Отрывок из романа Горькая чаша судьбы

    



В школе, где я учился, было много талантливых людей. Но из всех учащихся выделялся Вовка Жигульский. Он был самый начитанный и образованный из нас. Лицом потомок польских баронов был красив, всё в меру и к месту. Правильная круглая голова, русые волосы, изящный нос и ровный лоб, подбородок
с ямочкой, щёки с вечным румянцем и серые, с прищуром гордые глаза – взгляд орла с поднебесья на бедную жертву. Великолепно читает целые главы из Лермонтова, умеет говорить громкие фразы, всем даёт ёмкие клички – прозвища, презирает плебеев и гордится независимостью суждений. Однако его никто не любил и все сторонились его насмешек. Он всё время играл «под Печорина» и не скрывал этого. Он легко приближал к себе, но мог и коварно предать в любую минуту. В силу простодушия своего характера, постоянно, и в детстве, юности и значительно позже, тянулся к нему. Временами наша дружба была очень крепка и неразлучна, а иногда наступало охлаждение отношений. Своей эрудированностью, умом, холодным и трезвым суждением жизни Вовка, несомненно, производил на меня большое впечатление и тянул к себе.

Достаточно вспомнить только об одном случае. Уже мы были взрослые. Как ни приеду к нему в Пятигорск, у него в катушечном магнитофоне хрипит, ревёт голос какого-то певца. Вовка разъясняет мне:
– Брат! Это не дебил, как ты говоришь! Появился уникальнейший поэт, певец, композитор и артист Владимир Высоцкий! Ни у кого ещё на Кавминводах нет его записей. А у меня есть! Ты только послушай внимательно, о чём он поёт! Это гениальнейший поэт! Уверен, будет третьим после Пушкина и Лермонтова!
– Ну, ты и насмешил! Третий в России! Ну, конечно, Высоцкий, Жигульский. Всё в рифму.
Вовка обижается:
– Недалёкий ты человек!
Теперь-то я согласен с Вовкой полностью и просто поражаюсь его прозорливости!
По приезду в Кисловодск  неожиданно в мой кабинет вечером заходит Вовка Жигульский.  Смеётся,  громко говорит, как всегда заготовленную заранее фразу из какой-нибудь книги:
    - Зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов?
Я, смеясь, отбарабанил:
 - Я возвратился домой. В сенях трещала догоравшая  свеча, и казак мой спал крепким сном, держа ружьё обеими руками…»
Вовка расхохотался:
 -   Вижу, брат, что ты досконально знаешь Лермонтова. А вот это, как тебе?:
    - «Её тонкие брови вдруг сдвинулись, глаза в упор остановились на мне, зрачки увеличились и посинели.»
     - Куприн.  «Колдунья».
     - Профан!  Куприн – то Куприн, но … «Олеся»!
    -  Отвечаю  фразой:
     - «Спускаясь по тропинке вниз, я заметил между расселинами скал окровавленный труп…»
 - Грушницкого! – рассмеялся Вовка. И продолжал:
 - Я  Печорина наизусть знаю. Что – нибудь  другое придумай.
     - «Её грудь дышала возле моей, её руки прикасались моей головы, её мягкие, свежие губы начали покрывать всё моё лицо  и губы поцелуями…»
 - Тургенев, брат.  «Первая любовь».
 -  Ладно, хватит! Что тебя принесло так поздно?
    - Ты знаешь, брат, завтра в музыкальной раковине будет выступать Высоцкий. Я взял два билета.
    - Извини, Вова, не пойду! На весь день уезжаю в  Карачаевск, Черкесск, Архыз – там строю дома.
    - Я тебя прошу, отложи поездку! Высоцкий не каждый день приезжает в наш город! Ты его недооцениваешь! Я тебе говорил – это третий поэт после Пушкина и Лермонтова! А как он поёт!  Какой голосище!
    - Да уж знаю! Как не встретимся, один Высоцкий у тебя в магнитофоне ревёт!
    - Но одно дело магнитофон, другое - живьём увидеть эту легенду!
    - Нет, нет, Вов! Не могу!  Работа, прежде всего!
    - Ну и дурак!  Может, он больше никогда сюда не приедет. Будешь жалеть, я уверен!
Вовка, как всегда, оказался прав. Я всю жизнь жалею, что не пошёл в этот вечер на Высоцкого.

И чтобы закончить эту тему, вспомню ещё одно. Владимир  Жигульский  как –то рассказал мне одну историю про Высоцкого. Когда  его выпустили из Союза, и он уехал на четыре месяца в Париж к Марине Влади, то там он, естественно, сразу затосковал по России. Как – то она взяла его на какой – то званый ужин с фуршетом. Марина блистала, раздавала автографы (она была в то время знаменитой актрисой), её приглашали без конца на танцы. Когда она под руку с ним шла по залам, то, естественно, знакомила элиту со своим  новым русским мужем. Невысокого роста, неброский – он вызывал снисходительные улыбки  знати, и это стало раздражать Высоцкого. Он, когда Марина оживлённо разговорилась с какой – то парой, оторвался от неё и ушёл в другой зал. В ярости выпил  подряд несколько рюмок  коньяка с подносов, разносимых официантами. Жестами выпросил у обслуги гитару, настроил её, уселся в дальнем углу зала  под большим фикусом и запел свои песни на русском языке, сначала тихо, а затем всё громче и громче. Это привлекло публику, которая стала собираться вокруг Высоцкого. После очередной песни ему громко захлопали, затем ещё и ещё. Скоро бас Высоцкого гремел во всех залах.  Оркестр смолк, и все люди устремились к Владимиру – шептались, без конца аплодировали ему. А голос Высоцкого гремел, ревел, будоража души французов. Более часа Высоцкий притягивал всю публику своим незаурядным талантом и мастерством! Проводили его на бис! Утром все газеты Парижа вышли с заголовком: «Приехала Марина Влади, а уехал Владимир Высоцкий!»
Жигульский очень живо интересовался творчеством Высоцкого. Он неоднократно ездил в Москву и посещал театр на Таганке. Там он познакомился с такими же фанатами и когда неожиданно умер  Высоцкий,  кто – то из них ему сразу позвонил. Вовка улетел в Москву на похороны. Приехал назад мрачный. Встречаемся. Говорит:
    - Ты знаешь, Николай!  Как будто родного брата похоронил! Что там делалось! Эта проклятая Олимпиада. Никуда не пускают,  тысячи ментов. Еле добрался,  выкрутился! Что творилось! Волосы дыбом! Вдоль проспекта огромная толпа -  тысяч шестьдесят! Изо всех раскрытых окон домов звучат его песни! Это надо видеть и слышать! Люди плачут…
 А власти? Сволочи! Всего несколько строчек в «Правде». Москвичи говорят, что Брежнев обрадовался смерти Высоцкого. Якобы сказал: «Ну что?  Хрипатому пиз…ц? Слава Богу!» Представляешь? Они только одно не понимают: народ Высоцкого любит, а их презирает. Его имя войдёт в историю, а этих пид…ов  скоро все забудут!
Я слушал рассуждения своего друга и поражался его  мыслям. А ведь они были  по праву верны, но не сразу до меня всё это дошло.
 Я в будущем тоже очень полюбил Высоцкого.  Купил все его диски и теперь дня не проходит, чтобы  не слушал его  трогающие за душу песни. Особенно мне нравится его баллада о любви:
-  Я поля влюблённым постелю.
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу, и значит – я люблю!