Человеком от него пахнет...

  В Твери это было. Вся жизнь была прикована к учёбе, работе, дому… На работе я познакомился с парнем, который был на пару лет старше меня. Хороший такой, всё меня поддерживал, а год для меня выдался не очень радостный. Смерть мамы меня знатно подкосила.

И вот этот самый Валерка, так звали моего нового друга, как-то пригласил меня к себе в гости. Вроде бы был день рождения его дочки. Я купил подарок и в назначенное время был у него.

Мило так посидели, поболтали. Я познакомился с его другом. Не буду врать, не вспомню, как его зовут, но личность была однозначно примечательная. Про него Валерка говорил с определённой долей страха и уважения.

В какой-то момент его друг обозначил и меня своим другом… Ну, понятно, что всё это было под влиянием выпитого, но мне стало приятно.

Коля (давайте я его так назову) был худощав, череп обтянут чуть желтоватой кожей, практически без волос. Вся голова была в шрамах; как впоследствии выяснилось, тело у него тоже было знатно шрамировано, но об этом позже. Коля был невысок, жилист, с огромными ладонями. Одет он был в вислые джинсы и давно не стиранную спортивную фуфайку. Лицо с ввалившимися глазами, в очках.

К концу вечеринки мы были уже довольно подвыпившие и вышли курить на балкон. Коля как-то странно на меня глянул и пригласил нас с Валеркой на ближайшие выходные к себе в гости. Я был не против.

А пока шла неделя, Валерка рассказал мне про Коляна. Оказалось, что тот прошёл Первую и Вторую Чеченские кампании. Если после первой он вернулся просто ошарашенным и пару недель, не выходя из дома, просто пил, то после второй командировки с головой у Коли произошли явно необратимые изменения. Его престарелая мама не смогла с ним ужиться и уехала в область, в деревню к дальней родне.

Коля не понимал, как можно так жить на гражданке. Он постоянно искал приключения. Работать он не мог да и не хотел особо. В своих постоянных пьянках и дебошах он вдруг нашёл хорошенькую девочку.

Звали девушку Галя. Она была влюблена в Колю, хотя, как мне показалось, она больше боялась его. Он её использовал по полной программе: переехал к ней на Радищева, в старинный трёхэтажный дом с внутренним двором-колодцем, лабиринтом подъездных переходов и анфиладой комнат дореволюционной планировки.

Галя занималась сувенирным бизнесом: она закончила местное художественное училище и ночами расписывала матрёшек и черпаки-ложки, а днём держала лавочку в исторической части города. Как они уживались — я не знаю. Но знаю, что она его вечно выхаживала после всех его приключений со стойкостью сестры милосердия из Екатерининского медицинского батальона. Она с огромными испуганными глазами и хрупкой фигуркой была полной противоположностью Коли.

Коля был вспыльчив и необуздан в своём гневе; нетерпим к глупости и дурости. Его раздражали лица кавказской национальности и вообще все, кто имел другой разрез глаз и цвет кожи.

Была история, как он, ввязавшись в драку с азербайджанцами, нёсся по старому мосту через Волгу, а за ним по пятам неслось человек пятьдесят. В середине моста он резко остановился — и началось побоище… Прежде чем он потерял сознание, он успел раскроить рожи как минимум пятнадцати кавказцам и скинуть в стальные воды Волги ещё пяток представителей «национальной непримиримости». Провалявшись в реанимации, потом в травме с полгода, он вышел и всё-таки отловил практически всех тех азербайджанцев поодиночке…

Была ещё история: однажды его разбушевавшегося в рюмочной на Миллионной приехал забирать наряд милиции. Не справившись, они вызвали подкрепление — и только силой ОМОНа его удалось скрутить и запереть на пятнадцать суток.

Апогеем стала история на пункте приёма цветмета: он не брезговал никакими средствами заработка в желании набухаться. Его сильно порезали в драке, возникшей по случаю несхождения в цене. Сторож базы нашёл его с вывернутыми наружу кишками, которые волочились за ним по земле, пока он полз к проходной и не потерял сознание. В больницах он провёл год. Ему там пару раз давали место на том свете — а он всему наперекор выжил. Галя не отходила от него ни на минуту: возила протёртое овощное пюре, меняла простыни и промывала пролежни.

Вся их история заслуживает отдельного повествования — не про меня, затесавшегося в ту вселенную, а про ту любовь и самоотдачу. Но коль я уж начал и вписал себя — буду последователен.

Так вот получив от Коляна приглашение в гости, я немного испугался: мера ответственности была высока! Это было сродни тому, как зайти в клетку с тигром. Как я уже говорил, с головой у Коли было не совсем всё в порядке — мне надо было быть очень осмотрительным в поведении и словах. Всякое могло произойти! Тем более зная по рассказам Валерки, как проходят вечеринки с участием Коли… Я честно трусил.

Но я дал слово — пришёл. В назначенное время я уже вовсю жал дверной звонок возле огромной старинной распашной двери. Филенки украшала резьба — мне вдруг представилось, что я стою перед этими дверьми где-то в 1890 году или даже ранее, а не в начале двухтысячных! Звонок глухо отдавался в глубине жилища.

После пяти минут бесплодного ожидания я повторил нажатие на звонок. Минут через пятнадцать у меня хватило ума нажать на ручку — дверь со скрипом растворилась.

Я прошёл в тёмную прихожую. Куда добивал свет тусклой лампочки без абажура — таились тени и пыль… По стенам были наколоты картонки с акварелями без рам; стояла шеренга разнокалиберной обуви; один из углов был завален пустой стеклянной тарой. В воздухе стоял стойкий запах коммунальной квартиры.

Из прихожей я пробирался дальше больше на ощупь, чем полагаясь на зрение: то справа то слева попадались двери — высоченные, все в белой эмали и как правило с замками. Некоторые были открыты, некоторые заперты.

Вдруг коридор сделал резкий поворот — я оказался в огромной комнате без дверей (проёмы уходили ещё в трёх направлениях). Посредине стоял огромный диван! Такого дивана я никогда не видел: на нём можно было посадить человек десять в ряд! Он был сказочно бордового цвета; если бы не грязь, покрывавшая его от спинки до пола, можно было бы рассмотреть причудливый рисунок ткани.

Обстановка комнаты заключала в себе не только диван: перед ним стоял импровизированный стол из старых дверей длиной метров пять (но до размера дивана ему было далековато). На столе под прозрачной клеёнкой стояла батарея бутылок; большая сковорода с жареными пельменями; нарезанная половинка чёрного хлеба; пучки зелени; пакеты с соком; две переполненные пепельницы и стая разномастных рюмок.

Видимо буквально полчаса назад здесь шло варварство: ещё стояла тумбочка с журналами и магнитофоном (но он молчал), а по углам нескончаемыми вереницами наблюдались пустые бутылки. Под высоким потолком с лепниной висела бронзовая люстра на пять рожков (в двух из них я заметил лампочки).

В момент моего увлечённого изучения дивана-мастодонта в одном из проёмов появилась девушка. По описанию я сразу узнал хозяйку — мы познакомились.

Галя оказалась очень тихой и забитой девушкой: говорила полушёпотом и постоянно оглядывалась через плечо. Но постепенно она оттаяла: выяснив причину моего прихода (я пришёл один), она удивилась, что придут ещё люди.

Валерка появился через минут двадцать и по-свойски сгрёб со стола всё мусорное ведро (которое принёс откуда-то). Галя с одним из ребят (Иваном) пошла на кухню мыть овощи.

Мы с Валеркой «трахнули по маленькой», и я осторожно поинтересовался:— А где хозяин дома?Валерка ткнул пальцем в один из проёмов:— Там!

Я встал и осторожно заглянул туда… Комната была поменьше той, где стоял диван, но большая двуспальная кровать всё равно терялась в просторе покоев. На ней совершенно голый спал Колян: на спине, с закинутой головой и раскрытым ртом. На теле у Кольки живого места не было: всё в шрамах и перетяжках… Складывалось впечатление, что этот пазл сложили неправильно — под кожей явно проглядывалось биение кровеносных сосудов (с одной стороны грудь была провалена по случаю отсутствия рёбер). Зрелище было пугающим.

Сзади подошла Галя и увела меня к столу:— Не буди! Пока оно тихо…Я согласился.

Мы принялись за уничтожение спиртного и невразумительной закуски. Вскоре беседа под действием алкоголя потекла оживлённее. А через часик проснулся Колян…

Всё понеслось со стремительностью майского ветра! Буквально за полчаса были выпиты все запасы алкоголя — меня с Галей командировали в магазин за добавкой.

Был тёплый весенний вечер; сумерки легли на город; первые зажжённые фонари барахтались в попытке быть ярче самого вечера… Мы с Галей пробирались через проходные дворы к магазинам и ни на минуту не переставая разговаривали о жизни.

Галя рассказывала мне о том, как они живут с Коляном: как она его боится и как временами умирает от любви к нему; как он её колотит, а потом стоит на коленях и просит прощения; как его забирают менты — а она оббивает пороги участков… Всё это она выливала со слезами на глазах.

Мы вышли на широкую улицу: народ спешил по домам или по магазинам возле которых была толчея. Мы заскочили внутрь; пересчитав деньги купили всё что нужно.

На крыльце стояла бабулька: укутанная не по погоде в тёплую шаль она прижимала к груди обветшалую сумку с маленькими букетиками первых лесных фиалок. Мне вдруг захотелось порадовать Галю (и немного утешить ту кто увязался со мной). Я порылся в карманах нашёл мятый полтинник — букетик перекочевал ко мне.

Моя спутница не заметила моих махинаций из-за заминки на крыльце. Мы стали петлять по дворам возвращаясь обратно. В одной из арок я остановился достал букетик вручил Гале со словами благодарности за компанию… Девчонка забилась в истерике! Я не ожидал такой реакции… Мне стало страшно!

Как привести её в чувства? Нам ведь надо идти домой! А Галя сидела на асфальте плакала навзрыд со всеми возможными всхлипываниями! Я принялся её утешать — только подливал масла в огонь! Тогда я серьёзным голосом сообщил что нам надо возвращаться:— Если ты не прекратишь я просто уйду один!

Она так же резко как начала закончила истерику поднялась на ноги вдруг обхватив меня за шею стала целовать меня (в губы глаза щёки лоб) шептать:— Спасибо спасибо спасибо…Я растерялся чуть не выронив увесистый пакет со спиртным! Такой поворот смутил меня ещё больше! Я кое-как высвободившись рванул к выходу из арки судя по шороху шагов Галя неслась за мной…

Дальнейший вечер мне помнится с трудом скорее какими-то провалами выныриваниями в реальность:

Помню много пили кто-то гонял ещё;
Помню песни из магнитофона танцы вызов проституток;
Помню сидели на подоконнике с Коленькой он рассказывал историю без начала конца про Чечню отрезанную голову парню из Питера;
Помню плакал затерявшись в туалете;
Помню глаза напротив сумасшедшие блуждание по коридорам…
Открыл глаза: тишина гул в голове темно… Я потерялся в безбрежных просторах главного дивана который представился мне большой лодкой мирно покачивающейся на морских волнах. Перевернувшись убедился что я один «на борту». Спустил ноги вниз окунул их в волны пустой тары разметав их по паркету оглушающая тишина сменилась перезвоном покатившихся бутылок…

Я нашёл сигареты прикурил долго всматриваясь чтобы не прикурить фильтр… Докурил собирался вновь впасть в забытьё когда мой глаз уловил движение…

Ко мне на диван скользнуло голое тело укуталось в старый плед протянуло руку ко мне… Присмотревшись я узнал Галю! Не могу сказать что вызвало её появление? Я спросил чего даме угодно? Прикурив сигарету мы молча курили…

В какой-то момент она оказалась рядом её руки стали искать ремень моих джинсов! Я резко сорвался с места рванул в первый попавшийся коридор пролетел метров пять рванул первую попавшуюся дверь оказался в длинной похожей на пенал комнате!

По стенам стояли железные стеллажи с художественным барахлом: подрамники мотки холста разобранные мольберты гипсовые слепки банки с краской… В углу стояло старое продавленное кресло! Я свернулся в нём практически сразу вырубился…

Утром меня нашёл Валерка разбудил приветственными криками! Помятый больной головой выплыл в комнату с диваном…

На столе ждал горячий завтрак яичница большие ломти ржаного хлеба! Галя насвистывая порхала раскладывая приборы! Мы быстро перекусили махнули стопку закусили солёными огурцами поблагодарили хозяйку отправились восвояси!

Коляна я так и не увидел сказали ушёл рано утром неизвестно куда…

Вернувшись домой решив принять душ раздеваясь нашёл помятый букетик фиалок завёрнутый в листок клетчатой бумаги с неровно выведенными буквами «СПАСИБО» значилось там! Меня обдало жаром когда она успела положить мне это? Последний раз я видел букетик когда вручал ей его вчера вечером!

Прошло время однажды Валерка передал привет от Коляна но не просто привет а пересказал часть разговора который у них состоялся пару дней назад:— От него человеком пахнет он хороший…

Такой похвалы в жизни я не получал да думаю уже не получу никогда…