Танцевать не целовать

Кто читал мои записки, наверняка помнит, что во времена своей молодости и учёбы в институте я подрабатывал в ночных клубах дискотечником. Крутил музыку на разных мероприятиях: свадьбах, юбилеях, корпоративах… Помню, однажды гулял один из филиалов Сбербанка — так мы с управляющим на кухне нюхали кокс, а потом он кидался пачками фальшивых денег, а народ в зале бился не на жизнь, а насмерть! Но это отдельная история. Про мою карьеру диджея можно написать отдельную книгу.

В памяти стоит случай, когда я вёл свадьбу: молодых провожали всей толпой, а потом — дикие крики внизу (клуб располагался на втором этаже). Когда я выглянул на улицу, то увидел сбитых насмерть жениха и невесту и покорёженный старый автобус, уткнувшийся в столб. Но история не о столь страшном…

Вызывает меня наша управляющая, говорит про заказной вечер и про музыку, и как-то так говорит… смущаясь и с осторожностью. Я её спрашиваю:— Что вы переживаете? Всё будет в лучших традициях. А что за гульбище будет-то?

И она, вся смутившись, отвечает:— Вечеринка для тех… «кому за тридцать».

Я спокойно прикинул, чего там по музыке, чего бы такого поотрывней придумать, и вспомнил, что у меня где-то валяется диск с детскими песенками: «Тили-тили», «Трали-вали»… Успокоился. Короче, я был во всеоружии!

Настал вечер Х…

Начали подтягиваться люди… Вот же мой молодой мозг глумился над этим сборищем жизнью придавленных и богом обиженных! Я-то думал, что моя молодость будет вечной! Я проверял аппаратуру, свет, спецэффекты, когда ко мне в пульт поднялся напарник. Он окинул зал придирчивым взглядом и, ткнув в сторону ближайшего стола, проворковал мне на ухо:— Глянь! Вон та, поди, вчера спать не ложилась, чтобы такое на голове накрутить.

Я перегнулся через пульт и увидел даму с шалашом на голове и с двумя фонтанами шиньонов у висков. Зрелище было убийственное… Но опять же — с моего молодого тусовочно-студенческого взгляда.

Зал начал заполняться маленькими, плюгавенькими, неопрятно одетыми, мятыми мужчинами: в очках с пузами, лысыми… Дамы тоже были все в нарядах из ряда вон выходящих: с килограммами косметики, накладными ресницами и волосами, в естественных необъятных формах. По залу пополз запах духов, которыми пользовались престарелые проститутки и моя бабушка. А ещё мне явственно представился запах нафталина, которым меня обдавало по всяким надобностям из старого шкафа моей хозяйки (у которой я снимал угол).

Мужички скромно жались по стеночкам, а дамы как тигрицы дефилировали по залу. Играла спокойная музыка, и я никак не мог себе даже представить, с чего начать танцевальный вечер. По залу были расставлены столики с ущербной закуской и шеренгами бутылок с вином, водкой и… кагором! Видимо, кагор был для любителей церковных обрядов. Уж и не знаю, к какому такому случаю бог уготовил сие вино, но кагор стоял отдельными шеренгами.

По жесту грузной, плечистой и неимоверно высокой дамы на высоких каблуках я приглушил музыку — она открыла данное мероприятие с бокалом вина в руке. Я врубил музыку погромче — народ стал стекаться к столикам. Очень осторожно мужчины подходили к столикам с женщинами: наливали им водку, а сами осторожненько пригубливали вино.

Через полчаса довольно заунывной обстановки (которую разрядила дама, севшая мимо стула) я услышал, как что-то начинает затеваться. Всё та же дама на каблуках (огромного роста) вышла на середину зала. Я опять приглушил романтический саксофон. Дама (судя по её искусственной улыбке и заученным фразам) была организатором и идейным вдохновителем этого эпического собрания постбальзаковского ровесничества. Вышла она в лучи софитов от столика с водочкой с однозначной целью — затеять конкурсы…

Если до этого мы с напарником просто позёвывали и поглядывали на часы, то теперь наслаждались происходящим на площадке танцпола. Тут были все известные и неизвестные конкурсы: от обычных стульев и опускания карандашика на верёвочке в бутылку до рисования с закрытыми глазами половых органов на заранее приготовленных очертаниях мужчин и женщин на ватманских листах. Ещё неизвестно, кто получал большее удовольствие от происходящего — персонал клуба (столпившийся в проходах и кулисах импровизированной сцены) или само собрание предпенсионного возраста женщин и мужчин.

Насмеялись мы вдоволь! Да и справедливости ради сказать — дама была мастером своего дела. Будучи на добрые десять сантиметров выше самого высокого человека в зале, она нам (с высоты диджейской рубки) напоминала детсадовского воспитателя с младшей группой на прогулке.

Алкоголя на столах уже не было; в воздухе витала та неуловимая радость, которая сопровождает лёгкое опьянение и азарт. Разогревшись конкурсами, все разошлись по столикам. Мужички-джентльмены метнулись в бар — за столами вновь возникли бутылки. Но вот очерёдность потребления алкогольных напитков изменилась: теперь мужчины пили водку, а женщины вдруг все как один захотели шампанского… Над столиками (по первости так напоминавшими поминочные) уже гулял смех; громкие разговоры; разбилось что-то стеклянное.

«Пора думать врубать танцы!» Обменявшись понимающими взглядами с напарником, я вывел ползунки на микшере и в микрофон поприветствовал всех собравшихся от лица нашего клуба… Углубился в музыку и ритмы 80-х.

Далее можно вспомнить перерывы на конкурсы (с каждым разом всё более и более пошлые), толстенького гражданина, уронившего свою спутницу прямо на стол в пылу страстного танца; слетевший парик с одной из очаровательных нимф; хоровое пение «Чунга-чанги» (диск с детскими песенками пригодился!) — с участием всего коллектива присутствующих на карачках шествующих по кругу… Была ещё одна дама, которая пыталась танцевать стриптиз на пилоне. Но после того как пару раз упала с подиума — успокоилась…

В конце вечера к нам подошла организатор с довольно грустными глазами; помятой причёской; размазанной косметикой; благоухающая водкой — протянула нам пакет и произнесла:— Танцевать — не целовать… Спасибо!

Повернулась на каблуках и покинула зал.

Мы открыли пакет и увидели две бутылки кагора и пару мелких купюр.