Бирюза. Глава II

          На озере уже собралась целая толпа народу: и старшеклассники, и приезжие на автомобилях с палатками, и наш друган, Мишаня, и девчонки, и Юлька, в красивом жёлтом купальнике с большими розовыми цветами.   

Я не видел её уже несколько дней, и внутри у меня отчего-то даже ёкнуло, когда встретился с ней взглядом.

Не долго думая, я скинул с себя джинсы и футболку, разбежался, и с разбегу прыгнул в воду, вода была мутная, и отдавала тиной, но после жары было приятно нырнуть в зелёную глубину, а потом плыть под водой, плыть, всё дальше от берега.

Вынырнув, я откинулся на спину и раскинул руки, чувствуя, как мелкая зыбь покачивает меня.

Озеро обрамлял лес, с одной стороны, а с другой - высокий обрывистый берег, поэтому звуки и голоса купальщиков, разносились далеко вокруг.

- Ничего купальничек, гы, - услышал я вдруг голос Кравы, известного в округе шныры.

Его выперли из школы после восьмого класса, но он и не жаловался. Тусовался с местной шпаной, обслуживал игровые автоматы в баре «Красный мак».

Я поднял голову и заметил, что он стоит перед Юлькой, правая рука в бок, левая, в которой он держал сигарету, с понтом, отведена в сторону, - стоит, выламывается.

Но Юлька, отошла к подружкам, будто его и не было.

«Молодец!», - подумал я, но мне было неприятно, что он лип к ней, о нём всякое болтали, говорили, что любит он подлянки устраивать, особенно девчонкам.

Вновь откинувшись на воду, я вспомнил, что она мне тогда написала: «Ты, найдёныш, мне очень нравишься!»

И чего она написала такое, непонятно. Кто я  для неё – шкет малый, правда, ростом вышел, но что с того? Всё равно же малый, видно и так. И чего в друг «найдёныш», - я так и не понял.

Хотя, конечно, в этом есть что-то, «потеряться», или «завеяться» куда-то, как говорила мама, я хорошо умею.

Началось всё, когда мы только переехали в город, в первый же день…мне едва исполнилось четыре, а тут город, дороги, куча машин, незнакомые мальчишки во дворе, которые сбросили мне вдруг на ногу камень, обидно мне стало очень…и я пошёл по дороге, куда глаза глядят.

 Ведь у бабушек, на хуторе и в станице – вообще тебе – никаких дорог! Ходишь, где хочешь, выйдешь за ворота – и сразу аллея высоченных тополей, листва заполнила всю канаву посреди улицы, сиганёшь туда, с разбегу – и прыгаешь, как на батуте, разбрасывая багряную и жёлтую листву ногами, а то выйдешь на околицу, заберёшься на стог сена высоченный, и смотришь, как рыжее солнце золотится сквозь первый снег, а потом зароешься в сено с головой, вдыхая пряный аромат. Здорово! Скатишься вниз и вновь бегом под тополя, разбрасываешь листву, а потом вновь во двор к собаке Рексу с большими грустными глазами, или к акациям – собираешь стручки, выгрызая терпкое клейкое желе, или в сад идёшь, где влажные от сырости яблони и вишни, греют тебя своей теплой кожей, прижмешься щекой – и смотришь, как вечерний туман стелется над полем. Вокруг никого…тишина, позвякивание цепи у Рекса…и свобода, какие там дороги и правила – никаких.

Да, как счастлив был папа, когда забрал меня из милиции. С тех пор люблю я погулять, это уж точно…

Высоко в небе кружил ястреб. Здесь степная зона, и полно ястребов. Вот они и кружат, высматривая добычу.

И вновь я услышал голоса. Теперь к голосу Колы добавился и голос Сурена, его бывшего одноклассника.

Я заметил, что они уже подсели к девчонкам с картами, на душе у меня стало  неспокойно, и я поплыл к берегу.

Мишка и Марио нежились на жёлтом песке.

- Кайф, да? – взглянул на меня Мишка, откинув мокрые волосы со лба.

Я кивнул, улёгся рядом прямо на горячий песок, а сам краем глаза стал следить, как возле вербы гогочут Сурен с Кравой, втирая что-то девчонкам, а тем, как не странно, это всё нравилось, даже их сальные шуточки. И они довольно хихикали. И Юлька тоже, туда же.

Мне стало не по себе. Хотя и понятно, что если у отца Сурена джип «Чероки», и плечи волосатые, и куча игровых автоматов по городу, то можно сыночку и погоготать с девчонками, а чего нет.

- Крава, точно шакал при Сурене, - обронил Марио.
- Не, - гиена, - бросил я, - слышишь, как ржёт. – Так хохочут гиены, когда охотятся ночью, я смотрел по «Дискавери».

У Мишки зазвонил телефон.
- Да, мы на пляже, если хочешь, приезжай. Да, все. – Это СЕВА, - пояснил Мишка.

Группа под вербой как-то оживилась. К ним присоединились ещё два штыря из города, все на понтах такие, приехали на Бэхе со спецномерами, типа 0001 мажоры, какие-то дружки Сурена.

- Да глотни, не бойся, - услышал я вдруг и приподнял голову, - Крава протягивал металлическую плоскую фляжку Юлькиной подруге, Верке Стрельцовой, отвязной тусовщице, и та отчаянно глотнула и закрутила головой. КАКОЙ КЛАСС???!!

- Молодэць, вот это дэвчонка, - довольно крякнул Сурен.
- А тэпэрь ты, - кивнул он Юльке.

Но та отрицательно замотала головой.
- Да, чего ты, нэ боись, - донёс ветер обрывки фраз.

Но Юлька поднялась, вырвала руку, когда он попытался её схватить, и пошла к нам.

- Достали! – бросила она, подсаживаясь.
- Привет, Юлька, как поживаешь? – спросил её Марио, и перевернулся на живот.
- Просто замечательно! – обронила она, едва кивнув через плечо.

- Эй малой, иды сюда, - услышали мы голос Сурена, но сделали вид, что к нам это не относится.

- Эй, ты чё глухой? – подквакнул Сурену Крава.
Я скосил глаза в их сторону, и понял, что они зовут Марио.

- Ти, ти, уголёк, иды сюда, – вновь раздался голос Сурена.

- Сиди, - тихо произнёс Мишка, пересыпая песок в руке.

Мишка отчаянный, занимается каратэ, он второгодник, а меня старше на два года, я же пошёл в школу с шести, да, Мишка со старшими в школе всегда задирается, а я наоборот не хочу драться, хотя вспыльчивый до чёртиков.

После того, как мне разорвали новый костюм в клочья, через неделю после первого сентября, и мама потом была очень расстроена, я решил, что драться больше не буду, не хочу маму расстраивать. Хотя отец постоянно меня подначивает, говорит, что «мужик должен быть сильный и храбрый - это первое дело». И даже дал мне читать про драку из книжки «Мартин Иден», там герой здорово дерётся, отчаянно. «Мартин Иден» – любимая книжка отца, он говорит, что когда-то мечтал стать писателем, но стал моряком, а писать теперь, наверное, будет, когда выйдет на пенсию. Да, так он сказал и даже погрустнел. Но для меня книжка оказалась очень сложная.

Я, вообще-то книжек теперь не читаю, учебники, конечно, не в счёт. Ну, в интернете там, конечно, могу запереться хоть на полдня. А читать именно литру, нет уж, это не для меня.

Но мне всё-таки странно, когда отец говорит, что мы не читающее поколение, я этого не понимаю, ведь чтение это всегда с тобой, ведь это как дышать, или видеть, разве не так?  Да, конечно, я люблю полистать про приключения, или фэнтэзи, или «Потера», да, Потер- вещь!  Первая книга особенно, и вторая, новый мир, волшебство, и страшно… А «Иден» одна скукота, но дрался этот чудак классно, а главное, до конца, до победы вот, что главное.

Да, хорошо, что с нами был Мишка, очень хорошо, неожиданно у меня заболел живот, и я поджал колени.

Я лежал, прислушиваясь к тянущей боли в желудки, и сквозь ресницы увидел перед собой чьи-то кривые, все цыпках, и царапинах, ноги.

К нам подошёл Крава. Видно, те подослали его.

- Эй, свисток, чё, не понял?! Тебя же зовут, - наклонился он к Марио, и хотел схватить того за плечо, но Марио подался назад.

А Мишка вдруг перехватил руку Кравы, и крутанул её так резко вниз, что тот, охнул, и, падая вслед за рукой, ткнулся носом в песок.

Послышались смешки Сурена, и его дружков, даже Юля прыснула.

У Кравы было такое лицо, будто бы ему дали по горбу колотушкой. Но он быстро перевернулся на бок, и вскочил, гибкий и проворный, как кот.

- Ну всё, гадёныш, заика, тебе капец, - процедил он сквозь зубы.

Всё это происходило так быстро, что никто не успел что-то сообразить.
- Идём отсюда, - обронил я, невольно косясь на Юльку.
- Засцал да? – взглянул на Меня Марио.
Это он перед Юлькой так хорохорился, а сам, небось, только и думал как бы дать дёру.

- Нет, мы останемся, - произнёс Мишка твердо.
- Мальчики, - давайте уйдём, они что-то задумали. – Идёмте, чего с ними связываться?
Юлька была явно чем-то расстроена.