Азбука жизни Глава 9 Часть 62 Чему можно научиться

Глава 9.62. Чему можно научиться в семь лет

— Виктория, ты не спишь?
— Я помогаю Ричи и нашим мужчинам с проектами. Не могу спать, когда они трудятся даже ночью.
— Я… имела неосторожность включить телевизор. Видела, как в Вашингтоне открывают…
— Поняла. Видела в сети. Подберу мелодии, которые вернут тебя в равновесие.
— И она ещё улыбается… Эдуард говорит, ты живёшь только в музыке. А то, что творится вокруг — тебя не задевает.

Смотрю на неё — красивую, избалованную любовью своих мужчин, привыкшую, что мир стелился у её ног. У Дианочки не было потерь. Никто не требовал от неё в семь лет стать взрослой, понять, что от неё теперь зависит чьё-то душевное равновесие, что её слёзы или капризы могут стать последней каплей для того, кто и так едва держится.

А я — научилась. Научилась принимать мир таким, какой он есть. Жестоким, несправедливым, абсурдным. И принимать решения — быстро, холодно, без оглядки на одобрение. Потому что когда за спиной нет никого, кто подхватит, нельзя позволить себе роскошь колебаться.

Музыка… Да, Эдик прав. Я живу в ней. Но не потому, что не замечаю окружающего. А потому, что слишком замечаю. И музыка становится тем единственным пространством, где можно всё расставить по местам. Где нет лживых речей с высоких трибун, нет показного пафоса, нет этой удушающей мишуры. Только звук. Чистый, честный, подчиняющийся лишь законам гармонии.

— Это не равнодушие, Диана, — говорю я тихо, перебирая клавиши планшета в поиске той самой, целительной мелодии. — Это способ выжить. Если бы я пропускала через себя каждый взрыв лжи, каждую подлость, показанную в эфире — я бы просто сгорела. Как свеча на сквозняке. А мне нельзя. За мной — те, кто до сих пор нуждается в моей силе. Даже если они сами об этом не догадываются.

Она смотрит на меня большими, не до конца понимающими глазами. Её мир рушится от одной картинки в телевизоре. Мой — давно уже строится заново каждый день. Из обломков, из тишины между нотами, из ответственности за тех, кого люблю.

— Вот, послушай, — включаю запись. Нежное, печальное адажио, будто сотканное из самого утра, из запаха кофе и тихого шёпота дождя за окном. — Это не убежит. Это не предаст. Это просто будет. Как я. Всегда.

И вижу, как напряжение постепенно покидает её плечи. А я возвращаюсь к экрану, к чертежам, к цифрам. Потому что мир не остановится. Но пока в нём есть те, кому нужна твоя крепость — ты не имеешь права быть слабой.

Даже если для этого приходится жить в музыке. Даже если со стороны это выглядит как побег. На самом деле — это и есть самый глубокий, самый трезвый взгляд. Сквозь шум — к сути. Сквозь боль — к гармонии.

Так меня научили в семь лет. И я не имею права забыть.