Азбука жизни Глава 7 Часть 61 Стремительность врем

Глава 7.61. Время, которое мы не теряли

Ты вышел из детской тихо, с тем особым выражением лица, которое бывает только у отцов и дедов — когда застаёшь самое дорогое существо в мире спящим. Я наблюдала за тобой из полумрака коридора. Ты ещё не знал, что я не сплю.

— Вика, утром заметил… ты вышла оттуда задумчивой, — сказал ты, и в твоём голосе прозвучала та самая мягкая тревога, что живёт в тебе с тех пор, как я появилась на свет. — Заглянул — а там Николай с внуком, обнявшись, спят. Как картина.

Мы сидели в гостиной, где ещё пахло ночью и свежезаваренным кофе. За окном только-только начинался день, но нам уже казалось, что мы опоздали куда-то. Всегда опоздывали.

— Вы сегодня рано проснулись, — ответила я. — Пока ты с Вересовым в кабинете, я убежала к ребёнку. Чтобы просто посмотреть.

Ты кивнул, и я вдруг подумала, как странно устроена наша жизнь. Твоя — подчинённая секундам, графикам, срокам. Моя — вечно догоняющая то время, которого не хватало на простое: на то, чтобы просто быть рядом.

— Но я всегда о тебе думал, — сказал ты тихо. — Где-то там, далеко, живёт мой маленький боец. По нему скучал.

— Боец? Мечтал о внуке?

— Нет. О тебе. Ты и была тем самым внуком, которого я ждал, даже не зная этого. А теперь ты подарила мне правнука. Это как будто жизнь дала второй шанс… всё увидеть. Всё наверстать.

В голосе твоём звучала та самая нота, которую я знала с детства, — смесь гордости и тихой, нескончаемой вины. Вины всех отцов, которые слишком много работали. Всех дедов, которые слишком поздно поняли, что главное — не в делах.

— А хорошо, что вы все женились рано, — сказала я, чтобы сменить тему, чтобы не дать тебе снова уйти в ту тихую грусть. — И на таких красавицах. Их годы не берут. Я не могу назвать Настеньку и Ксюшу бабушками. Да и к тебе… наедине мы почти никогда не бываем. Но если вот так, как сейчас, — хочется почувствовать, будто у меня наконец-то наступило то детство, которое мы пропустили.

Ты улыбнулся. Не той деловой, собранной улыбкой, а той, которая бывает только в такие редкие, украденные у мира минуты.

— Насколько стремительна жизнь, — сказал ты задумчиво. — В детстве я жил в ожидании встреч с вами. Подростком — бежал между тремя школами, занятиями, репетициями… Спасибо Зое Николаевне, что возила нас тогда. В музыкальную, в художественную…

— А там уже меня опекал Леонид Лукин, — добавила я с лёгкой усмешкой.

— Зоя рассказывала.

— Конечно, — кивнула я. — Вы же всё пропустили.

— Говоришь с осуждением?

— С гордостью, — поправила я твёрдо. — Я вас всех повторяю. И Мариночку тоже. Вы не давали мне расслабляться.

— Ты любила всё откладывать на завтра.

— Поэтому и собиралась быстро. Когда завтра наступало.

Ты рассмеялся. И в этом смехе было что-то очень важное — будто все эти годы разлук, недоговорённостей, деловых поездок и срочных звонков вдруг сложились в одну картину. Не идеальную, нет. Но — целую. Нашу.

Дедуля был доволен этим разговором. Я видела это по тому, как разгладились морщины у его глаз. Его иногда мучило, что он многое упустил. Но Россия для него никогда не была географией. Она была — в делах, в идеях, в людях, которых он любил. Как однажды заметил Ричард с улыбкой: «Для тебя весь мир — это Россия».

И это правда. Мир держится на таких, как ты. На тех, кто строит, создаёт, думает, любит — даже на расстоянии. Кто не скучает по месту, а носит его в себе.

Ты посмотрел на меня, и в твоих глазах я вдруг увидела не деда, а того самого мальчика, который когда-то тоже мечтал, боялся, бежал куда-то. И поняла: мы оба всё ещё в пути. Только теперь — вместе.

А за окном уже светало. Время летело вперёд, но в этой тихой комнате оно вдруг остановилось. И стало нашим.