Глава 1. Путешествие на Большую Землю

— Бах! — раздалось где-то снаружи, сквозь сон.

      Девушке снилось, что она бродит по берегу острова, и странный темный, почти черный, песок под ее ногами холодит ступни. А впереди — море, или океан без края и конца. Черный песок уходит под темно-серую воду, волны омывают его, и он становится цвета асфальта после долгого дождя.

— Бах! — Гера поморщилась, ловя остатки сна, не хотя просыпаться, не думая ни о чем.

      Она как наяву почувствовала соленый морской запах, шум воды и крик птиц, похожий на крик чайки, но более пронзительный. Где-то вдалеке, на задворках сознания ей почудились громкие голоса, которым будто бы мешал звук моря, сбивая их, делая тише.

— Бах! — раздалось еще ближе, и девушка, вздрогнув, открыла глаза.

      Черный песок наполовину скрыл ее руку, и она, испугавшись, вытащила ее. Непонимая, она осмотрела свое нагое тело, засыпанное черным песком, отряхнулась, поднявшись на ноги. Тут же пришли воспоминания, холодным ужасом сковывая тело. Она умерла, совершенно точно, но на лбу не было и следа от пули, и голова болела лишь немного, как после долгого сна. Вспомнила про Джейн и начальника и испугалась еще больше, не понимая, где она и как тут оказалась. Или уже умерла, и это то самое чистилище?

— Бах! — раздалось сзади, и Гера развернулась, чувствуя, как набирает обороты сердце, а от страха мурашки покрывают спину.

      Перед ней раскинулось море, без края и конца. Темно-серая вода поглощала черный песок, а в метрах пятидесяти виднелись очертания лодки, плывущей прямо к ней. Из лодки каждые несколько минут раздавался громкий звук. Гера проморгалась, потерла глаза, прогоняя видение, но нет. Лишь туман, казавшийся недавно еще не таким густым, все сильнее скрывал от взгляда лодку, которая никуда не делась. Гертруда завертелась волчком, осматривая окружающий ее пейзаж. Вокруг, куда не глянь — море и песок, а дальше всё скрыто туманом, густым, будто дым от разгорающегося костра. Она почувствовала, как по щекам катятся слезы от непонимания, страха и паники. Тем временем из лодки на берег спрыгнули трое крепких коренастых мужчин с загорелой кожей, одетые в старомодную одежду. Они подошли к ней, очень настороженно наблюдая и держа на вытянутых руках кривоватые сабли.

— Это не смешно! — истерично выкрикнула Гера, обнимая себя руками, — Кто вы такие?! Вы не имели права!

      Она продолжала говорить, срываясь на крик, слезы, дрожа от страха и холода, прикрывая наготу руками, как могла. Люди с саблями переглянулись меж собой и перекинулись парой слов, значения которых девушка не поняла, а потом, опустив сабли, подошли ближе. Гера завопила, боясь самого страшного, когда один из них, глянув подозрительно на нее темными глазами, одним ударом выбил из девушки сознание, тут же подхватив тело на руки. Крикнув двум другим, он пошел к лодке, а те — следом, прикрывая первого саблями и всматриваясь в туман, который таил в себе то, чего прибывшие на лодке люди боялись больше всего на свете.

      Палуба под ногами покачивалась, из-за чего стоять приходилось, чуть расставив ноги. Так укачивало меньше. Гере и другим пленным разрешали выходить на верхнюю палубу лишь раз в два дня, и она с нетерпением ждала каждого раза. Сидеть в душной каюте вместе с семью другими пленными было невыносимо — воздух быстро становился спертым, вонючим, ведь ходить по нужде приходилось в той же каюте в специальное ведро, из которого жидкость просачивалась и текла прямо на пол. Гера забивалась в противоположный конец каюты, чтобы не чувствовать зловоний от ведра. Другие пленные переносили плавание легче. Их не тошнило и не укачивало, запах не смущал, и даже скудная похлебка, явно сваренная из тухлых овощей, их вполне устраивала. Гертруда, привыкшая к цивилизации, быстро получила расстройство желудка, отравление и понос. О стеснении во время болезни она забыла, как и о запахах, ведь теперь сама воняла не хуже. Низкий человек, похожий на карлика, давал ей какую-то траву, благодаря которой она встала на ноги за неделю. Говорить с спутникам девушка не могла. Английского они не знали, а их язык она не могла понять даже приблизительно. Общалась она жестами, и пока болела, старалась не задумываться о том, куда и как попала.

      В один вечер она придумала, как можно поговорить со спутниками. Матросы сверху снова устроили попойку и громко пели песни, играя на чем-то похожем на дудку. Шум мешал спать, воздуха в каюте почти не осталось. Их не выпускали уже два дня. Выздоровевшая девушка, прогнав лихорадку, обрела возможность мыслить ясно, и с ужасом понимала, что попала в какую-то безумно реалистичную ролевую игру. Она пыталась отыскать в каюте скрытые камеры, но безуспешно. Мучаясь тысячей вопросов, Гера теребила карман порванных портков, которые ей дали надеть. Нащупав что-то твердое, похожее на шпильку, руки принялись теребить уже это, когда Гера вдруг поняла, что может сделать. Она схватила шпильку и нацарапала на деревянной стене каюты фигуру человека с короткими волосами, изобразив таким образом себя. После, привлекая внимание, позвала уже знакомых спутников.

— Хэй, вы! — все удивленно обернулись, — Сюда смотрите!

      Гера ткнула пальцем в стену, а потом в шпильку, и показала, как рисует. На лицах пленных отразилось понимание.

— Я, — она указала на себя, а затем на рисунок, — Где? — и нарисовала знак вопроса и удивленное лицо с расставленными в стороны руками.

      Ей ответил карлик, лечивший ее. Он развел руками в стороны, обводя все вокруг. А затем сказал что-то непонятное, вырвал у нее шпильку и нарисовал корабль.

— Да, да, корабль! — бешено закивала Гера. — Куда он плывет? — она нарисовала точечки, показывая путь корабля, и с вопросом посмотрела на коротышку.
— Уаррркпт шшыццук, — важно ответил карлик и нарисовал берег, куда приплывет корабль. — Галадат шшыццук, — добавил он, рисуя на острове окруженный забором дом.

      Гера вздохнула, глуша отчаяние. Сказанное карликом никак не помогло понять ей, где она находится. Видя ее подавленность, карлик улыбнулся и сказал, показывая на нее, себя и свой язык:

— Ирракат Йтатен?
— Учить язык? — переспросила девушка, и показала тоже самое.
— Ва! Ва! — он согласно закивал, улыбнувшись еще шире. — Лит рей ирракат йтатен? — спросил он у остальных, и те согласно закивали.
— Спасибо! — обрадовалась девушка, за неделю уже начавшая что-то понимать, и сообразившая, что карлик предложил всем научить ее их языку.
— Диро! Тей, — он ткнул себя пальцем. — Ро?
— Гера.
— Гера, — он улыбнулся. — Рей Гай, Ярек, Дипу, Шак, Вензог, Лупар. Ро Гера, Тей, — он обвел всех присутствующих рукой и показал на себя и девушку. — Ли мортрак. — И он с улыбкой провел рукой по шее.

      Гертруда с ужасом сглотнула, поняв, что мортрак означает или смерть, или убьют. Их держали, как пленников, и каждый спутник ее не был ангелом. У всех, кроме карлика, была внешность разбойника. Но говорить об этом так спокойно? Девушка с трудом сдержала слезы, не собираясь показывать слабости при этих людях. Она все еще хотела верить, что все это — просто безумная игра, в которой она проиграла. Слабо улыбнувшись, Гера кивнула в ответ, подвигаясь поближе и приготовившись учиться.

      Они плыли уже три недели, и запасы почти закончились. Поэтому их корабль собирался остановиться в бухте Дэра, чтобы пополнить запасы. Дэра — небольшой остров, через который проходят все корабли Галадата, самого крупного города на Большой Земле, куда они и держали путь. Корабль принадлежал правительству двух городов и большей части Большой Земли, и везли их туда, чтобы казнить. Однако девушка уже перестала так сильно переживать об этом, как две недели назад. Она хорошо продвинулась в изучении языка, и уже могла разговаривать, поддерживая беседы пленников. Ее спутники, видя, как приободрилась девушка, тоже улыбались и часто говорили ей, что она — Хелла, что означало «эльфийка». Они же рассказали, почему девушку собираются казнить, и от этого Гера загорелась желанием окончательно разобраться в происходящем.

— Почему, если я Хелла, меня казнят? — спрашивала она у седобородого старца, покрытого грязью, как второй кожей.
— Люди не любят Хелла, потому что те пытались их захватить. Каждого Хелла, которого находят на Большой Земле, казнят.
— Но как они поймут, что я Хелла?
— Им достаточно посмотреть в глаза…- старец прожег взглядом Геру. — У каждого человека глаза цвета земли, так пошло от их прародителя, древнего покровителя земли и суши. У Хелла же глаза могут быть любые, но только не цвета земли, ведь эльфы, по легендам, подчинили себе все стихии — воздух, воду, огонь, но не ту, что дает нам урожай.

      Гертруда вспомнила уроки биологии и промолчала, чтобы не обидеть старого пирата своим скептицизмом. Она заметила, как трепетно относятся местные к легендам и как сильно верят во все сверхъестественное.

— Но ведь эльфов больше не осталось? — вспомнила она слова карлика Тея.
— Не осталось. Только их предки, смешанные кровью с нашим родом. Но это только легенда. — тут же добавил старец.

      Большего Гера от спутников не добилась. Они не хотели рассказывать, почему полуэльфов всех убивают, что произошло и отчего так странно и с опаской смотрят на нее здешние матросы. Однажды она даже услышала, как один из них жалел, что девушка не умерла во время своей болезни в начале пути. Но умирать Гера не собиралась, поэтому уже неделю обдумывала план, по которому ей предстояло сбежать во время высадки в Дэра. Но все пошло не по плану.

      Они прибыли в Дэра на двадцать третий день плавания. Все запасы кончились день назад, и матросы, словно стая оголодавших волков, кинулись в ближайшую таверну. Пленников под присмотров юрты оставили на корабле. Ослабевшие спутники Геры разминали затекшие конечности и наслаждались солнцем, а девушка тем временем, обойдя мостик капитана, незаметно спрыгнула вниз, с головой уйдя под воду. Она вынырнула только когда отплыла на, как ей показалось, достаточно безопасное расстояние от корабля. Выйдя на сушу, девушка поспешила смешаться с разношерстной толпой, которая понесла ее вглубь острова.

      Толкаясь и ругаясь, толпа несла Геру к главной площади, где, по слухам, можно было увидеть команду известного в здешних местах пирата, неуловимого и объявленного на Большой Земле вне закона. Краем уха слушая крестьян, девушка поразилась, как сильно мистифицировали они образ пирата. Сама Гера пиратов ненавидела, ей никогда не была понятна романтизация разбойников и преступников в кино и книгах. Ведь на самом деле пираты — это недалекие, глупые и очень безнравственные люди. И даже длительное путешествие в каюте с отпетыми преступниками, которые оказались хорошими людьми, не переубедили девушку.

      Вырваться из толпы представлялось нереальным, и девушка со вздохом осталась на месте, скептически осматривая толпу пиратов, грузящую в телеги металлические кувшины. Солнце слепило глаза, жара стояла невыносимая, и в грубой льняной рубахе было нестерпимо жарко. Хотелось пить, и девушка облизнула губы, надеясь, что это поможет справиться с их сухостью. В этот момент на площадь вышел высокий худой человек в темно-красном грязном плаще. Он был в кожаных черных сапогах, и Гера чуть ли не вслух возмутилась — как ему не жарко?! Грязная серо-белая рубаха заправлена в что-то наподобие бридж, на талии — широкий ремень с пришитыми карманами, из которых торчат рукоятки ножей и цепочка компаса. Темные волосы заплетены в дреды, которые убраны на затылки в подобие хвоста. Он выглядел, как настоящий пират из фильмов и книжек. Даже один глаз был спрятан под черной повязкой, внушая отвращение и страх от мысли, чего не было под ней. А взгляд, с которым Гера столкнулась, излучал холод и презрение, словно все собравшиеся на площади были жалкими букашками, которые следует раздавить. То, что взгляд пирата слишком долго задерживается на ней, Гера поняла слишком поздно. Он сощурился и что-то бросил своим людям, те оставили вещи и спокойно пошли в ее сторону.

— Черт! — пискнула Гера, отступая в толпу, но та была плотной, как стена, и не хотела пропускать девушку.

      Гера развернулась и принялась активно работать локтями. Ругаясь последними словами, люди пропускали ее. Она вырвалась и побежала, не разбирая дороги, чувствуя, как колотиться бешено сердце. Кровь стучала в висках, пот стекал по спине и животу, в горле от быстрого бега стоял ком, а бок нещадно кололо. Она неслась к морю, надеясь, что там сможет спрятаться от погони, которую ощущала за спиной. Выбежав из-за поворота, она чуть не столкнулась с женщиной, и, не извинившись, побежала дальше. Свернув в маленький переулок, она остановилась, восстанавливая дыхание. Бежать еще Гера не могла физически, и сползла по стене, вытягивая гудящие ноги. Происходящее все больше напоминало безумие, и девушка рассмеялась до икоты, глотая текущие непроизвольно слезы. Острова, корабли, люди в средневековой одежде, непонятный язык, который она теперь знала — это было нереальным, ненастоящим, словно кто-то решил очень злобно над ней пошутить. Девушка разрыдалась от своих мыслей, роящихся в голове как рой пчел. Вдруг это наркотики? Или она сошла с ума, а происходящее — лишь плод больной фантазии? Додумать дальше ей не дали, нагло перебив истерику.

— Быстро бегаешь, — злорадно произнесли рядом, и Гера, вздрогнув, вскочила на ноги. — Да успокойся.

      Одноглазый пират протянул ей флягу.

— Попей. От такой жары и с ума сойти недолго.

      Его голос был низким, хриплым и холодным, как вода, которую девушка жадно глотала, забыв обо всем.

— Что ты делаешь тут? — спросил пират, пронзительным взглядом глаза сканируя Геру.
— Сбежала, — икнув в последний раз, сказала она, безумно улыбнувшись.

      Если это все игра воображения, врать не имеет смысла.

— Откуда?
— Корабль Галадата.

Лицо пирата омрачилось. Он задумался о чем-то, а затем произнес то страшное слово, что так напугало девушку две недели назад.

— Мортрак?
— Да, — она не чувствовала страха, лишь непонятное, нервное веселье. — Казнить. Я Хелла.

      Ее резко встряхнули, стирая с лица улыбку. Пират очень разозлился, непонятно отчего. Его глаз горел такой яростью, что сознание Геры мигом очистилось, и ей стало стыдно и страшно. Он всматривался в ее глаза, сжимая рубаху так, что трещали нити.

— Так и думал, — прошипел он, отпуская ее. — Ты не Хелла, и не смей называть себя так!

      Сбитая с толку девушка даже не обиделась, лишь с непониманием посмотрела на пирата, который пытался успокоится, прикрыв глаз и глубоко дыша.

— Тогда почему казнить? — вопросила она устало.
— Больше нет, — проигнорировал он ее вопрос, — Ты пойдешь со мной.

      Не обращая внимания на протесты, он до боли сжал руку девушки и потащил за собой. Она слишком ослабла, чтобы вырываться, и, покорившись, поплелась с ним, изредка чертыхаясь про себя. Пират не обращал на состояние девушки никакого внимания, а она еле волочила ноги. Навалилась усталость и апатия после погони, да еще и во рту не было ни крошки уже сутки. Гера с тоской смотрела на свои сбитые о камни в кровь ноги, поломанные ногти и грязную кожу, и понимала, что если это и игра, то слишком жестокая и реальная.

      Пират затащил ее на свой корабль, который оказался больше и мрачнее предыдущего. Он втолкнул девушку в каюту и запер, распорядившись, чтобы ее накормили и умыли. После этого Гера увидела пирата только спустя две недели.
      Она уже привыкла к новому кораблю, и отношение к ней тут было намного лучше, чем на корабле Галадата. Матросы, правда, отказывались рассказывать ей что-либо о пирате или о месте, куда они плывут, но девушка не была глупой и догадалась, что их путь был к Большой Земле, ведь плыли они только на запад.
      Большая Земля покрывает почти весь запад, — рассказывал бородатый широкоплечий мужик, когда они ужинали в тесной вонючей каюте на корабле Галадата. — Все, что севернее или южнее — Острова, которые не сравнятся с трехозерной Землей, и не принадлежат ей. Ты поймешь, когда увидишь. Земля бескрайняя, как и море, что омывает ее.

— И везде живут люди? — удивлялась Гера.
— Да, кроме Запретного города. Там не живет никто, — усмехался тот.

      Про город, что называли Запретным, ей рассказывали нехотя и мало. Было видно, что пленники боятся этого места. Как и одноглазый пират, Запретный город, по мнению девушки, был излишне мистифицирован. По легенде, что рассказал ей карлик Тей, в запретном городе когда-то жили люди, а потом эльфы решили захватить город и развязалась война, на которую разгневалась богиня Земли и прокляла город и все, что вокруг него. Теперь там было только поле Боя, через которое никто никогда не мог пройти, а если и пытался — больше не возвращался.

      И хоть Гере с трудом верилось в эту сказку, она чувствовала липкий пот страха, когда Тей рассказывал про оживающих по ночам духов людей и эльфов, продолжающих свой бой до рассвета.

      На корабле пирата ей было позволено намного больше, чем у галадатцев. Она могла выходить, когда хотела, сидеть на палубе и читать книгу, что дал ей кок Элинь, чтобы она училась писать и читать. Девушка постоянно пыталась разговорить своих молчаливых спутников, но те отвечали односложно или вообще кричали на нее, чтобы не лезла. Многие были недовольны новым ртом на корабле, который надо кормить и который не приносит пользы. Поэтому девушка предложила дозорному помогать нести вахты, но тот грубо отказался, сославшись на капитана.

      Одноглазого капитана по имени Тристан девушка не видела со дня отплытия с острова, да и тот день полностью проспала, вымотанная и уставшая. Никто не говорил, где Тристан, и только ранним утром она могла слышать его хриплый голос, раздающий приказы на палубе. Изнывая от безделья, девушка решила проследить за капитаном. Она, не имея будильника, не ложилась спать всю ночь, чтобы в пять утра тихо выползти из каюты и затаиться напротив капитанского мостика. Ровно в шесть, когда ноги у Геры невыносимо затекли и она была готова отказаться от глупой идеи, Тристан вышел из люка на мостике. Невольно она стала свидетельницей, как Тристан переодевается, и чуть не вскрикнула от ужаса, увидев испещренное глубокими шрамами тело. Худое, загорелое и рельефное, оно было бы прекрасным, если бы не эти шрамы, уродливо искривившие грудь пирата и сетью покрывающие его руки. Гера разглядывала полуобнаженного одноглазого капитана и поневоле задумывалась, откуда у него все эти раны и ссадины, шрамы и следы. Будто человека пожевали и выплюнули, с дрожью в теле думала она, внутренне замирая от разыгравшейся фантазии. Тем временем Тристан, отвернувшись, снял с лица повязку, и Гера, громко выдохнув, зажмурилась. Ей совсем не хотелось смотреть на еще один шрам вместо глаза капитана. Зажмурившись, она сидела несколько минут, и решилась приоткрыть глаза только когда услышала, как Тристан спустился обратно в каюту.

      Все две недели путешествия Гера моталась по кораблю, то стеная и плача, то размышляя и ища логические цепочки, но все было безуспешно. Море за бортом оставалось морем, небо — небом, а корабль так никуда и не исчез. В конце концов, Гера решила поверить, что она умерла, а душа ее переродилась в новом мире. Так было проще всего принять происходящее вокруг нее. Но, думала Гера, если она переродилась, то память о прошлой жизни должна пропасть. А она все помнила.

— Произошел сбой, прием! — вспомнила она голос начальника.
— Произошел сбой… — тихо вторила вслух.
— О, каракатица, — хрипло рассмеялись рядом. — Неужто уже свихнулась?
— Отвали, — огрызнулась девушка, отталкивая пьяного матроса, подкравшегося сзади.
      Порвать бы твой зад на щупальца осьминога, — выругался матрос, мерзко ухмыляясь, — хотя для твоей задницы можно найти и другое занятие.

      Он прижал Геру к стене, навалившись всем весом. От него несло перегаром и дерьмом, но больше всего — потом. Наученная опытом Гера присела и со всей силы ударила матроса головой в пах, отчего он свалился на спину, громко ругаясь и держась за причинное место двумя руками.

— Шлюха портовая, сука, — выл он, но Гера уже не слушала.

      Дрожа от адреналина, она неслась в свою каюту, мечтая побыстрее там закрыться. Скоро матрос очухается и, злой, придет стучаться к ней в дверь. Такое было каждый раз, когда они напивались. Девушка на корабле для них существовала только в одном смысле.

— Да успокойся, — холодно и зло сказал Тристан, когда Гера, врезавшись в него, панически заметалась, пытаясь убежать.
— Что произошло? — он поднял ее лицо за подбородок, не давая вырваться.
— Просто пьяный… — девушка задохнулась, не в силах продолжать.
— Моя команда не знает женщин. Я против насилия. Они как изголодавшиеся звери, — отстраненно сказал пират, и Гера замолкла, удивленная. — Сидела бы ты в своей каюте, или же отправишься за борт.

      Он жестко посмотрел на нее, заставляя дрожать под взглядом. Гера выдержала тяжелый взгляд, хотя внутри все сжалось от возмущения.

— Зачем я вам тут? — спросила она, стараясь говорить твердо. Вышло слишком тихо, но с вызовом.

      Он смерил взглядом и, развернувшись, пошел от нее, проигнорировав снова вопрос.
Такое девушку не устраивало. Ей надоело сидеть на корабле, получая от всех только молчание или отговорки, надоело ловить на себе похотливые взгляды матросов, надоела вечная качка и впитавшийся в кожу соленый запах моря. Она хотела знать, кто в этом новом мире. Почему люди так странно ведут себя и почему ее хотят казнить. Через три дня они должны были приплыть к Большой Земле, и Гера намеревалась сбежать, чтобы добраться до Галадата и там выяснить, что не так с этим миром и, раз уж она тут застряла, что не так с ней самой.