На рубеже веков. Дневник старой учительницы

   Предисловие.

    О жизни в годы существования Советского Союза  почему-то пишут люди,
 принадлежавшие  к  "сильным  мира сего", то есть учёные, артисты, писатели. Но
 это не  то многоликое "советское общество", от  лица  которого  эти господа 
 высказываются. Да, они влияли на мировоззрение, они создавали нашу науку и
 культуру, но далеко не всё, о чём они пишут, ощущали простые  рабочие,
 колхозники, трудившиеся  вдали от столицы, создававшие  экономику страны,
 результатами которой, и не всегда в интересах  этих колхозников и рабочих,
 пользовались "вожди".

    Лет  десять назад  ко  мне  попали  дневниковые записи моей учительницы.  Я
 долго думала, имею  ли я право воспользоваться этим материалом, но, видимо,
 пришло время этот вопрос решить: многих персонажей  её  записей уже нет с нами, 
 проблемы образования и воспитания  всё чаще обращают на себя внимание, страну
 лихорадит от разногласий и разночтения  событий и прошлого, и настоящего.
 Народы  большого  и  многонационального  Советского  Союза  не  просто 
 разошлись  по  своим  квартиркам, окунувшись в  свой национальный  мир, в свои
 проблемы  (а  их у каждого народа оказалось  чрезмерно  много), но  и  стремятся 
 отречься от общей истории, от общего мира, совершенно забыв о том, что 
 большинство  народностей  только в  Союзе  обрели  свою и самобытность, и
 государственность, и язык…

     И я решила, что узнать о том, как и чем жила провинция  из уст человека, не 
 принадлежащего к элите, пришло  самое  время. Пора  придать огласке эти записи.
 Наверное, я не смогу точно соблюсти хронологию событий, поскольку не  каждая 
 запись  датирована, но постараюсь свести  события, чтобы  можно было создать
 хотя бы общую картину  происходящего.


   Предисловие 2
  Эти записки ко мне попали случайно. Их собирались сжечь как старый хлам,
 оставшийся от прошлой жизни. Несколько слов, которые я успела прочесть, 
 привлекли моё внимание, и я попросила отдать папку  мне. Хозяйка удивлённо 
 посмотрела, подумала  минуту и протянула мне папку, на которой  крупным 
 округлым почерком  было написано:"На рубеже веков"(записки советской
 учительницы).
    Я начала читать пожелтевшие листы, и мне показалось, что содержимое может
 быть интересно не только мне.
 Я позвонила знакомой и спросила, могу ли я использовать эти записи в своей  работе, естественно, изменив имена и фамилии, и получила положительный ответ.
 Так  эти  записи  легли на  мой  письменный  стол и стали  объектом моих 
 раздумий.
     Я  постаралась сохранить тон  автора записок, иногда сопровождая 
 воспоминания своими  размышлениями.
 А теперь я выношу  записки "обычной советской учительницы" на Ваш суд.
 У автора своё видение  многих  вещей и это говорит лишь о том, что в стране 
 Советов была  разная интеллигенция,а то, что 99% советских учителей следует 
 отнести к интеллигенции, я не сомневаюсь.
    Обычно мы читаем воспоминания и мемуары определённой группы этой
 интеллигенции, со знакомыми стране фамилиями и определённой историей  рода.
 Здесь же записки  девочки, а  потом  женщины, из обычной советской  рабоче-
 крестьянской семьи, всю жизнь прожившей в провинции, далеко от столицы.
 Мне просто хотелось, чтобы это прочли люди, которые, возможно, помнят советское
 время, но немного призабыли те свои мысли и ощущения.


     !990-е…

    Талант произрастает на взрыхлённой почве. Как правило, талантливые люди
 обладают болезненным  самолюбием, часто обидчивы, иногда занимаются самоедством,
 и не всегда уверены в правоте своих поступков и действий. Их всегда необходимо
 поддерживать, подбадривать. Есть одержимые,- но это гении…
    Была ли я талантливым учителем? Не знаю. Но была способным учителем. С массой
 энергии и страстным желанием помогать, "делать" детей. Хотела,очень хотела
 изменить систему школьного образования. Следила за новыми идеями и разрабатывала 
 свои. Столько неглупых и полезных идей бродили в этой наивной и
 самоотверженной головке! Даже пробовала воплощать все свои бредовые мысли в
 жизнь. И иногда это получалось...
    Прошло много лет учительского труда. Много выпускников. Со многими
 сохранились хорошие отношения.
   До сих пор помнят меня мои первые ученики. Уже более десяти лет как они 
 окончили школу, а я всё ещё получаю от них открытки и письма….
   Мои ученики… Они поддерживали меня все эти годы, не позволяя покинуть школу.
 Я была им нужна,а они были нужны мне. Мы учились друг у друга. Мы вместе
 познавали жизнь.
    Только школа, как административная единица, ничего мне не дала взамен. Она
 как будто не замечала меня все эти годы. Ни успехов моих, ни негодования, ни
 поисков… Даже промахи порой проходили мимо административного внимания и
 приходилось самой раскручивать сложные ситуации в семьях моих учеников.
    Ни в чём не поддерживали меня чиновники от просвещения, никак не реагировали на мои попытки по-иному взглянуть на школьные проблемы... Только использовали мою
 энергию, мои знания, моё время… А последние несколько лет даже забыли о моём
 существовании как учителя.


     Контингент детей в моих классах особый – так называемые "трудные". В таких
  классах результат работы учителя  и классного руководителя сразу не виден, даже
  при очень больших усилиях со стороны учителя. В таких классах работаешь "на
  будущее", только спустя несколько лет, уже выйдя из стен школы, каким-то
  образом состоявшись, ребёнок понимает, что его успехи были заложены в школе, в
  незаметном  кропотливом труде педагогического коллектива класса. Совсем недавно
  в магазине электротоваров продавец обратился ко мне:"Вы меня не помните?" Я
  всмотрелась в лицо уже зрелого мужчины:"Что-то знакомое, но извините..." - на
  что молодой человек ответил:" Да вы и не обязаны помнить всех, главное - мы вас
  помним..."  Такая оценка труда учителя на порядок выше всех административных
  поощрений и наград...

     Вот и сейчас невозможно поставить рядом с другими классами мой 6"В". Если в
  обычном классе достаточно лишь напомнить или попросить ребятишек что-то
  сделать, подготовить номер художественной самодеятельности или газету, то в
  моём нужно не просто сказать и назначить ответственных, но и каждый день
  напоминать, а то и просто оставить после уроков, проверяя как у них идут дела
  через каждые полчаса… (В подготовленных классах, не прилагая больших усилий, 
  достаточно  лишь напомнить детям о задании или деле, в моём же не увидишь
  результата, даже если каждому всё разъяснишь и договоришься и получишь взамен
  сердечное: конечно, сделаю)…

     Неужели ты обижена на школу? Что тебя мучит? Непризнанность? Непонимание? 
  Безысходность и нерезультативность? Или усталость многолетняя,скопившаяся? Или
  всё  же обида?
  Что отравляет твоё существование?
  На сегодня тебе ясно одно: ты не хочешь переступать порог своей школы. Ты не
  хочешь ни с кем общаться, ещё больше – с администрацией.
    Но ведь общение с детьми немного отвлекает тебя? Да, отвлекает. С детьми мне
  лучше. Даже когда я сержусь на них. Мне легче и приятнее с ними, чем  со 
  взрослой  половиной обитателей  школьного дома.
    Что ещё я могу? Чем  можно  заняться  женщине с гуманитарным образованием,
  умеющей только учить детей?  И так нелегко начинать с нуля, когда тебе  за
  сорок…


    2003год.

    …Тоска, потрясающая тоска. Уже несколько месяцев я не нахожу себе места. Не
 берусь за дела, а их накопилась масса.
  На кухне и в ванне того гляди обвалится потолок, штукатурка висит хлопьями. В
 туалете – "белый дождь": угол насквозь протёк, вода капает в тазик, поставленный
 на бочок. Плитка у потолка на честном слове держится. Совсем недавно, в злобе на
 себя любимую, ободрала обои на дверях в спальню и в  ванную. Теперь голые белые
 пятна угрожающе светятся на лакированной поверхности обоев "под дуб".
 
    Возвращаясь после своих "блуждений" по ученикам и прочим делам, я невесело
 обвожу взглядом прихожую, эти поблёскивающие лаком древесные  полоски, отбитый
 плафон у зеркала и болтающиеся дверцы шкафа – и сердце моё сжимается от тоски и
 обиды. Дожила. Такой бедности я никогда не могла представить себе даже в
 кошмарном сне. "Заслужила. Учительница", - зло  думала я всякий раз. Потом
 обрывала себя, так же зло: "Хватит жалеть себя. Ещё разревись, погладь себя 
 любимую. Обидели тебя! Работать надо! Принимайся за дела – и все дела…"
 На какое-то время это помогало, и я  шла к письменному столу и принималась 
 считать доходы-расходы, обыгрывать возможные варианты  будущих возможностей.
 Помогало на некоторое время, потом всё заново.
 
    А совсем недавно по телевизору показывали фильм "Унесённые ветром" с Вильен
 Ли в главной роли. Так вот теперь в минуты внутренней бури вспоминаются её
 слова: "Я никогда не буду больше голодать!" - "и я тоже", - говорю себе я.

    Так кто же я такая и почему оказалась в столь плачевной ситуации? По
 образованию я – филолог. По профессии – учитель. Моя педагогическая деятельность
 началась в начале 70-х годов в деревне. Тогда мы, полные грёз и мечтаний, вместе
 с лучшей подругой пошли в ОБЛАНО и попросились в отдалённый район области, в
 среднюю школу – только вместе и в одну.  Даже странно вспоминать это, но я
 мечтала стать сельской учительницей. Ореол романтики, в который я погружалась
 тогда, сейчас кажется неестественным и таким далёким. Было ли это? Странно, но
 было.
    Я родилась в  крупном областном центре, всю жизнь прожила в пригороде  этого
 областного центра. Единственный ребёнок в семье. Любимый и самый умный. Я ничего
 не умела делать. Играла в куклы. Потом читала ночи напролёт. В младших классах
 была серьёзной  и недоступной правдисткой. В 9-10-х классах комсомольским
 вожаком и опять же до безумия неприличной максималисткой - правдисткой.
 Честность. Открытость. Правдивость. Бескомпромиссность. Это те качества, которые
 я ценила  в людях. Ещё образованность, начитанность.
 "Широкий кругозор"(как тогда говорили) - критерий оценки человека. Сама-то я
 читала много, интересовалась всем: от спорта до политики. На равных вела беседы 
 с учителем  истории  и отцом. Старалась  не просто знать, а иметь своё мнение,   
 которое  не всегда  совпадало с  мнением преподавателя. Моими любимыми книгами
 того времени были "Два капитана" В.Каверина и трилогия Ю.Германа "Дело, которому
 ты служишь", Я отвечаю за всё" и "Дорогой мой человек". Это мои герои,как
 оказалось, на всю оставшуюся...

    Жизнь с каждым годом улучшалась и возможности тоже. Библиотеки ежемесячно
 пополнялись новыми книгами, в доме появился приёмник, который очень хорошо
 "ловил"  любые станции и среди них "Свободный голос России" и "Голос Америки", и
 мы с папой часто зависали на этих волнах…  На беду свою я умела  думать,
 анализировать, сопоставлять услышанные данные, а постепенно научилась и 
 привыкла  судить о событиях только имея, по возможности, полную информацию – и
 "за" и "против".
      Конфликты не заставили себя  ждать. Теперь я понимаю, что только мои
 дерзость и вызывающая  наивность не позволили им выйти за  рамки школы.
 Правдолюбка и максималистка. С одной стороны. Весёлая хохотушка. Честная  и 
 исполнительная  девушка. С другой. А ещё замкнутость и отдалённость от центра
 нашего посёлка. У меня не было единомышленников, поэтому мои критические
 воззрения не были страшны никому.

     Та же отдалённость от центра не ввели меня и в круг студенческих кружков.
 Единственному ребёнку из пригорода не полагалось общежитие (хотя  моей
 однокласснице удалось получить общежитие), а квартиру или  "угол" в центре 
 снять не было возможности. На втором курсе я попыталась найти комнату или
 "койку", но после двух-трёх бесед с "хозяйками" поняла, что это невозможно. В то
 время уже пустили электрички и многие  ездили на работу в центр, а кто-то,
 наоборот, из центра к нам, в пригород, на военный завод. Электрички ходили  до
 полуночи и никогда не  были пустыми. Особого страха тогда я не испытывала. Это
 сейчас я не позволила бы своему ребёнку возвращаться  так  поздно. А тогда…
 Каждое воскресенье я уезжала рано утром в центральную библиотеку и
 возвращалась предпоследней электричкой, сидела до закрытия  библиотеки. Вот
 чтобы не возвращаться поздно и не шлёпать по шпалам к дому(это дорога по
 шпалам была самой короткой),я и решила приютиться  недалеко от института и 
 библиотеки. Но, увы! "Койка", то бишь раскладушка за ширмой, стоила двенадцать
 рублей. Стирать у хозяйки  было нельзя, готовить тоже, свет  можно жечь только
 до десяти часов, кроме, – лампочку нужно оплатить отдельно, возвращаться  домой 
 необходимо в девять часов (библиотека работала до десяти). 
 И никаких подруг, тем паче – друзей. Оставаться на такой квартире не имело
 смысла.
      И это на все четыре года оторвало меня от студенческой суматохи. Я
 оставалась иногда ночевать в общежитии у девчат. Нечасто – только, когда мы шли 
 в театр, или готовили важное факультетское  мероприятие. Студенческие годы я
 училась, была как никогда тихая и молчаливая. Не спорила. Не дерзила. Только
 слушала. А потом обдумывала услышанное и мысли записывала в дневник, который 
 вела лет с двенадцати. По окончании  института  девочки, обучавшиеся в ВУЗе за 
 счёт колхозов и совхозов и обязанные  вернуться в родные сёла  дипломированными 
 специалистами, спешно выходили замуж и устраивались в городе или ехали  с
 молодыми  лейтенантами к месту их назначения. А мы, городские  романтики-
 мечтатели, катили в деревни и пытались изменить мир. Такое  далёкое  и 
 прекрасное  время. Всё  ещё впереди. И начинать работу, полагали мы, нужно 
 именно в деревне, где мы будем самостоятельными, вдали от родителей, для 
 которых  каждый из нас оставался ребёнком… И обязательно одной, незамужней.
 Какой муж! Ведь тогда ты будешь прикована  к семейному очагу, а  вдруг дети
 пойдут?.. И уже  будет не до учеников: свои заботы, свои  дети. Нет, нужно 
 поработать, попробовать свои силы, приобрести опыт, и только потом  думать о
 личном. "Прежде думай о Родине, а потом о себе", - Это о нас …

    Мы приехали в деревню  молодыми специалистами. Нам полагалась квартира,
 бесплатные отопление и лампочка. Нас никто не встретил на вокзале. Чужой
 заволжский край. "Чертова куличка". В документах всё положенное молодому
 специалисту прописано, в реальности – комната в школе на первом этаже - бывший
 кабинет директора, - в котором поставили две кровати,старые парты и школьные
 стулья.
    Дверь почему-то не запиралась,а десятиклассники – рослые парни года  на 
 четыре-пять моложе нас – всегда устраивали возню напротив двери и "нечаянно"
 задевали ногой нашу дверь, которая будучи незапертой, с писком распахивалась. 
  А мы,встававшие за десять минут до появления первых учеников, не успевали
 выносить тазик  для умывания,он опрокидывался, и  вода разливалась по полу,
 протекала в коридор. Это было верхом  кайфа мальчишек. Они заглядывали в дверь,
 не решаясь переступить порог, отпускали шуточки  по поводу  мыльной  воды,
 нас, а если  вызвать  прямо с урока, так  это - шик, можно  что-нибудь
 придумать, вроде: "У вас из-под  двери  что-то течёт, запах какой-то!"
      Но  мы  не  бросали  детей, не выбегали  из  класса, мы  хорошо помнили 
 заповедь: урок - святое,и  ничто и никто не имеет  права  прервать это 
 святотатство. Ждали звонка и в перемену спешили в свою  каморку  уничтожать 
 следы  преступления.

     Школа  была  небольшая, но средняя, по одной параллели  каждого класса, в 
  классах  человек  по  тридцать - тридцать пять.  Помню  свой  первый  четвёртый 
 класс.  Как  я  готовилась  к  первому   уроку!  Обычно  первый  урок  первого 
 сентября  был  Ленинским  уроком  или  уроком  Мира.  Нужно  подобрать  такой 
 иллюстрационный  материал, который  бы  увлёк  детей, важно  их заинтересовать. 
 Тогда  я  впервые  сделала  "химию",  и,  несмотря на то, что волос у  меня 
 тонкий, "химия"  на  длинные  волосы  сделала меня  похожей  на  Анжелу  Дэвис. 
 Причёска,  макияж  (впервые  подвела  "стрелки", накрасила  губы) - всё  должно 
 было  "работать"  на  мой  будущий  авторитет.  Главное, чтобы  они  увидели  во 
 мне  взрослого  человека, учителя.  А себе-то я  казалась такой  взрослой! Даже 
 костюм я приготовила  умеренной  длины, ниже  колена,  хотя  всё  ещё  носила 
 очень  короткие  юбки, модные  в  моё  студенчество, босоножки на  высоком 
 каблуке.  И репетировала, репетировала, представляя, как я войду в свой  класс, 
 что  скажу.  С  тех  пор  прошло  более  тридцати  лет, а  я  все  эти  годы 
 тридцать  первого  августа  готовлюсь  к  первому  уроку  так  же,  как  в 
 первый  раз.  И  всегда  долго,  очень  долго отбираю  рабочий  материал, потом 
 продумываю  и  готовлю  свой  наряд,  экспериментирую  утренний  макияж.
 Знакомые  и  друзья  смеются: "Ты уже столько лет работаешь, неужели не найдёшь, 
 что  сказать?" - Найду. Но я  должна не просто сказать, а сказать то, что "зацепит" учеников, поможет им начать  учебный  год  легко  и  красиво,  что
 позволит  почувствовать  ответственность – хоть  на  какое-то  время – и 
 задуматься, а главное  решить: "Буду в этом году учиться лучше, чем в прошлом. Я
 же могу".

     Как  сейчас  помню  себя в  трикотажном  платье  болгарского  производства, 
 модного тогда спортивного покроя, в белых лаковых босоножках на высоком каблуке.
 Даже цвет платья помню -кофе с молоком... Тонкая, высокая, кудрявая  девчонка. 
 Очень  серьёзная и строгая (на вид.)  И  мои  первые  ученики, такие  маленькие,
 настороженные и любопытные.  Широко  распахнутые, любознательные, лукавые,
 серьёзные, испуганные, дерзкие  взгляды. Вот  Сашины  синие-синие глаза смотрят
 внимательно, ожидающе.  Маленькая  белая чёлка, руки, послушно лежащие  на
 столе. А это настороженно-испуганный  взгляд  бледно-голубых глаз Вити. Через 
 полтора года он будет смотреть насмешливо, порой  дерзко. А  вот серьёзные 
 влюблено распахнутые глаза Иры, карие, огромные, обрамлённые пушистыми   
 ресницами. Сегодня они все послушные, тихие, исполненные ожидания. Что им ждать
 от  этой  чужой и ухоженной горожанки?  Как  она  будет к ним  относиться, будет
 ли  любить, как любила их первая  учительница?
 
    Сейчас, когда я вспоминаю первые годы работы и своих первых учеников там, в
 деревне,я испытываю  грусть. Сердце щемит,и в памяти всплывают счастливые 
 минуты общения с детьми. Многочасовые разговоры  после  уроков, кукольный
 театр, руководителем которого я стала, уже не помню почему. Но помню репетиции - 
 я ни одной из них не пропустила. И спектакли. Декорации мы  рисовали сами. В 
 школе был учитель  литературы, который  по совместительству  являлся 
 нашим  декоратором. Его уже нет… Годы перестройки  подмяли  этого талантливого 
 человека – он самостоятельно  распрощался  с  жизнью  в середине 90-х...
    А передо  мной  встаёт  его образ, красивого, яркого человека. Густые
 "брежневские" брови нависали над  крупными  ярко-синими  глазами с  длинными 
 пушистыми  ресницами.  Улыбка  и  подбородок  Георга Отса. Степенность,
 собранность в походке и  поступках.  И  потрясающая  эрудиция. С ним  интересно 
 было  общаться. Он  много  знал, умел и любил  думать.  И  тоже  много  времени 
 проводил  в  школе.  У  него  была  семья.  Жена – учитель, двое  детей-
 школьников.  В  школе  он  вёл  кружок  рисования  и  немецкого  языка. 
 Припоминается,  что  в  те  годы  мы  часто  задерживались  в  школе. 
 Готовились  какие-то  мероприятия с детьми, проводились  кружки, но  и  в 
 учительской  часто  можно  было  увидеть  учителей, беседующих на разные темы.
 Помню, мы много  говорили  о литературе, о  новинках  толстых  журналов.  В 
 школе  была  библиотека  с  неплохим  книжным  фондом.  Программные 
 произведения  на  весь  класс,  выписывались  толстые  журналы -  "Новый 
 мир","Октябрь",  "Юность",  "Дружба народов", "Современник",  "Молодая 
 гвардия",  "Огонёк",  "Сельская молодёжь", "Волга"(мне кажется, в городских
 школах такого изобилия не было, во всяком случае, в той, где я работала после
 возвращения - точно) и  многие  другие, -  всех  не  вспомнить. И всё  читалось.
 Устанавливалась  очередь  на  популярные  столичные   журналы.  Я  любила 
 детские  журналы  "Костёр"  и  "Пионер"  и  часто  брала  их  для  обзора  на 
 уроках  внеклассного  чтения. Тогда в  журнале  "Пионер"  напечатали новую   
 повесть  Владислава  Крапивина  "Мальчик  со  шпагой", мы читали её, потом
 обсуждали. Это  были  очень  интересные  разговоры. Мои  дети учились  думать, 
 выражать  своё   мнение…
     Умная  книга, почему-то  сейчас  совсем  забытая.  А  мы  с  ребятами её 
 читали  после уроков и говорили, говорили, обсуждали поступки героев. Я  и 
 потом  не  раз  брала  повести  Крапивина  для  обсуждения  с  детьми. И  всегда 
 эти  беседы  многое  давали  мне  как  учителю  и  классному  руководителю. В 
 таких беседах  ребята незаметно  для  себя  раскрывали  самое сокровенное….



                Из дневника.


         1973 год. Июль.


        Сдана последняя сессия. Госзкзамены.  Впереди распределение. Мне хотелось поехать работать куда-нибудь подальше, в Сибирь или на Север. Романтическая потребность времени. В стране  царствовал культ патриотического подъёма: БАМ, студенческие стройотряды, комсомольские стройки….
       Я – домашний ребёнок, вся эта весёлая молодёжная сходка прошла мимо. Очень хотелось романтики, но я выбрала институт, учёбу. И сейчас возникала возможность восполнить юношеские мечты. Сибирь или заполярный круг, зима, суровый климат и школа – центр культурной жизни и ты часть этого центра. Здорово! Ещё зимой я написала письма в разные города (Северодвинск, Свердловск, Хабаровск, Мурманск) с просьбой принять на работу выпускницу пединститута…  Ответы получила отовсюду одинаковые: "Не нуждаемся",  -  хотя я была согласна на любые условия….
        Везде были свои пединституты  и свои кадры… Что делать? Не оставаться же в новой школе  в городе? А романтика и самостоятельность? Так хотелось оторваться  от родительского  дома, стать по-настоящему взрослой и решать  все  проблемы  самой….

        И мы нашли выход. Незадолго до распределения мы с подругой решили вместе  ехать на  отработку (она – математик) и пошли в ОблОНО  – просить  одну школу в каком-нибудь  районе  области. Всё равно нас распределяли  по области, так уж лучше  вместе  и  в одну школу,
       Наверняка,  найдётся  школа, где нужен и филолог, и математик. Надеяться на то, что мы можем случайно попасть в одну школу по распределению  не приходилось. Не бывает такого. ЗавОблОНО была женщина. Она  выслушала  нас, подвела к большой карте  области, висевшей  на стене кабинета,  и предложила  заволжский  район, самый северный  и  самый  далёкий  от областного центра. На границе  с Куйбышевым. Станция. Средняя школа. Всего в трёх часах езды от Куйбышева.  В Саратов  поезд  ходил через  день. Красота!  Деревня. Средняя школа. И возможность периодически  появляться  дома, хотя бы за продуктами, ведь в деревне, наверное, не всё можно купить.

       И  когда нашу группу пригласили на комиссию по распределению, меня это уже не касалось. Я знала, куда еду. 15 августа мы должны явиться к месту  работы.  Но мы решили  заранее  съездить и всё узнать о будущем нашем проживании и работе. Приехали на станцию рано утром.  Пришли в школу… В школе  никого не  было. Техничка  позвонила завучу, и минут  через  тридцать  мы  увидели  бегущую женщину  средних лет, светлые, выгоревшие  на солнце  волосы немного рстрёпаны,  ситцевое  платье – видимо, её оторвали от каких-то  домашних  дел, так не была она  похожа на завуча, обычная  деревенская тётка, каких мы не раз видели  в фильмах о деревне.  Она очень удивилась нашему появлению и первой фразой были слова: "Нам не нужны учителя!". Заметив наше недоумение, она уточнила: "Математик - да, нужен, а учителя русского языка  он принял, из Казахстана  его друг приехал, так они оба филологи".  Я возмутилась: "Как же так!?  А зачем же  подавали заявку  в ОблОНО?"
   "До приезда  Сидора у нас не было учителя русского языка.  А теперь  их  два.  Где часы брать?" - развела она руками.  Я  не  могла угомониться: "Так почему же  не  сообщили  об  этом в ОблОНО?" "Не знаю, - резко ответила завуч. – Он всё решает сам. Раз назначили – приезжайте!  Вот он из отпуска  выйдет и пусть сам разбирается!"

         Новость  меня  огорчила. Хорошенькое начало! Я погрустнела. Но тут возмутилась  Ленка: "А я одна не останусь! Мы что зря  в  ОблОНО  ходили, искали  одну  школу?!" Завуч  посмотрела  на  нас  и взгляд  был  добрый,  жалостливый: "Ничего. Приезжайте 15 августа. Он уже выйдет  из  отпуска. Что-нибудь придумает.  Я  эти  вопросы не решаю".

        Мы  попрощались  с  завучем  и  пошли на  остановку ждать автобус, чтобы уехать  в райцентр.



       14 августа.


       Сегодня  вечером  уезжаем. Вещей набралось! Нужно  взять  постель (полностью: с  матрасом и подушкой, простынями, наволочками – кошмар!), кухонную  утварь, ну, там, кастрюли,  тарелки, бокалы,  электроплитку  не  забыть, тазик для стирки, ведро…
       Мы совершенно не знали, что нас теперь ожидает, но собирались на новое  местожительство  серьёзно.  Увезти  всё  самим  было  нереально. Нас провожали Ленина мама и мой  двоюродный брат, который  только что  закончил  профтехучилище  и готовился  идти в армию, поэтому был свободен. Поезд наш уходит вечером, а утром  мы  будем  уже  на  новом месте…



           15 августа.


        Ужас!  Поезд  стоит  на станции  одну минуту! Как мы сумели всё снять  на платформу – ума не приложу! Но вылетели из вагона и со всем  этим шмотьём  стоим  среди полного безлюдья. По обе стороны полотна виднелись  постройки: небольшие  домики и совсем немного  кустов около. Степь - матушка! Куда  идти  мы уже  знали,  но с таким  грузом невозможно  никуда  идти. "Опять не встретили!" - расстроились мы. Мы озирались  по  сторонам, словно  искали  или  ждали  кого-то  и, видимо, этим  привлекали  внимание  редких  прохожих. Через  некоторое  время к  нам  подошёл  мужчина  и, приветливо  поздоровавшись,  спросил: "Учителя?"  Мы кивнули. Тётя  Настя  запричитала: "Вот привезли  вам молодых учителей, а  никто  не  встретил… Как же  мы дойдём-то,  да и куда  идти  не  знаем!"
"Я  подвезу  вас  к интернату,  а школа там  рядом – узнаете всё. Да  в интернате-то  пока  всё  равно  никого  нет.  Дети-то  ещё  не приехали", - скороговоркой  выпалил  мужчина.  "Вот и  спасибочки, - обрадовалась  тётя  Настя.-  Девчата, укладывайте  вещи!" – приказала она. "А куда?" - удивились мы. "Да вот же повозка", - указал  мужчина  на  стоявшую  невдалеке  телегу.

       Мы  немного  растерялись, переглянулись, но Сашка, шутник от природы,  подхватил узлы с постелью и пошагал к телеге, приговаривая:"Привыкайте к деревенской  жизни, училки! Вы что,думали, вас такси  здесь  встретит? В селе  это лучший транспорт, самый  надёжный!" Уж это он знал точно! Потому что сам совсем  недавно был  деревенским пацаном и сбежал из деревни после восьмого  класса в город - учиться… У него был  такой  деловой  вид, будто он всю жизнь развозил молодых специалистов по деревням. 

       Мы погрузили вещи, посадили тётю Настю рядом с возницей, Сашка пристроился на вещах, а мы с Ленкой  пешочком направились к школе. Когда мы подошли, вещи  уже выгрузили почти все, занесли в помещение. "Располагайтесь, где хотите, пока", - сказал  наш благодетель и ушёл. А мы опять в полном недоумении: директора в школе нет. Что делать дальше? Сашка оглядел помещение, выбрал комнату и объявил: "Ну, ладно, раскладывайтесь,а я пойду поищу вашего директора",- и исчез. Есть хотелось… Хорошо,что захватили плитку, послушали мою маму, можно хоть чайник вскипятить.

       Сашка заявился часа через три. За ним шёл высокий мужчина. "Знакомьтесь, ваш начальник!– торжественно представил он мужчину.– Николай Иванович!"  Мужчина  оглядел наше  хозяйство. "Устроились… Ваш  домик занят  другой  семьёй,  ккх…, вот, приехала семья  учителей. Где  их  поселить?  ккх… У  них  дети, а  вы  одинокие. Вот и поселили  их  в  ваш  домик".  Некоторая  заминка,  потом  уже  совсем  по-директорски  чётко и серьёзно: "Не  больно  городские  едут к  нам, поживут недельку, да  сбегают, а  это свои,  семейные,   деревенские…  Им бегать незачем…, - несколько мягче, - а  вы пока здесь  поживите.  Детей   ещё  не  завезли.  А  потом что-нибудь придумаем… Решим, - закончил он свою речь. – Ну, располагайтесь. Завтра к  девяти  в  школу, педсовет  будет. До свидания", - торопливо попрощался  и  вышел.  Сашка  подмигнул нам  лукаво и  вышел  за директором.


       Так  началась наша  сельская  учительская  жизнь…




  P.S. Следущие записи разрозненны, записаны с сокращением, на отдельных листах.    Поэтому я решила немного нарушить последовательность и предлагаю записки других лет. После разбора восстанавлю последовательность.
 Приношу извинения за некоторые неудобства. Т.В.
   

     1975 год.

     17 декабря.
   Мир полон страстей и страстей необычных. Каждый шаг человека соизмеряется с его жизнью, полезностью.
   Я сегодня крайне  разбита. Волей-неволей, а я – педагог: и это накладывает на меня большие обязанности. Я – учитель. И детей своих люблю безмерно. Не могу на них сердиться. Пытаюсь их понять. Часто, глядя на них, думаю: буду ли я так же любить других?... И чувствую, что отношение к этим проникнуто особой поэзией, особым чувством. Они – первые, а это как первая любовь незабываемо…

   А сегодня у меня ЧП. Витенька  П. Он опять нагрубил  А.С.  Та разгневалась  и заявила, что больше на уроки его не пустит, пока он не извинится. А Витя категорически отказался извиняться.
   Я  долго с ним говорила, потом говорила со всеми мальчишками и девчонками отдельно), пытаясь представить себе картину, произошедшую на уроке. Представила (может быть, неполно). Но моё воображение её дополнило. А. С. - человек вспыльчивый и необузданный в своих страстях, порой допускает нотки оскорбления в своих замечаниях, грубости. А этого не прощает П., даже учителям. Чувство справедливости в нём очень развито, столь же сильно развито и чувство собственного достоинства, а если приложить возрастную взыскательность и непримиримость, то картина станет ясна.

    Меня это огорчило очень, я расстроилась. Это событие было последней гирей, перетянувшей чашу весов – я расплакалась, снова, после длительного перерыва, закурила…
Последнее время я очень переживала, болело сердце, тоска, преследовали видения прошлого, раздражало одиночество. И это меня ослабило – сдали нервы…



   18 декабря.

   Закончила читать документальную повесть Н.Задонского "Жизнь Муравьёва", в которой он раскрывает образ одного из основателей  первого тайного общества прошлого века.
   Книга весьма любопытна. Основанная на документальных фактах, исследователь очень осторожно и убедительно показывает  облик Николая Николаевича Муравьёва, прославленного полководца, участника Отечественной войны 1812 года, крымской кампании 1855года.  Личность Н.Муравьёва долгое время была затянута пеленой неведения, жизнь его – удивительна. Судьба смеялась над ним: то возвышая его до генерал-адъютанта, то налагая на него печать опалы….

    Интересно в биографии Н.Муравьёва именно его непоколебимое человеколюбие, его способность в любых условиях оставаться самим собой и, без сомнения, интересны  страницы о связях Муравьёва. Он был знаком с А.С. Грибоедовым, А.С. Пушкиным, был лучшим другом и учеником  Ермолова, вёл переписку со многими декабристами, встречался с двумя правителями России: НиколаемI и Александром II.

    1975год – год юбилейный, 150 лет со дня восстания декабристов.
События стопятидесятилетней давности меня очень интересуют. Хочется побольше узнать о людях, отвергнувших своё социальное положение, о людях, открывших путь к социалистической революции.

    Я с волнением читаю книги о судьбах декабристов, вырезаю статьи из газет. Очень хочется заразить своим интересом детей. Готовим сбор "В жизни всегда есть место подвигу". Много рассказываю ребятам о декабристах, но для них это ещё пустой звук. Хотя слушают с большим вниманием.
    Появилось желание изучить декабристское движение, высказать свои мысли по этому вопросу… но это лишь желание. Заниматься этим нет ни возможности, ни времени. А серьёзные литературные исследования всё больше занимают меня, хочется окунуться в мир Тургенева и Толстого, Пушкина и Есенина…