочностью.
   И.: – Он заходит – а ты делаешь... минет.
   Н.: – Тогда его из комнаты будет не выгнать! Об остальных бабах он просто забудет. Если только ему тоже кто-то не отсосет. Не понимаю, почему мужики так любят на все это смотреть.
   О.: – Не падай в обморок. Имей в виду, что после первого же раза... точнее – первого часа, взгляд на все это просто переворачивается. Не пытайся понять умозрительно. Объяснить невозможно. Через это просто нужно разок пройти. Кстати, если вы думаете, что знаете себя и все свои реакции, или, хотя бы приблизительно предполагаете их – глубоко заблуждаетесь.
   И.: – А ты кончаешь в такой ситуации?
   Н.: – Чудес не бывает. Нет, конечно. В таком бардаке это исключено.
   О.: – Это игра от начала до конца. По сути, мы просто заводим друг друга, а разряжаемся дома.
   И.: – Так вы потом уезжаете?
   Н.: – Да. Часа через четыре. Хотя обычно снимаем номер на сутки. Кое-кто остается. Хотя, по мне, после основного действа там больше нечего делать.
   О.: – Час уходит на то, чтобы всем собраться, выпить, закусить и войти в нужное состояние. Потом все раскручивается очень быстро.
   Н.: – Мужики быстро растаскивают теток...
   И.: – А если я не хочу, чтобы меня растаскивали? Хочу сама выбрать?
   Н.: – Быстро выхватываешь вкусненькое, пока оно не успело упасть на кого-то другого. Или его не захапал кто-нибудь с такой же активной жизненной позицией, как у тебя. Естественно, ни один джентльмен не может отказать выбравшей его даме. При том, что право женщины послать любого – священно. Если же у тебя есть зазноба, и вас никто больше не интересует – на здоровье. Нашли подходящее местечко и – вперед.
   И.: – А остальные?
   Н.: – Тоже будут себе укромный уголок искать.
   О.: – На кровати могут разместиться несколько пар. А кто-то может просто наблюдать.
   И.: – Просто стоять и смотреть?
   О.: – Причем, очень просто.
   Н.: – Но вам это будет абсолютно пофиг. Вы этого даже не заметите.
   О.: – Соседи могут предложить расширить круг общения.
   И.: – Как?
   О.: – Дотянутся, начнут гладить. Или как-то еще заявят о себе.
   И.: – И что?
   Н.: – Можете принять или отклонить. Если отклонили – никто никогда не настаивает. Если устала или больше не хочешь, просто – «нет». Этого достаточно.
   И.: – И как это заканчивается?
   Н.: – Часа через два-три после начала активных действий, обычно, все успокаиваются. Винишко, болтовня.
   О.: – Можно пойти поглазеть на тех, кто еще не угомонился. В общем пространстве, обычно, идет застольное общение. А прелюбодействуют в боковых комнатушках. Ну, или совсем уж «неоконченные» дамочки– забиваются в тень и снимают напряжение.
   И.: – Как?
   Н.: – Вручную или вибратором.
   И.: – А остальные?
   Н.: – Дамы, обычно, предпочитают вино. Ну, а мужички – те созерцатели. При необходимости всегда готовы прийти на помощь.
   И.: – Да как они могут помочь, если хочется всерьез?
   Н.: – Скажешь, где и как погладить. Ну, или еще что. Самые примерные могут о грудь потереться. С двух сторон. Захочешь, разрешишь залить себя, но можешь не разрешать. В нужный момент рявкнешь, чтобы отскочили. Если кто не совсем бестолковый – можешь доверить инструмент. Тут уж они из кожи лезут – оправдывают доверие. Часто девочки выручают друг друга сами. Ну, а если не изощряться, то просто: «Хочу кончить – позовите мужа!»
  Мне показалось, что юная поросль уже плохо воспринимает происходящее. От своих вопросов Инга устала не меньше, чем от наших ответов. Алекс тоже утомился от напряженного ожидания. Не может понять: удалось сдвинуть жену с мертвой точки или нет.
  Ребята уже общались со многими парами – вербально и даже тактильно. Однако Инга ни разу не дала согласия на что-то более интимное.
   О.: – Кажется, пора заказывать десерт?
   И.: – Пожалуй.
   О.: – Ну, что вечер, не пропал зря. К тому же, в выходные вы из постели не вылезете.
   А.: – А вы?
   Н.: – Утром тоже не сразу. А вечером слушаем Нетребко. Она поет в «Иоланте».
   И.: – Мы на нее еще ни разу не ходили. А вы были на Хворостовском?
   Н.: – В прошлом году? Конечно.
   О.: – В прошлом же году приезжал Макс Раабе.
   И.: – А кто это?
   О.: – Мне не напеть. Погуглите.

  Два часа пролетели незаметно. Настроение приподнятое. Молодежи есть о чем подумать. Как нас найти, они знают.

   Н.: – Ребята забавные. Инга такая живенькая. Мне она определенно понравилась. Только ты на них не наседай.
   О.: – Ну, ты же знаешь: пока они сами не определились – наседать бессмысленно.
   Н.: – Но она в него влюблена по уши.
   О.: – А он в нее. Хорошая пара. Но в девочке тоже черти колобродят.
   Н.: – Думаю, что дозреет. Вопрос времени.



                4.5. Воронка

   - Сколько раз снаряд может попасть в одну воронку?
   – Ну... по обстоятельствам. В воронку от Тунгусского метеорита будет попадать, пока не кончится.
   – Я про воронку твоего нытья: «Мы давно не встречались с новыми парами...», «Моногамия достала, жизнь, как у графа Монте-Кристо на острове Иф...». В общем, пару дней назад я поняла, что мужик мой совсем скис – сидит, вылизывает себе и скулит. Меня редко хочет. Ладно, думаю – выгуляю.
   – Значит, все-таки можешь понять, когда захочешь.
   – Ты же знаешь – если захочу, я вообще много чего могу.
   – Ладно. И что же нам прилетело?
   – Артур.
   – О, mamma mia!

  Артур и его благоверная Лара входят в круг нашего свингерского общения. Это самый любимый Ниночкин кавалер. Потому что самый умный. Супругу возбуждает именно интеллект – не хорошо подвешенный язык, а настоящие мозги, пусть даже их обладатель сдержан и немногословен. Поэтому с остальными – рыцарями с очень длинными копьями, умопомрачительно пламенными драконами – она просто валяет дурака. С большим или меньшим удовольствием, но – дурачится. С Артуром – другое дело.
  Нина тоже занимает особое место в сердце Артурчика.
  Раз или два в год мы собираемся вчетвером, без суеты. Шумные сборища не в счет.
  Инициатором всегда выступает Артур. Обычно все начинается со звонка или электронного письма Ниночке. Но этот джентльмен – лакомый кусочек, который лакомством и должен оставаться. Поэтому высочайшей милости мы удостаиваем его далеко не всегда.
  Я бы просто умирал от радости за эту парочку, если бы не... Лара. Мы с Нинулькой зовем ее Лара-не-очень. Потому, что... Секс любит не очень, наши развлекушки – не очень, эротические наряды – не очень, щебетать – не очень. Не дура и прекрасно понимает, что из-за этого у людей, в том числе и у меня, возникают трудности с эрекцией, но ее и это не очень волнует. Плюс внешние данные... не очень. Очень мягко говоря. Но в сухом остатке – баба классная.

   – Дорогой, давай без этих апеннинских междометий.
   – А я что... Для любимой жены сделаю все, что могу. Но вот в прошлый раз...
   – Я дам тебе вволю посмотреть на нас с Артурчиком.
   – Не мигая и со слюноотделением?
   – Как захочешь. И у тебя получится что угодно и с кем угодно. А потом побалуете меня вдвоем. Не думаю, что ты с Ларкой будешь долго куртуазничать.
   – А кто в прошлый раз шипел, чтобы я «убирался со своим подальше, потому что у тебя лирическое настроение и хватает одного»?
   – Женская интуиция подсказывает, что в этот раз все будет как раз наоборот.
   – Вот ведьма – всегда все по-своему выкрутишь! Ладно, планируйте. Только к подготовке посерьезнее отнесись, чтобы не было накладок, как в прошлый раз... Да, а причем тут воронка? Небось сначала твой деликатес позвонил, а уж потом ты решила меня осчастливить. Тогда не снаряд в воронку попал, а ты воронку на снаряд натянула.
   – В том-то и дело, что сначала я решила дать тебе глоток свежего воздуха, а через день пришло письмо от Артурчика. А потом... «У меня зазвонил телефон...»
   – Та-а-к... Ну, и «кто говорит?»
   – Катюшка.
   – А чего это она тебе звонит?
   – Серьезные дела мы решаем без вас.
   – И что же у нее такого серьезного, что бы «без нас»?
   – Пару месяцев назад она познакомилась с молодым человеком.
   – Знаю.
   – Теперь стала прорисовываться долгосрочная перспектива. Слова еще никакие не сказаны, но в воздухе сгущается.
   – Я рад за девушку. В следующий раз так ей и скажи. Привет можешь не передавать.
   – Нет уж, передам... Но оказывается, что она далеко не девушка. Потому, что до начала чего-то серьезного хочет, все-таки свингануть, чтобы потом не было «мучительно больно». Для этого дела умудрилась найти на нашем порнушном сайте кавалера. Попробовала – вроде, ничего.
   – С долгосрочным тоже пробует?
   – Ну, ты тормоз! Разве приличная дама, однажды уже травмированная браком, может без драйв-теста приобрести что-то серьезное? Тем более, что приобретет не только она, но и ее. Просит, если можно, побыстрее. Если заветные слова будут сказаны – а тут не все под ее контролем – мероприятие отпадает. Чисто по этическим соображениям.
   – Меня всегда приводила в экстаз женская этика.
   – Не паясничай.
   – ...
   – Она мне показала фотки юноши, немного рассказала о манерах. Есть шанс, что подойдет.
   – Если не ошибаюсь, она тебе должна двоих?
   – Надо проверить ее критерии отбора, а там – посмотрим.
   – А если этот такой «подходящий», то почему такой свободный?
   – Была подружка. Постоянная. Даже собирались окольцеваться. Свинговали пару лет в той же социальной прослойке, что и мы. Все было отлично. На очередном бардачке в гостинице познакомились с приятной парой. Через недельку те пригласили к себе, чтобы без толпы. Оказалось, что ребята не только симпатичные, но и не бедные. Опять все замечательно. После этого хозяева интересуются: как насчет вечеринки с их друзьями? Предупреждают, что вечеринка костюмированная. Дамочка, для образца, показала свой наряд. Подружка ойкнула, но сдюжили. Короче... Все происходило в шикарном поместье на Лонг Айленде. Старые деньги. Публика соответствующая. Человек двадцать. Не совсем, как в «С широко закрытыми глазами», но наши игры пастушков в отелях даже рядом не лежали. Подружка оказалась весьма востребованной. Девке в тот же вечер снесло крышу. Правда, потом три дня нормально ходить не могла. Через неделю расстались. Даже обсуждать ничего не захотела – «Спасибо за все и прости. Провожать не нужно. Тот лимузин внизу прислали за мной». Через общих подруг он потом узнал, что на нее запали два денди. Сняли ей милый домик в тихом местечке. С садовником, между прочим. Выписали полный пансион. Обеспечили машиной, нарядами. «Двойного бурбона» хватило на полтора года. Потом отпустили на волю.
   – Отсюда вывод: «дырка», не лезь на электронный слой – рекомбинируешь.
   – Рекомбинировала. Безызлучательно. Полгода полной апатии. Чем все кончилось, молодой человек уже не интересовался.
   – ...
   – Это был второй снаряд.
   – О-о!.. И что? Опять «зазвонил телефон»?
   – Только что. И на этот раз...
   – Даже не буду гадать.
   – Инга!
   – Ну ни хрена себе! И чего хочет? Даже боюсь предположить. А главное – почему?
   – Алекс ее задолбал, как ты меня.
   – Что-то сомневаюсь, что он способен задолбать Ингу.
   – Задолбал своим угасанием. Началась системная деградация биологического объекта. Пошла какая-то муть в спальне. Соответственно общий тонус присел. За попку не щипает, в ванной не подглядывает. И ничего не обсудить, поскольку ничего сформулировать не могут.
   – Но тебе-то сформулировала?
   – А ты не чувствуешь, что формулировала я? Она только дакала, некала и мекала.
   – И то верно – ход мысли твой.
   – Она не понимает – то ли мужик капризничает, что ему игрушку не дают? То ли действительно пора что-то освежить? И сама закисла и подтирать Алексу нос просто нет сил. А может, это Алекс скис от нее. Замкнутый круг.
   – Система вошла в автоколебательный режим с перегревом. Они ведь вместе больше двадцати лет, а бегать налево охлаждаться, так и не научились.
   – После нас несколько раз встречались – так же, в ресторанчиках – с другими парами. Но у обоих в какой-то момент одновременно пропал кураж.
   – После двадцати все часто случается именно одновременно.
   – Они сами организуют встречи, но идут через силу. Пару раз договорились на «мягкий» свинг...
   – Ну сплошные же ошибки! А «мягкий» – это вообще самоистязание. Кто такое выдержит!
   – Ты можешь заткнуться? Мужички и не выдерживали. Приходилось сворачиваться. В общем – тягомотина.
   – Все ясно.
   – Это мне ясно. Тебе пока нет.
   – Разъясняй.
   – В общем, Инга решилась отстегнуть поводок. С максимально безопасной парой, то-есть – с нами. Хочет посмотреть, перенесет ли это хотя бы как зрелище. Свое участие не рассматривает.
   – Значит, если мужа по-другому не спасти, то она, как все вы, готова возлечь на алтарь.
   – Да, как все мы. Хотя именно возлечь пока не готова.
   – А просто сказать: «Уговорил – мне тоже захотелось попробовать»?
   – Так нельзя. Во-первых, мы не знаем, хочется нам или нет. А если хочется, то как. Но изначально, скорее всего, не хочется.
   – Это только так кажется.
   – Нет, просто не хочется. Аппетит если и приходит, то во время еды...
   – Волчий.
   – У волчиц... А мы приличные женщины, с образованием. Поэтому, во-вторых... сразу соглашаться на извращения, предлагаемые мужем, слетевшим с катушек, это... моветон.
   – Артурчика берем?
   – Не-е-т, не будем мешать все в кучу.
   – Значит... три пары.
   – Значит, три.
   – Если Инга отдыхает, то тебе двоих, для начала, а мне – Катюшку.
   – Как всегда и во всем: шпалы таскают бабы.
   – Ропщешь?
   – Ля-ля-ля, ля-ля-ля! И конечно же, ты захочешь, чтобы я вела себя, как распоследняя девка?
   – Ну, ты же прекрасно знаешь мои любимые зрелища. А я за это отстрадаю с Ларкой. Когда-нибудь
   – А у нас вермут остался?
   – Быстро в душ и в постель. Я принесу вермут и сыр, а ты покажешь, как собираешься с двумя управляться.
   – Забыл, что ли?
   – Хочу освежить.
   – Ля-ля-ля, ля-ля-ля!

  Организационные хлопоты легли на Нину.
  Все решилось очень быстро. Ни у кого, даже у резервной Инги, не возникло возражений против следующих выходных.
  Обсудили время, место и базовые гарантии безопасности для созерцательницы.
  Необходимые дамские согласования в один разговор, естественно, не уложилось. Это оказалось к лучшему, поскольку к моменту закрытия «круглого стола» Ингу уже почти не клинило. По крайней мере, в телефонных разговорах.
  Ну а раз девушку больше не клинит, то ей и быть хозяйкой бала.
  Хотя, если серьезно, то принимающей стороной Ингу и Алекса сделало наличие прекрасного, по их утверждению, дачного домика в диком месте около реки.

  С Катей и Виктором мы встретились на съезде с Семнадцатого шоссе.
  Виктор производил приятное впечатление: высокий, с хорошими манерами, без лишнего веса, хотя и не спортсмен. Не пытается натужно веселиться или демонстрировать свое возбуждение от предстоящих событий, хотя некоторое предвкушение явно чувствуется. К Катюшке относится в меру внимательно. Не такой дамский угодник, как я, но вполне себе.
  Ниночке пяти минут общения вполне хватило, чтобы прокрутить свои маленькие тестики и слизнуть всю интересующую информацию. На такого она не западет, но поработать на себя заставит. Хотя, кое-что зависит и от того, чем и как он собирается работать.
  Прокатившись полчаса по живописным деревенским дорожкам, мы прибыли к месту назначения ровно в шесть. Кстати говоря, американская «деревенская дорожка» отличается от полноценного шоссе только живописными изгибами, однополосностью и патриархальностью видов.
  Открывший дверь Алекс выглядел стилягой из шестидесятых. А стоящая чуть в глубине Инга... Эта короткая юбочка... прозрачная блузка... ножки, которые я не успел как следует рассмотреть при первой встрече... Она действительно собирается только наблюдать?
  Пока Алекс исполнял для остальных гостей Приветственный Ритуал Хозяина-на-пороге, я напомнил ему, что мы уже знакомы и очутился перед безмолвно улыбавшейся Хранительницей Очага. С огромным букетом...
   – Инга, за время существования человечества прекрасным дамам было столько сказано... причем, зачастую, лучшими умами... Что бы я ни сказал, это будет штамп.
   – Очень интересно, какой выберешь ты. А цветы просто изумительные!
   – Ваша красота заставляет меня безмолвствовать и метаться в мучительных сомнениях.
   – Безмолвность я уже отметила. А в чем же вы сомневаетесь, рыцарь?
   – Вы просто созданы Творцом для Любви. В любых ее обличьях. Неужели вы иссушите воздержанием и себя, и всех тех достойных мужей, которые имели счастье... или несчастье хоть единожды видеть вас? Но если так, то ваша гражданская позиция более чем сомнительна... Кстати, рыцарей не нужно идеализировать – большинство из них были пренеприятнейшие ребята. По крайней мере, в нашем понимании.
   – Сэр, вы интересно штампуете.
   – Вернемся к гражданской позиции... К тому же две несчастные, мнущиеся у порога, на которых вы возлагаете дополнительное бремя...
  В этот момент моя супруга попыталась тоже миновать порог и присоединиться к нам с Ингой. Однако была остановлена. Алекс осторожно держал ее двумя руками за талию, но, в отличие от меня, его созерцательность была действительно безмолвной.
  После пятисекундной паузы Нина «наивно» подняла взор на своего пленителя и «доверчиво» положила ему на грудь обе руки. Приподнялась на цыпочки и поцеловала в кончик носа...
   – Алекс, ну что вы такой смешной, право слово. Вечер будет просто потрясающим. Вы познаете и меня, и Катю. Кстати, я окончила английскую школу... Но все-таки позвольте сначала поздороваться с вашей женой.
  Все сказанное сопровождалось соответствующей мимикой.
  В сверхпрямой осанке Инги что-то сломалось, после чего все согнулись в пароксизме хохота.
  Официоз рухнул. Вечер начался.
  Дом встретил нас уютом и гостеприимством. Непонятно откуда льющаяся негромкая музыка... необычный для дачного домика стильный интерьер... огромный букет полевых цветов в напольной вазе. Гостевой букет был приглашен в отдельную комнату. Дымок ароматических палочек. Книжный шкаф – редкое зрелище в наш цифровой век.
  Если спуститься в... Нет, – слово «подвал» здесь неуместно. Если спуститься на этаж ниже, то попадешь в «скромную», по словам хозяев, баньку. Из-за нее, собственно, и был куплен домик. Скромность заключается в том, что сауна, отделанная каким-то экзотическим деревом, вмещает только шесть человек, а джакузи в предбанничке – всего четверых.
  Рядом – просторная комната с деревянной отделкой, большим диваном и парой кресел, в которых тонешь, как в складках шарпея... На стенах несколько больших постеров с обнаженными красавицами и двумя жадными атлетами, тоже здорово сэкономившими на одежде. На полочках прелюбодействуют три резные деревянные парочки, с родословными, уходящими в Африку или куда-нибудь на Карибы. Скромнее всего смотрелась мишень для дартса.
  В центре – теннисный стол, вокруг которого достаточно места для самых диких мастеров.
  Экскурсия закончена. Мы снова в гостиной.
  Перед тем, как начать священнодействовать с принесенными яствами и напитками, мы были приглашены в затененный уголок, где нас ждал десяток открытых бутылок и набор разнообразных, приготовленных с фантазией, закусок. Чувствовалось, что ручки, хозяйничающие здесь, делают это не по обязанности, но по призванию.
  Теплые тона интерьера и мягкая мебель показались родными уже после двух бокалов. К тому же Купидон сегодня, согласно должностной инструкции, вместо лука использовал оружие массового поражения.
  Через час пали все, – кроме хозяйки, сохранявшей статус неприкосновенной.
  Именно поэтому развитие сюжета обещало пойти в стиле andantino. Никаких блицкригов. Хотя в хорошо знакомых компаниях пока последняя пришедшая пара здоровается с хозяевами, первая может заняться любовью в той позе и том месте, в которых их застигло обострение страсти. Особенно, если леди еще в машине оказалась готовой к ярким переживаниям.
  Держалась Инга прекрасно. Не позволяла себе особенных вольностей, но демонстративно из коллектива не выпадала. Очевидно, решив не портить (по мере сил) настроение ни себе, ни любвеобильному супругу, если уж неизбежного и в самом деле не избежать.
  Все шло очень мило и забавно – оживленные разговоры, новые темы, легкий, хотя и не совсем безобидный, флирт... Довольно скоро наряды Ниночки и Кати утратили строгую безупречность, а освещенность помещения непонятным образом значительно снизилась.
  Общее настроение неуклонно воспаряло.
  Однако Инга в какой-то момент постаралась впасть в состояние анабиоза, видимо, решив, что некоторые детали происходящего ей лучше не видеть. Просто потому, что не стоит.
  Но Бахус сумел сделать то, что не удалось Купидону – исхитрился поцеловать красавицу, притворившуюся спящей. Как следствие, глаза закрыться не смогли и даже стали с потаенным интересом посматривать по сторонам. Желания разбить бокал о чью-либо голову я пока не заметил.
  К сожалению, очень скоро стало ясно, что Ингина попытка спрятаться от действительности была не чем иным, как рекомендацией женской интуиции. А эта мерзавка ошибается редко.
  Начиналось все замечательно. И осталось бы замечательным... Если бы это была простая вечеринка. Но для свинга динамика развития сюжета внезапно стала критически вялой.
  Фаза «плато» будет очень краткой. Не почувствовать это невозможно. Если ничего не изменится, в ближайшие минуты яркое кино превратится в унылый комикс. Огня никто не добудет, но копоти хватит на всех.
  Распад на группки неминуемо означал бы переход в физиологически активную фазу. Внезапно все как бы застыли на диване перед существенно опустошенным столиком. Только хозяйка поджала коленки в кресле справа от меня.
  Неожиданно Инга залпом допила... мой коньяк, оказавшийся под рукой. Что-то стряхнула с себя...
   – Молодые люди, скоро даже я заскучаю. Представляю, как тоскливо дамам, которые знают, чего хотят.
  Поскольку я оставался все время настороженно подключенным к девушке, то и отреагировал первым.
   – Ой, жутко тоскливо... А что нужно хозяйке, чтобы оставаться веселой?
   – Олег, я хочу, чтобы никто не пожалел о сегодняшнем вечере... Подлей мне еще.
  Наполненный янтарной жидкостью бокал поднимается вверх. Не рывком, то твердо.
   – За любовь! В том смысле, в котором каждый ее понимает.
  Выпив, Инга расслабленно откидывается в кресле, словно снимая с себя ответственность за дальнейшее. На мужа не смотрит. Пультом еще больше приглушает свет, что повышает остроту ощущений до уровня загадочной лунной ночи.
  Миг тишины. Во мраке и глубине дивана угадывается зарождение какой-то жизни. Неясно зашевелились тени... Хруст ветки под ногой, шуршание материи... разной... Кто-то глубоко вздохнул... Глуховатое шепотиссимо: 
   – М-м-о-о... 
   – Осторожно, сначала расстегните...
   – Господи, ну вы как подростки...
  Копошение на диванчике ощущается даже во мраке. Сюр, но даже во тьме легко угадывается, сколько кавалеров вожделеют мою девушку и как она настроена по отношению к ним... Вожделеют оба. Она благосклонна.
  Непостижимым образом флюиды жены передаются мне. Наполняют знанием, что эротические аномалии вокруг нее закончились, и я могу спокойно заниматься своими соседками.
  Бокал коньяка позволяет никуда не спешить. Глаза привыкают к темноте. Соседкам я пока не нужен, поскольку они тоже пытаются хоть что-то понять.
  Похоже, что Нина, разгоряченная, в расстегнутой блузке, в самом деле доживает последние спокойные мгновения. Оба джентльмена уже прекрасно ознакомлены с содержимым ее лифчика и, на данный момент, вполне обоснованно, считают его просто ханжеским излишеством. Скоро в разные стороны полетят те немногие тряпочки, что на ней остались и собирать которые перед отъездом должен буду я.
  Стоит заметить, что в течение вечера Алекс был сосредоточен исключительно на моей половинке, совершенно забыв о своей. У начинающих свингеров такое бывает часто. Он еще не знает, что насчет материнской снисходительности Инги обольщаться не стоит. Позже, в спокойной обстановке, ему наверняка объяснят, что забывчивость определенного сорта – большая оплошность. Думаю, он больше никогда эту ошибку не повторит. Особенно, если нынешняя встреча окажется первой и последней.
  Виктору приходится делить свое внимание и разбухшее либидо между двумя феминами. Но поскольку Катя слегка претерпевает еще и от меня, то, в общем, обе девчонки получают все им причитающееся.
  Нина обходится без плотной супружеской опеки. Прежде всего потому, что, по моим наблюдениям, обеспечена всем необходимым и подобающим образом. Кроме того, появление «хозяина» около окруженной вниманием леди обычно вызывает легкий ступор у поклонников. Зачем же отнимать у девушки пьянящее головокружение любовного полета?
  А вот Инга... при всей своей благонамеренности – не вовлеченный в процесс наблюдатель. И хотя эта отстраненность уже слегка покрылась трещинками, ситуация моментально может стать для нее неприятной. Причем «неприятной» – еще очень мягко сказано. Если хозяйка вдруг очнется и ощутит брезгливую сиротливость, вечер может закончиться мгновенно. Для всех.
  Но, в любом случае, слова сказаны. Выкрикнуты на лавиноопасном склоне.
  Алекса накрывает и его уже не спасти.
  Виктор, было, дернулся к Катюшке, но опыт подсказал, что опережать более искушенную подругу та не собирается. Инициация еще не прошла и девичий организм не освободился полностью от стыдливости, навязанной социумом. Кроме того, Катю, похоже, полностью поглотил процесс созерцания.
  Ну, что ж – мы предполагали, кому сегодня придется начинать в тональности форс-мажор.
  Правда, моя благоверная что-то шепнула джентльменам и те почти убрали руки. Даже слегка расступились, дав возможность быстро подойти к Инге...
   – Ты как? Я пока еще могу увести их в другую комнату...
  Непонятно как оказавшийся сзади Виктор столь стремительно расстегнул лифчик, что Нинулька еле успела его подхватить. Мужские пальцы сразу бросились к туго натянутым соскам, с осторожным вожделением попытавшись сжать их... Ну-ну. Сначала нужно было потрениироваться на орешках фундук.
  Далее кокетничать было бессмысленно. Подержав лифчик еще секунду, Нина резко его отшвыривает...
   – Уже не уведу.
  Подскочивший Алекс попытался стянуть юбку, не замечая никого вокруг...
   – Мальчики, только не здесь...
  Подхватив под руки, Нину буквально по воздуху переместили на уже обжитой кусочек дивана, где и попытались уложить – сначала для бесхитростного избавления от всего лишнего, а потом... Но бесхитростно супруга не любит.
  Имея опыт не только пребывания в подобных ситуациях, но и их наблюдения со стороны, мы считаем, что женщина с красивыми ногами, на высоких каблуках, воспринимается гораздо эффектнее, когда избавляется от лишних покровов стоя. Естественно, речь не идет ни о каких «коленки вместе» или «ножки крестиком». Кроме того, внизу достаточно одного страждущего.
   – А лежа я стесняюсь... отвлеките меня... поцелуйте...
  Поскольку Алекса от юбки уже не оторвать, отвлекать пришлось Виктору. Против чего он совершенно не возражал. К тому же его рост позволял кокетке привстать на носочки, и теперь аппетитность ее форм просто сбивала с ног.
   – Ой, а где мои трусики?..  Когда успели?.. Наверное, опять дома забыла... Нет-нет... Сначала покажите... ваше отношение ко мне...
  Это пока еще куролесит Ниночкин бесенок приколизма. Когда фавны дойдут до белого каления и станет не до шуток, он слиняет. Но пока ребятам придется потерпеть.
  Голос Инги прозвучал немного хрипло...
   – Кать, ну и как тебе сейчас?
  Восхитительно растрепанная Катюшка с бокалом в руке неуверенно перешагивает через меня, останавливается перед Ингой и через плечо  оглядывается на диван. Делает глоток. Пока она соображает, что там происходит и чего от нее хотят, я наполняю протянутый бокал Инги. Медленно прикасаюсь к верхней пуговке. Эта блузка сейчас единственная во всем доме почти полностью застегнута.
  Свободная рука мадам ложится на мою. Подношу к губам. Целую...
   – Посмотри на эту созерцающую вакханку.
   – Смотрю.
   – После того, как она ответит, тебе, возможно, захочется глубоко вздохнуть, и пуговка просто отлетит... К тому же ты слишком соблазнительна в своей недосягаемости. Не будь окончательной эгоисткой.
  Продолжаю едва касаться губами ее руки. Вторая пуговка…
   – Так глубоко я не вздохну.
   – А у тебя какая спирометрия? Впрочем... Если замерзнешь... да и вообще... подойдешь, я застегну с тем же трепетом. Даже надену на тебя шапочку. У тебя есть красная?
  Не поворачиваясь к нам, Катя делает второй глоток.
   – Кажется... мне понравится.
  Она чуть-чуть поводит плечами, помогая снять блузку. Инга, замерев, следит за моими руками... Бюстгальтер... Средним пальцем... захотелось именно средним... по очереди легко надавливаю на оба... «фундука». Они моментально становятся еще упрямее. Так же, как минуту назад у Нины.
  Катя, не глядя, выходит из круга юбки, которую я держу над самым полом. Стринги пусть пока останутся.
  Инга словно растворяется за границей восприятия.
  Теперь направленность вечеринки не вызывает никаких сомнений.
  Ниночка сидит на краю дивана, раздвинув ножки в черно-красных чулках. Не слишком широко – оптимально. Поясок сидит идеально, как в порнографических глянцевых журналах. Только сейчас заметил, что она абсолютно гладенькая. Это моя самая любимая стрижка.
  Оба джентльмена стоят перед ней без единого клочка одежды, зажатые в быстро двигающихся кулачках. Ярко-красный маникюр мелькает все быстрее, а большие пальчики сейчас начнут слегка прикасаться к самым кончикам бушпритов. Однако облегчения пока никто не заслужил и не получит. Со словами: «Запомнили? Ну-ка, немножко сами», девушка на несколько секунд бросает кавалеров и занимается собой. Именно для этого и были заранее раздвинуты коленки, а вовсе не для ублажения праздных взоров. Она знает, что может подвергнуться вторжению в любую секунду. И это будет не меланхоличное легато. Нужна полная готовность...
  Однако слова «Нет, я сама...» подействовали плохо, и себя пришлось тут же бросить. Впрочем, если это и даст отсрочку, то совсем ненадолго.
  Я за спиной у Катюшки. Прижимаюсь. Опускаю руку под тонкую резиночку. Какая сочная впечатлительность! Теперь защелку срывает у меня!!!
  Катюха летит на уже разложенный диван – кажется, я настигаю ее еще в воздухе.
  Со звоном разлетается нервная система Алекса! Он освобождается, опрокидывает Нину рядом с начавшей утробно постанывать Катей и врывается в нее с безрассудным эгоизмом. Озорной бесенок порскает к матерям, пока не раздавили, ей-богу. Стройные ножки в ажурных чулках моментально оказываются на плечах «доминирующего самца». Легкая покорность в их изгибе намекает, что теперь многое зависит от фантазии счастливца.
  Ритмичных звуков становится больше. Нина разжимает ладонь, выпуская Виктора, но ему такая свобода не нужна. Катин ротик ему уже хорошо знаком, но совершенно очевидно, что не стоит в первые же мгновения загружать все ее органы чувств.
  Ниночка больше не прикалывается. Она в другом измерении. Губки и одна рука посвящены Виктору. Вторая нежно терзает сосок Катюшки. Наверно именно о таких моментах жена говорит, что «уже даже не интересуешься, кто тебя сейчас». Это действительно совершенно не имеет значения. Главное, чтобы не останавливались и не делали грубых мужских ошибок.
  Катя тоже пытается дотянуться до Ниночкиной груди, но туда не протиснуться. Гладит живот, но... это не совсем то, чего ей хотелось бы. Стаскиваю свою добычу немного вниз, почти вплотную к Нине, предоставляя ей более чем достойную компенсацию...
  Для Алекса возникшие из ниоткуда Катины пальчики оказываются непереносимым испытанием.
  Не знаю, как она это почувствовала, но Ниночка останавливает процесс. Очень тихим, сдавленным голосом... Однако именно такие приказы, почему-то, не обсуждаются...
   – Мальчишки, меняйтесь!
  Позже я узнаю, что процесс был остановлен из-за Виктора. Он тоже почти потерял контроль, но время десерта или косметической маски еще не пришло. А внизу, в преисподней, пусть разбирается сам.
  Все было исполнено молниеносно. При этом Виктор прыгнул в котел с такой энергией, что минет наверху превратился в родео.
  После того, как Алекс два раза вылетел из седла...
   – Алекс, милый – не могу...
  Голос прерывается, поскольку голосовые связки сотрясаются от торнадо, бушующего внизу.
   – Я потом сделаю все, как ты захочешь. А пока поиграй с кубиками или машинкой.
  Отлучив Алекса, губки жадно ловят воздух.
  Нинулька иногда бывает безжалостной. Позже она, конечно, выполнит все, что наобещала. Даже с избытком. Но это будет потом. А пока – растерянный юноша так и застыл «среди долины ровныя... в могучей красоте».
  Придется поделиться. Тем более, что... мыслями я давно уже с Ингой.
   – Алекс, тебе сюда. Только переоденься сначала.
  Плавно отстраняюсь от Катюшки. Пока юноша завершает приготовления, перстами имитирую свое присутствие – она это любит. Когда Алекс подходит, широко раскрываю огненные створки, продолжая делать все, чтобы Врата Рая не остыли и не стали мягче.
  Катя бесстыдно сильно вздрагивает. Она уже совсем другая и поэтому ей отчаянно хочется всего. Отчаянно!
  На ближайшие полчаса этому уголку больше никто не нужен.
  Инга полулежит в кресле, философски прикрыв глаза. Колени раздвинуты ровно настолько, чтобы при желании, можно было с волнением увидеть то, что обычно не демонстрируется. Все правильно – иначе она выглядела бы просто идиоткой. Но главное не клочок белья, а сиюминутное расположение небесных сфер. Ниспослан хороший, так нужный мне, знак. Она разглядывает содержимое бокала или смотрит сквозь него на диван? Впрочем, неважно.
   – Подойдем поближе?
   – Все, что мне надо, я вижу и отсюда.
   – Я бы посмотрел на Ниночку... ты же знаешь, просто схожу с ума от этого... Но оставить хозяйку без внимания не могу... Так тебя детали точно не интересуют?
   – Не-а.
   – Мне вдруг тоже захотелось чего-то чистого. Нам здесь больше делать нечего. Ты говорила, что сауна горячая?
   – Горячая.
   – Пойдем?
   – Я немного опасаюсь твоего неприкрытого задора.
   – А чем его прикрыть? Да и, к сожалению, по дороге он спадет.
   – А если нет?
   – Ты дашь мне на минутку свою ладошку.
   – Пойдем.
  В ее голосе нет категоричного желания покинуть гостей и мужа. Да и меня, смиренного, она не боится.
   – Давай снимем лишнее здесь. Чтобы хоть как-то соответствовать происходящему и не вводить себя в ненужное искушение там. Только не торопись.
  Поскольку Инга с Алексом тоже нудисты со стажем, обнажение для девушки не проблема. А то, что ее раздевает не муж, и она получает от этого нескрываемое удовольствие... вполне в духе вечера.
  Осталась последняя деталь туалета... Пояс и чулки неприкосновенны. Пришлось присесть. Инга слегка отстраненно наблюдала за происходящим с ней, поэтому не только чувствовала, но и видела, как я, расправившись с шелковым треугольничком, осторожно просунул руки между ее бедер. Однако держаться за меня она не спешила. Что ж… Чуть глубже – и мои руки станут еще и спинкой кресла. Медленно встаю с драгоценной ношей.
  Я рисковал? В общем-то, уже нет.
  Девушка опять полулежит в кресле. Мои гурманские намерения абсолютно прозрачны. Делает вялый кивок в сторону приличий…
   – Ты считаешь, что орал это не секс?
   – В Америке? После прецедента с Клинтоном и Моникой, и постановления Верховного Суда?..
   – И формально ты соблюдаешь приличия?
   – И это тоже.
  Я почти приник...
   – Подожди. А что еще?
   – Нет, это ты подожди... совсем немножко...
  Гармония возникала сумасшедшим облаком. И только когда я на мгновение оторвался, чтобы ощутить букет с некоторого расстояния...
   – Так что еще?
   – Мне показалось, что тебя это не обидит.
  Дальше стало не до слов.
  Однако, нестись обезумевшей щепочкой в ревущих струях собственного адреналина было нельзя. Девушку нужно ощущать постоянно. Если в ней изменятся потоки флюидов, это нужно почувствовать до того, как прозвучат какие-то слова.
  Сквозь ватную пелену сознания, доносится едва слышный, но определенно знакомый голос...
   – Делай только то, о чем просят. Испортишь Инге настроение – домой можешь не возвращаться.
  Девушки смотрят друг на друга. Нина – изучающе, насколько позволяет легкая измочаленность. Инга, как и я… Способность соображать временно отключилась.
  Инга чувствует, чем я прикасаюсь к ней теперь? Конечно чувствует. Как и Нина. Точнее – супруга просто знает мои повадки.
  Девушки смотрят друг на друга.
  Очень медленно... В самой глубине застыть. Осознать божественность момента. Дотянуться своей энергией до ее Среднего дантяня.
  Осторожно... почти неслышно... Движение вверх, от самого центра. Вдохнуть через макушку. И снова...
  Строгий Нинин голос:
   – А ты что здесь делаешь? Сюда пока нельзя.
  Сказанное относится к подошедшему Виктору.
   – Катюшка уже знает, что такое два мачо?.. Так какого?.. Ну-ка пошли...
  Инга кладет руки мне на плечи. Почти шепчет, с неожиданной доверчивостью:
   – Такого бычка у меня еще не было.
   – ...
   – После первого раза я поняла, что кроме Алекса мне никто не нужен.
   – ...
   – А после второго – окончательно убедилась.
   – Естественно, никто не нужен. И мне кроме Нины – никто. Даже и пробовать нечего.
   – ...
   – ...
  Вот и все. Инга тоже на этом берегу.
  Все-таки я побуду сегодня щепочкой.
  Нина чувствует свершившуюся инициацию не хуже меня. Поэтому следующее ее появление достаточно бесцеремонно. Она явилась просто самой собой, без прикрас...
   – Всем уже ясно, что вам хорошо. А у тебя нет желания вернуть жену законному мужу?
  После Алекса у Инги был Виктор. Недолго.
  Потом снова я. Тоже ненадолго.
  Затем связи окончательно запутались.
  Через час девчонки действительно устали.
  Чтобы обрести покой, нужно было полностью вырубить Алекса. Он сопротивлялся, но был безжалостно сломлен. Финальное орально-мануальное подавление Инга и Нина осуществили за пару минут.
  Увидев такое, зашевелился Виктор. В результате Катюшка стала бабой не простой, а ромовой.  Глазурованным оказался сосок, на который когда-то капала свеча.
  Потом, с помощью любимой Нининой игрушки, усталость дам приобрела нужный оттенок. Поскольку Алекс и Виктор были уже опустошены, помогать игрушке во всех трех бороздах пришлось «старому коню».
  В сауне продержались всего десять минут.
  Кофе.
  В три ночи – завершение праздника.
  Когда Алекс, которому не нужно было вести машину, собрался налить себе серьезную дозу коньяка «на посошок», ему посоветовали не увлекаться. Поскольку, как только мы покинем этот благословенный кров, ему еще кое-что предстоит. Хозяин невнятно пробормотал, что больше ничего не предстоит. В чем получил полную и такую же нечленораздельную поддержку Хозяйки, столь же достойно помятой, как и все прочие. Пришлось со снисходительной улыбкой объяснить, что это лишь видимость. С законами природы спорить бесполезно.
  Ребята позвонили только поздним вечером на следующий день. Оказалось, что после нашего ухода они «воевали с Природой» еще часа три. Надеюсь, Инга не забыла мой совет не объяснять Алексу (по крайней мере – пока) в деталях, как она поняла, что кроме мужа ей никто не нужен. Хотя от обезумевших любовников трудно ожидать полного контроля над сладостными откровениями.

  Через две недели мы собрались в том же милом домике.
  Почему через две? Потому, что дольше выдержать не мог никто.
  К основному составу присоединились Аня и Миша, чем повергли Катю в состояние крайнего изумления. Она даже предположить не могла, что в недрах нашей Тусовки скрывается нечто вроде эротико-масонского кружка.
  А еще через две недели Катюшка съехалась со своим «невинным» кавалером, отправив Виктора в бессрочный резерв. Впрочем, для девы, вкусившей с Древа Познания, «бессрочность» может оказаться понятием весьма условным.
  Пригреть одинокого Виктора не получилось. Он был всем симпатичен, но, увы, ни для одной из дам не стал навязчивой идеей. А учитывая, что остальные счастливчики находятся в прекрасной форме, присутствие некомплектного джентльмена неминуемо вносит в идиллию суету и, значит – дисгармонию. К тому же, когда общаются только супружеские пары, возникает особая атмосфера, которую мы все чувствуем и очень ценим.
  Что-то, привнесенное Ингой, вдруг заставило девушек пристальнее смотреть друг на друга. Надеемся, красотки понимают, что пикантный соус – всего лишь приправа и не стоит исключать из рациона сами сосиски. Таково мнение «сосисок».

  Ниночка наконец устроила свой носик на моей груди так, чтобы его не щекотала шерсть.
   – Все, замер. Я хочу заснуть. Вот только дернись мне!
   – Месяц у нас был замечательный.
   – Именно поэтому не вздумай в меня ничего совать. Глаза не могу закрыть – сразу мужики наизготовку мерещатся, пачками. Забыла, что такое приличные сны.
   – Замер, госпожа.
   – В эти выходные я должна выспаться. Понял? Завтра вставай осторожно, не разбуди. В одиннадцать – яичницу в постель. С «Мимозой». Потом кофе...
   – С бри?
   – М-м-м... У нас там, кажется, оставалась маленькая баночка икры...
   – Какие еще будут распоряжения?
  Голос у жены совсем сонный.
   – Никаких. Выполняй.
   – Ладно, спим… Как мой «бостонский пробег» интересно повернулся. Надо же...
  Голос у жены совсем сонный.
   – Я знала о нем за три дня.
   – Что-о-о-о? Ну-ка, ну-ка...
   – Завянь, спать охота.
   – Какие «три дня»?
   – Вот ведь, гад какой – разбудил-таки... Какие-какие – обыкновенные. Подружек нужно выбирать осмотрительнее.
   – Разболтала, что ли?
   – Нет. Еще смешнее. Не знаю, чем вы с этой лесбиюшкой…
   – Помолчала бы.
   – … в палатке занимались... Точнее, знаю, чем, но не представляю, как именно... Но поэтесса твоя тиснула на свой сайт пару стишат, посвященных вашему беспримерному ****ству. Обозначила творческие планы. Ты-то сайты любовниц не посещаешь, а вот мне девчонки звякнули – мол, «не о твоем ли эта крашеная разливается»? Или думаешь, никто ничего не видит? Глянула. Очень похоже, что о моем. Осталось подождать и не спугнуть.
   – Интриганка! Но зачем?
   – Мне Милка сумела-таки разжевать, что у нас с тобой очень сильные связи – эмоциональная, сексуальная, внутрисемейная. Гармонируют базовые стыковочные параметры – культурный, образовательный. Высок коэффициент согласованности ролевых ожиданий. Есть совместный опыт выхода из эмигрантской задницы... Слушай, я тебе сейчас лекцию читать не в состоянии. Позвони Милке – она будет счастлива все тебе разложить по полочкам. Короче, расставаться нам тогда было бы объективно глупо.
   – А теперь?
   – А никогда. И дальше будет все хуже и хуже. Но, с другой стороны – горбатого могила исправит. Тебя не переделать. Поэтому, если мы не хотим превратиться в вечно брюзжащих и грызущихся мизантропов, безрадостно стареющих в одной клетке – нужно свинговать. И мне нечего комплексовать, что кто-то лучше меня. Для тебя я – лучше всех. Но вы, мужики, такие дурацкие животные, что вам постоянно нужно шарить своим штырьком по чужим дыркам.
   – Как грубо.
   – Если назвать, как нужно – будет еще грубее.
   – Так чего же ты мне тогда...
   – Потому, что леди, воспитанная на христианско-коммунистических догмах, не может сразу соглашаться на такие глупости. Даже если это единственное спасение. И, тем более, не может предлагать первой.
   – Значит, нужно было заставить меня «уговорить» тебя?
   – Примерно так. А тут ты как раз взял и подставился с этой пишущей барышней. Нешто жалеешь?
   – Жалею, что не сидели за одной партой. Лет десять потеряли.
   – Э, Ромео, да ты уже в младших классах был педофилом! Ну-ка отодвинься!

  Приватная встреча с Артуром и Ларой пока откладывается. По причине полной Ниночкиной переудовлетворенности. Похоже, к тому же, что Алекс становится новым фаворитом моей очаровательной, но немного легкомысленной супруги.
  Теперь благоверная пусть только попробует упрекнуть меня в благосклонности к «малолеткам» бальзаковского возраста!


                Нью-Йорк, 2017