Портвейн и яблоки

Наткнулся тут на забавную историю про одного мужчину, который в молодости лазал к своей возлюбленной в общежитие: вначале по верёвочной лестнице, а после того, как идея провалилась, — по пожарному шлангу. Прикольно написано, сочно, в красках. И заставило меня прочтение этой романтической истории написать свою, хотя и не столь романтическую…

Дело было в то время, когда я был молод, горяч и страстен до любого приключения. Учась на первом курсе института, я частенько приезжал домой из столицы. И если не было больших напрягов с учёбой и позволяли скромные финансы, я отправлялся погулять на местные танцы, или, как модно стало называть это мероприятие в то время, — дискотеку.

Проходила она в местном танцевальном зале Дома культуры строителей. Мы, как правило, собирались с друзьями толпой, человек по десять, ибо можно было огрести по полной из-за различных взглядов на жизнь. Но и сказать по чести, толпой ходить было веселей. Мы закупались дешёвым портвейном или брали самогонку у местных барыг и счастливые шли подрыгаться под хрипы аппаратуры в душном зале. Дискотека заканчивалась примерно часа в три ночи, а то и раньше: как правило, её закрывали из-за сломавшейся аппаратуры или из-за грандиозной драки в зале с паркетом «ёлочкой».

Мы, разгорячённые, выходили на улицу и шли в сторону своего района.

Уж не знаю, у кого однажды возникла эта мысль, но в нашем городе есть медицинское училище. Помимо трёх учебных корпусов этому училищу принадлежало высоченное, в семь этажей, общежитие — женское общежитие!!! И по слухам, там просто царствовал разврат и жило сплошное женское население. Как же нам, молодым, выпившим, охочим до приключений пацанам было не направиться одним поздним вечером туда — под окна?!

Дошло нас только трое: как-то рассосался народ по дороге — кто домой, кто ещё куда… И вот появилась наша троица под окнами общежития. Самое главное, что никто из нас раньше тут не был и опыта общения с «медичками» (как мы в городе называли студенток сего училища) тоже не имелось.

Стоя перед громадой семиэтажного здания в полной темноте, мы не знали, с чего начать. Первым из нас подал голос парень с кличкой «Акваланг». Из-за патологии строения носовой перегородки он говорил себе в нос, чем и заслужил это прозвище. Он откашлялся, набрал воздуха в грудь и заорал во всю мощь своего гнусавого голоса:— СВЕТА!!!

Мы на него зашикали и спросили, при чём здесь Света. На что он совершенно спокойно ответил:— Ну наверняка на семи этажах точно есть Света.

Пока мы выясняли, что к чему и при чём здесь Света, на пятом этаже распахнулось окно и высунулось заспанное лицо, которое осведомилось, чего нам нужно. Сашка, мой лепший кореш (с которым мы росли в одном дворе и вместе приперлись к общежитию), полушёпотом сообщил о паре бутылок вина и пакете яблок, которые мы хотим разделить с очаровательными будущими медработниками.

Я вроде не из робкого десятка, но то, как Санёк выдал про портвейн и про яблоки (которых у нас не было), я бы точно не смог. Я стал его толкать в бок и шёпотом стал уговаривать уняться. Он же, несмотря на наши тычки с «Аквалангом», продолжал петь в высоту кирпичной общаги про наш джентльменский набор.

Когда добро на проникновение в закрытый замок было получено, он нам прояснил ситуацию… Мол, лезем все по очереди, а последний что-то роняет в конце — и типа всё разбилось… Мы спрашиваем: «Чего роняем? Чего разбилось?» А он нам: «Дураки! Вон пакет видите валяется под окнами? Мы в него чего-нибудь напихаем, а потом типа уроним! А нам главное попасть внутрь: бухнуть у них всегда есть». Брат ему видите ли рассказывал…

— А ничего что его брат старше нас на десятку лет? — спросил «Акваланг».

Всё равно деваться было некуда да и наверху стало что-то происходить. Так как Санёк вёл переговоры (я особо не вслушивался), я был не в курсе деталей. Но когда с пятого этажа из распахнутого окна к нашим ногам упал конец пожарного шланга… я понял: я туда не полезу!!! Вот сразу пришло осознание моего бессилия перед высотой и извивающимся змеёй шлангом.

Санёк и «Акваланг» были настроены очень серьёзно: видимо, жажда секса в них преобладала над жаждой жизни. Я категорически сказал, что не полезу! За что был поднят на смех (на что мне было совершенно наплевать), ибо я хотел ещё пожить.

А друзья мои-товарищи начали подъём. Пару этажей они прошли играючи. Даже помню шуточки, сдержанный смех и слова песни: «…если друг оказался вдруг и не друг и не враг — а так…». Я по настоянию друзей (и совету ночных оконных нимф) держал крепко-накрепко конец шланга.

Когда до заветной цели моих друзей-донжуанов оставался последний этаж, я услышал шум мотора. Резанув мне по глазам фарами, из-за угла общежития вывалился милицейский УАЗик.

Я с испугу выпустил шланг. Сверху прозвучал окрик раненой совы. Судя по метаниям шланга по стене (свободным концом), наверху происходили какие-то события.

УАЗик остановился. Дверь открылась — и с автоматом наперевес ко мне направился человек в форме.Сверху послышалось уханье закрываемого окна (но шланг мешал это сделать). Нервные всхлипы пацанов, сдавленный мат и шорох шланга усилились.

Я стоял. Ко мне подошёл парень лет двадцати с небольшим:— Чего делаем здесь в столь поздний час?И тут из-за меня выскочил шланг и стал описывать неимоверно широкие взмахи.Из машины выскочили ещё два милиционера — и через пять минут мы уже стояли лицом к стене со сцепленными за головой руками.

Всех троих отвезли в участок. Прочитав нотацию о том, как опасно лазить на такую высоту и что нельзя нарушать распорядок женского общежития, нас отпустили.

Со всеми этими делами небо уже окрасило восток в оранжевую косынку. Стало светлеть. И в предрассветной дымке мне показалось: в следующий раз я обязательно полезу по шлангу! И не забуду взять с собой портвейн и яблоки…