Лютый-Студия Цикл про Тверь

Все персонажи, которые тем или иным образом воскресают в моей памяти по прошествии немалого количества лет, вспоминаются мне очень комично, хотя временами это бывает совсем не так. И в данном случае мне хотелось бы рассказать о человеке, с которым меня столкнула жизнь в Твери. Здесь всё было именно так же комично, как и в моём последующем повествовании.

Так вот, был у меня знакомый в городе на Волге. Примечательный такой тип. Под два метра ростом, с дипломом медучилища в кармане и полностью отвязной башкой. Всю силу его сумасшествия может охарактеризовать то, как он на День ВДВ подходил к группе выпивающих беретов у центрального фонтана и совершенно серьёзным тоном спрашивал: «А правда, что когда вы прыгаете с парашютами, вы в воздухе друг друга шпилите в попы?» Потом, через месяц, придя в больничку, он с полной серьёзностью отвечал, что вот опять, блин, он не добился правды.

Звали этого дру;гана Гера (Игорь). Ну, я так и не выяснил происхождения имени Гера, да и, я так думаю, он никогда не бывал трезв. Ну как сказать — трезв? Да в лохматые годы он всегда был пьян. Он заваливался к нам с женой в дом на бульваре и долго рассказывал про свои любовные похождения или про неистовство по дикой пьяни, а на следующий день звонил и интересовался: «А не у нас ли я случаем был весь вечер?»

Одна из его историй выглядит просто анекдотом, и в неё сложно поверить, если бы я не знал лично участников его рассказа. А история проста: была у него девушка, и её престарелые родители вечно пилили избранницу за непотребно пьяный вид её спутника. И вот однажды он взял бутылку самого крепкого портвейна и напросился на чай к своей будущей тёще. Вот он весь при параде, в лучах весеннего солнца, с букетом дешёвых цветов на пороге заветной квартиры. Но прежде чем нажать на звонок, он в три глотка засадил в себя весь пузырь чёртова зелья, закусив мощными вспрысками туалетной воды, которую и припас для этого случая. После чего, с рожей полного счастья и влюблённости в глазах, вдавил гашетку звонка.

Маман и его избранница по случаю такого праздника обставили стол в гостиной скромной сталинки для ещё менее скромного чаепития. Всё началось чинно и благородно, но на глазах у удивлённых женщин с Герой стали происходить изменения. Он вдруг стал пьянеть на глазах с каждым новым глотком чая, а так как он никуда не выходил, это выглядело весьма странно. Ну а апофеозом случился выплеск эмоций и уверений Геры, что его тайно подпоили непонятным чаем, а сами при этом ещё его и обвиняют.

Таких историй у Геры было море. Человек он был интересный, чем и привлекал меня. Работал он медбратом в одной из городских больничек, а так как им особо не платили, то требований к работе сильно не предъявляли. Гера иногда заваливался к нам с пакетом вина и набрасывался на домашнюю еду как одержимый и удалялся только к вечеру, успев раза три сбегать в магазин «СВЕЖЕЕ МЯСО» на углу, в котором исключительно торговали алкоголем. В Твери довольно часты были такие нестыковки: ассортимент менялся, а вот названия… так и оставались от прошлых хозяев. Про Тверь-то мне есть чего порассказать, но не в этот раз.

Сегодня я опять же не про Геру веду рассказ. Да, а про его друга.

Однажды дело было осенью, и сезонная депрессия доконала всех и вся. На Геру приход осени действовал особенно сильно: что-то в жизни у него было связано с проливными дождями, суицидами, неразделённой любовью и его неизвестной матерью. С матерью была история тёмная, и каждый раз он её рассказывал по-новому — эти истории отличались друг от друга. Гера беспробудно пил, залезал на старый Тверской мост, откуда его снимали пожарные и спасатели, или просто пьяный бродил по подворотням старого города, прячась неизвестно от кого — то ли от себя, то ли от чертей… Я не лез к нему в душу — и по ходу ему это нравилось.

Гера стоял на пороге с убитым горем лицом: в кожаной косухе, джинсах с подворотом и странных кирзовых ботинках. На голове давно немытый хаер*, в ушах серьги. Сопровождало это явление огромный пакет куриных лап. Ну да — лап куриных! Пакет был огромен. Гера доставал их по одной и жадно ими хрустел. Зрелище было зловещее.

Я посторонился — Гера практически ввалился в нашу крохотную прихожую. Я предложил пройти на кухню. Он не стал возражать — и я ещё минут пятнадцать наслаждался разглядыванием его мокрых носков из-под стола и хрустом куриных лап у него на зубах.

Суть его горя сводилась к тому, что в связи (и по случаю) плохого настроения и, конечно же, неописуемого его таланта пришлось создать группу. Группа свелась к двум гитаристам, барабанщику и клавишнику.

Я выразил восторг по поводу образования группы и поинтересовался техническими вопросами: чего играть будут? Есть ли инструменты? И конечно самое главное — есть ли помещение для репетиций? Оказывается — всё было! Но вопрос упирался в звуковика. Вот по этому вопросу он и пришёл.

Он был в курсе того, что я ещё во времена мытарств по Москве работал на поприще ночных клубов по вопросам звукотехники. Я спросил: что от меня требуется? И он довольно быстро мне втолковал: им нужны уши стороннего человека для отстройки аппаратуры — и если можно — чтобы это были мои уши и моя отстройка.

Я согласился: да и посмотреть на этот зоопарк мне уж больно хотелось! Репетиции должны были проходить в одной из школ — от меня требовалось приходить раз в неделю и всё отстраивать; после чего мне покупалась пара литров пива — и я был свободен.

Я согласился. Не буду рассказывать про те музыкальные шедевры, которые мне пришлось услышать! Но работу со звуком я не забыл — и отстраивал их раз в неделю. Они советовались со мной по качеству их исполнения, выбору репертуара… ну и вообще.

Я (судя по отношению к себе со стороны «оркестрантов») вызывал у них уважение; а Геру они просто боялись как огня: он лепил им затрещины и тумаки как само собой разумеющееся! Однажды при мне он выкинул из окна второго этажа барабанщика за то, что тот пришёл на репетицию пьяным (сам Гера трезвым никогда не бывал). Хорошо хоть снег уже лежал — горе-барабанщик отделался лёгким испугом.

Время текло: группа играла; время от времени их приглашали поиграть на концертах городской самодеятельности. Да и школа давала помещение под их увлечение — тоже иногда предлагала расплатиться за аренду выступлениями на мероприятиях. Успехом это не назовёшь; но время (я так понимаю) занимало; да и вроде пить стали меньше — что тоже неплохо.

И вот по весне позвонил мне Гера и говорит:— Свершилась наша великая мечта!

Я вежливо осведомился:— Неужто легализовали наркоту? Или тебе стали отпускать бухло в безвозмездный кредит?

Гера зло выругался (памятуя всю мою родню) — как меня вообще земля такого носит… И в итоге сообщил: их наконец-то позвал Лютый!

Ну Лютый — это конечно круто! Но кто такой Лютый я не знал — соответственно спросил.

Мне пришлось отложить телефон; досчитав до ста (поднеся обратно телефон к уху), я услышал: это что-то связано со звукозаписью.

Я стал слушать про Лютого днями и ночами! Иной раз меня среди ночи поднимал звонок телефона; Гера совершенно в диком восторге рассказывал в подробностях о том, как он горд тем, что такой ВЕЛИКИЙ и МОГУЧИЙ пригласил их на запись!

Меня конечно поначалу мучил вопрос: а почему Лютый? Но вскоре вопрос отпал… ОН (этот самый Лютый) стал мне люто надоедать!

Вскоре состоялась встреча группы с этим самым Лютым; все говорили о нём с преувеличенным уважением и восторженностью. Оказалось: мне тоже надо с ним встречаться на самой записи! И то (когда они будут играть) я должен буду их отстроить; а сигнал уйдёт уже Лютому.

Ух! Я аж вспотел! Когда мы нагруженные оборудованием приковыляли к спальной пятиэтажке в ещё более спальном районе с серыми проездами; серыми спинами людей; серым небом… Группа (которой руководил Гера) протопала к определённому подъезду — мы начали совершать манипуляции с домофоном; но он ни в какую не хотел нас впускать! Пришлось звонить на мобильник.

После пары минут дверь распахнулась — появился Лютый!

Вот сколько я ни рисовал его для себя в довольно бурном своём представлении… Ну никак не предполагал увидеть ТАКОЕ!

Лютый был невысокого роста (даже я бы сказал маленького); был в джинсах неопределённого цвета из-за лоснящейся грязи; из-под шапочки-таблетки бились жидкие жирные волосы. Он был толст; лицо (в обрамлении сальных волос) с очками с толстенными стёклами на носу картошкой смотрелось откровенно противно!

Но помня о том что судить надо по делам — я решил не составлять такое скоропалительное мнение о человеке: пожал потную липкую руку с чёрными ногтями — прошёл в святую обитель Лютого — студию!

Даже по прошествии многих лет я никак не могу назвать это студией! Вся двушка была завалена различным электронным хламом; причём многое уже давно не выпускалось или являлось реальным раритетом — мечтой коллекционеров!

В одной комнате стоял стол; на котором стояли различные аппараты назначения которых знал только сам хозяин! Среди этих электронных приблуд стояли пустые бутылки (свидетели давнишних трапез); тарелки; пустые пачки из-под дешёвых сигарет… И конечно окурки везде!

Зрелище было пугающим! Полы не мытые с незапамятных времён; тряпка заменяющая шторы… Жутко! Во всех углах скопление грязи мусора вперемежку с остовами старинных магнитофонов усилителей всякого барахла…

Вторая комната была тоже далеко не из чистых там стояла пара столов туда вёл пучок проводов из первой комнаты! Мы распаковались быстренько отстроили наши инструменты…

Лютому за работу полагалась сумма денег плюс двухлитровая бутылка пива! Деньги (как я понял) Гера заплатил раньше а пиво взгромоздилось на стол рядом с пультом хозяина этой чудо-квартиры!

Дальше наступило прослушивание пробные прогоны… Лютый постоянно ругался сидел в огромных наушниках больше напоминая грозного Чебурашку! Он вскакивал бежал в соседнюю комнату требовал перенастроить наш поток потом возвращался на место что-то крутил своих аппаратах жал кнопки с умным видом крутил резисторы или перетыкал какие-то провода на пульте при этом совершенно забывая отпивать из своей двухлитровки чем больше понижался уровень тем реже становились набеги тем спокойней становился наш студийник…

Сигаретный дым плотно обложил потолок грохот инструментов бормотание бобинной ленты…

Чем всё это закончилось я ждать не стал да впрочем как мне подсказывал небольшой опыт звукозаписи ничего хорошего ожидать от Лютого не приходилось!

Я через пару дней звякнул Гере:— Как там прошли ваши дела?

Он что-то промычал трубку а при встрече махнул рукой послал меня подальше с глупыми вопросами…

Лютый… вот так совершенно на поверку оказался совсем даже не лютым… А откуда такая кликуха? Как она к нему приклеилась? Мне выяснить так и не удалось…

Прошло наверное полгода а может год группа давно распалась Гера куда-то провалился только у меня всё оставалось довольно ровно… И вот однажды среди тихой довольно однообразной жизни меня порадовал всплеск: переданный мне компакт-диск с коряво написанным фломастером названием группы подписью «ЛЮТЫЙ-СТУДИЯ» который вовсе был совсем даже не Лютый…