Рыбаки

Давненько я не писал. Ну что тут скажешь, конечно, в послепраздничные дни всё обстоит не совсем празднично. Настроение скачет от хорошего к плохому. Хандра, конечно, наваливается чаще, чем хотелось бы, и не в праздниках тут дело, и не в снеге, который вдруг завалил весь город и парализовал движение в этом маленьком городке с претензией на столичные манеры.

На работе по случаю нового руководства и введения антикризисных мер стало находиться ещё сложнее. Все озлоблены вечными сопливыми носами, мокрыми ногами и послепраздничным безденежьем — совсем опаскудились.

Короче, настроение самое что ни на есть неважное. И я совершенно не хочу писать, но как тут не писать? И как не вытаскивать из головы то, что может уйти и так и не появиться на всеобщее обозрение, в случае если депрессия меня всё-таки доконает и меня не спасут?

Так вот, пробираясь одним унылым утром сквозь снежные завалы, вспомнилась одна история, которая произошла во времена моей школьной жизни. Как моя мама могла меня отпустить в столь рискованное приключение — для меня до сих пор загадка.

Есть у меня двоюродный брат. Коль скоро я в своих произведениях немного меняю имена и некоторые факты, чтобы никого не обидеть — так тому и быть!

Звали моего брата Филипп. Красавец, умница — как любила повторять моя бабушка. Он был вечным примером для всех и источником нескончаемой гордости всей родни.

Правда, некоторые моменты, связанные с молодостью Филиппа, скромно умалчивались. Да и зачем кому-то знать, как Филипп, учась ещё в школе и вернувшись пьяным домой, с помощью пачки сигарет и задымленной замочной скважины выкуривал бабушку из квартиры, куда она его не пускала по случаю его состояния? Бабушка носилась по квартире, вся в клубах дыма, идущего из скважины, орала благим матом, что в доме пожар. Мы с мамой, притаившись на диване, наблюдали за этим спектаклем с нарастающей тревогой. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы Филипп не отрубился на коврике перед дверью, и нам стоило немалого труда втащить его в квартиру.

Есть ещё несколько не самых приятных историй про моего двоюродного брата, но думаю, по давности лет этого особо никто и не помнит. Да и не о том я веду повествование.

У меня с братом были свои отношения. Я его любил, а он, будучи на семь лет старше, всячески пытался надо мной поиздеваться. А если учесть, что его за проделки и шалости особо не корили и не наказывали, то частенько я отрабатывал наказание за его действия и поступки.

Филипп был талантлив: он неплохо рисовал, играл на гитаре, великолепно учился, занимался спортом, гонялся за местными красавицами и по тогдашней моде (и в силу взросления) отращивал жиденькие усики под носом.

Любимым развлечением для Филиппа было рисовать карикатурные картинки с моим участием. Одна мне особенно врезалась в память. Это был комикс из нескольких маленьких эпизодов.В самом запомнившемся «шедевре» было изображено моё приготовление к отправке в космос. На первом рисунке был я: доктор в колпачке со стетоскопом одной рукой прижимал его к моей куриной груди, а второй нащупывал у меня ягодицу.На второй картинке строители из досок сооружали постамент.На третьем рисунке был изображён я собственной персоной на этом деревянном постаменте: в попу мне был вставлен шланг, конец которого присоединялся к насосу, который качал мой брат... Особенно мне по-детски запомнился особо художественно изображённый космический шлем на моей голове и дуги-движения от насоса. Ну и замыкал художественный ряд мой победный полёт в космос силой воздуха, вырывающегося из моего заднего прохода.

Когда брат нарисовал это, он показал мне и спросил, насколько мне это нравится. Я с присущей мне забитостью и боязнью пинков и тычков выразил полный восторг данным выплеском.

Но на этом всё не кончилось: когда бабушка вернулась из магазина, ей тоже на суд было представлено данное произведение. Я помню слёзы на глазах у бабушки, когда она покатывалась от смеха. Я не совсем понимал, над чем же так смеётся бабушка, но мне показалось, что её развеселил именно мой шлем космонавта.

Всё же по истечении многих лет я могу сказать: для меня брат сыграл немаловажную роль в развитии. Благодаря ему я впервые покурил, попробовал водку и полюбил животных. Да-да, именно животных! Дело в том, что непроходящей гордостью всей родни был биологический факультет МГУ, на который поступил мой брат. Благодаря этому в нашем доме не иссякал поток всевозможных животных. Но это отдельная история; если я начну впускать на страницы своих рассказов ещё и животных — мне до самой смерти не закончить даже вступление.

Но вроде как я вам набросал примерный портрет Филиппа.

Филипп учился в университете, когда его близкий друг пригласил на рыбалку. Всё бы ничего, но на дворе стоял январь — к зимней рыбалке никто готов не был.

Одним погожим выходным Филипп завёл речь о прелестях зимнего лова. Я тоже присутствовал при этом разговоре; когда Филипп отобедал и рассказал о запланированной через одни выходные вылазке на данное мероприятие, я вцепился в затею взять меня с собой мёртвой хваткой. Я тогда учился в восьмом классе и был довольно взрослым для такого рода мероприятий; мама для вида посопротивлялась и отпустила меня в столь заманчивое предприятие.

Мы собрали мне гардероб: выспросили у соседа дяди Вани валенки для меня, а также овчинный тулуп — приготовления закончились.

В назначенный день меня забрали на машине из дома — упакованного в два свитера, трое штанов, валенки, тёплую куртку (поверх которой натянули тулуп), в полах которого я постоянно путался и падал в самый неподходящий момент. У меня был ещё рюкзак: там был термос с горячим чаем, бутерброды и несколько сосисок на случай, если мы разведём костёр — чтобы я их поджарил.

Вся наша экспедиция состояла из трёх человек: брат, его друг и я. Планировалось провести на льду сутки. Мы уезжали на электричке из Москвы днём; после двух часов остановок на каждом столбе мы вышли в каком-то посёлке — дальше нас должен был везти автобус. Автобус ходил всего два раза в сутки: утром и вечером.

Мы приехали в посёлок; подошёл наш автобус — вечерним рейсом мы на переваливающемся через наметённый снег автобусе через пару часов прибыли на место. Ну как место... Это была деревня на берегу какого-то водохранилища.

Мы взвалили рюкзаки и двинулись по льду в сторону бескрайнего горизонта. На мои робкие вопросы «когда мы придём?» друг моего брата отвечал: «...вот скоро-скоро». Шли мы тоже довольно долго; может быть (конечно), не так долго как ехали на автобусе — но за время нашего пешего перехода я был мокрым насквозь: неудобные валенки, тулуп, рюкзак за плечами...

В конечном итоге стемнело — друг моего брата дал команду становиться лагерем.

Мы стали расчищать снег. Задача для двух взрослых мужиков вполне нормальная; для меня была почти непосильная: я кувыркался, путаясь в полах тулупа — от меня толку было мало.

В конечном итоге в полной темноте мы стали с помощью фонарика собирать рыбацкий домик; а друг брата стал вертеть лунки (ибо потом после того как поставим домик их будет невозможно набурить — так он сказал). Мы с братом боролись с металлическими палками каркаса и уголками; но стоило нам собрать одну сторону и мы принимались соединять новые палки — как вся конструкция рушилась. Опыта у нас не было: темень; еле светящий фонарик; бездарное руководство друга... Промучившись час нам наконец удалось собрать хлипенькое сооружение призванное защитить нас от ветра мороза и снега.

Мы забрались в домик; расставив по углам свечи стали обживать новое жилище.

Не знаю как мои спутники — но то что я промок стало давать о себе знать... Меня стал пробирать холод. Вначале это было просто дискомфортно а ещё через полчаса я уже трясся как осиновый лист. Ребята увидели моё состояние порывшись в своих рюкзаках достали запасной свитер — я был спасён! Свечи постепенно нагревали палатку — настроение стало улучшаться.

В пробуренные лунки легли снасти — буквально через пять минут у нас в ногах трепыхался первый окунёк маленький скользкий ледяной с широко открытыми глазами! Но на этом клёв канул: сколько ни менялись наживки удочки леса всё было бестолку! На этом наша рыбалка кончилась! Мы приуныли... И тут друг брата достал литровую фляжку бережно хранимого медицинского спирта! Настроение опять поднялось! Уже достались бутерброды шкварчали мои сосиски над свечками!

Разлили (мне как малолетнему не наливали да я особо и не хотел). Все развеселились начались истории непристойного характера привезённые из научных экспедиций третьекурсников биофака! Во всех историях обязательно присутствовала пышногрудая красавица и злостный начальник экспедиции который ну никак не хотел отпустить на волю-судьбы сексуальные желания студентов!

В самый пикантный момент одной очень закрученной истории происходившей где-то на границе с Монголией порыв ветра опрокинул наш рыбацкий домик! Загасив свечи погнал его по снежному насту в мутную от темноты и мелкого снега даль! Мы опешили сообразив повскакав с удобных мест ринулись догонять беглеца! Только силой неимоверных усилий в снежном вихре и полной темноте нам удалось догнать наш домик вернуть его на место! Начали вновь его устанавливать!

Но к моменту всего происходящего алкоголь уже перебрался у моих спутников на кризисную отметку! Поэтому части домика потрёпанного ветром (и путешествием по снежным далям) ни в какую не хотели соединяться! Палки вылетали из креплений целлофан хлопал на ветру мешал собрать конструкцию!

Спустя время бесплотные попытки поставить наше строение были обречены на провал! Несколько металлических стоек канули вглубь водоёма через лунки целлофан (в особо сильные порывы ветра) всё же порвался! Нам ничего не оставалось как соорудить подобие шалаша из оставшегося материала хоть как-то спрятаться от снежной бури!

Из остатков домика мы поставили типа стену натянули как могли остатки целлофана подперев всё это сооружение рюкзаками своими телами сели с подветренной стороны!

Была глубокая ночь...Ребята ещё долго пили спирт разговаривали вполголоса больше не смеялись... Я кое-как завернувшись в тулуп спрятавшись как можно глубже под полиэтилен постепенно провалился в нирвану сна...

Проснулся я когда над миром царствовало солнце! Всё вокруг было заметено снегом! Я не сразу сообразил где вообще тут находятся? Тут в голову пришли воспоминания вчерашней ночи я судорожно стал выбираться на поверхность снежного заноса! Моих друзей по несчастью я не наблюдал покуда хватало глаз стелилась снежная равнина ни кусточка ни лесочка ничего не указывало направление населённого пункта откуда мы пришли!

Я протоптал тропку стал копать в самых высоких сугробах! Мои старания не прошли даром вот уже под лучами холодного зимнего солнца жмурясь прикуривая копошились мои горе-рыбаки!

Подсчитали убытки... Ну домик понятно... Не нашли одного рюкзака пару удочек так и не удалось найти зато одна единственная пойманная рыбка была у меня в кармане дохи (в которой я поутру чувствовал вполне комфортно). Да по мелочи всякое пропало: не хватало ножа моего промокшего свитера (которые переодели вчера) стаканчики разлетелись понятное дело да фляжку удалось найти только усилиями всей команды (правда произошёл конфуз её не закрыли из неё всё вытекло чему мои спутники были ужасно огорчены).

Наскоро перекусив что у кого осталось собрав что осталось было принято решение выбираться к вечернему деревенскому автобусу! Мы двинулись в путь друг брата шёл впереди прокладывая путь ему только понятным приметам прокладывая маршрут! Первые пару часов мы шли изредка перекидываясь шуточками про то какие мы замечательные рыбаки не тянет ли ноша с рыбой? Но чем дальше мы шли тем яснее становилось что идём явно не туда!

Друг брата уверял что идём именно туда куда надо но с каждым новым перекуром его слова становились всё более неуверенными! Скоро шли уже просто молча до боли вглядываясь горизонт тайной надежде увидеть хотя бы дымок из трубы ближайших деревень! Устроили большой получасовой привал доели всё что у нас было даже мои две конфеты которые я тщательно берёг до электрички!

Мы сделали очередной рывок кроме нескончаемой равнины по сторонам ничего видно не было солнце клонилось к горизонту вдруг Филипп заметил некую дымку повернули к ней через час явственно проступили неразборчивые очертания строений напрягая последние силы по колено снегу все мокрые от натуги рвались к жилью к деревеньке подошли первыми сумерками как ни странно это оказалась та самая нужная нам деревня!

Мы сверились с часами прикинув по криво прибитой фанерке расписанием поняли что автобус мы опоздали нас даже не утешил тот факт что автобуса как позже выяснилось вообще не было по причине заносов ночной бури! Мы прошли улицу соединяющую остановку автобуса маленький рыночный развал примыкающий сельпо накупились водой водкой колбасой хлебом пошли искать ночлега так как следующий автобус должен прийти только утром следующего дня поскитавшись двора двору нас взяла постой пожилая женщина которая сезон ютит у себя рыбаков! Не взяв с нас ни копейки весь вечер рассказывала страшные истории как народ гибнет ночных бурях водохранилище как нам сказочно повезло остались живы меня напоила горячим чаем бубликами ребятам нажарила картошки салом заполночь разошлись!

Я лежал лавке сквозь маленькое окошечко смотрел фонарь улице думал а как там эти замершие насмерть рыбаки души их так ходят льду или всё же улетают небеса…

Утро было весёлым сытным недолгим нас ждала дорога домой автобус пробился него сошёл человек милицейской форме представившись попросил документы изучив широко улыбнувшись сказал странную для меня даже сегодняшний день фразу:«ВСЁ ЖЕ… ЖИВЫ…»Оказывается хватились когда мы приехали обратно домой зная куда поехали обратились милицию те свою очередь послали участкового проверить где как мы добрались железнодорожной станции час спустя уже ехали Москву спустя пару остановок вагон ввалился пьяненький мужичёк телогрейке большой корзиной рыбы протискиваясь неровной походкой проходу стал предлагать купить копейки Филипп окликнул рыба перекочёвывала наш рюкзак а когда добираясь другой электричке домов Филипп наклонился ко мне попросил рассказывать про все приключения которые приключились «Живы остались то слава богу» сказал а то мать заругает вечером кухне мама чистила рыбу расспрашивала рыбачили пошёл прихожую достал кармана мокрого тулупа того самого окунька большими глазами положил общую миску…...ну чтобы мне очень зазорно было врать…