Зарисовки

  Тётка у меня была, матери сестра… Да уж, нет никого: ни матери, ни тётки. Так вот, тётка отработала двадцать с лишним лет на лётно-испытательном аэродроме выпускающим метеорологом.

Бывало, выйдем с ней на улицу, а она мне, шкету, всё тычет в небо и показывает, какие облака: большие, маленькие, перистые, слоистые… Говорила: «С этих будет дождь, с этих не будет». Бывало, всё небо обложено, и гляди — вот-вот ливанёт, а она всё твердит: «Не будет дождя. Атмосферное давление и высота нисходящих потоков…» И всё так мудрёно, заумно.

Дождя и вправду не было. Для меня тогда, для шестилетнего мальчишки, это было как фокусы, как волшебство… А тётка поправляла очки в позолоченной оправе и произносила:— Это наука…

Гуляю... Тротуар в пятнах теней. Штраус (Иоганн) в ушах... Рядом собаки-марионетки на верёвочках... Фонари и фуры сетевых магазинов...

Ромик был сыном капитана дальнего плавания. Мы редкими гостями проскальзывали незамеченными к ним в квартиру и с замиранием и восторгом смотрели на всякие сувениры из дальних, заморских стран. Маска в перьях, статуэтка из слоновой кости, опахало из папируса, игральные кости с разноцветными гранями… Трогать, конечно, было нельзя — и мы в благоговении проходили вдоль старого серванта, заваленного всякого рода чудесами, держа руки в карманах.

Старая пеньковая трубка была как флагман этой коллекции. Сам капитан её курил дома или на лавочке возле подъезда в свои недолгие перерывы — отпуска между рейсами.

Ромка был один сын в семье — и с него был строгий спрос. Он был отличником, пионером, активистом. Помогал старикам, развлекал нас, детвору; зимой помогал строить крепости и горки. Размотав длинный дворницкий шланг, руководил заливкой катка. Для нас он был практически БОГОМ.

Капитан по возвращении из семи морей драл отпрыска беспощадно в стремлении заложить прилежание и усидчивость к наукам.

Утро. Щебет птиц. Запах каши. Лучи солнца лужами разливаются на плитках кухни — воскресенье.Крики, вопли, мат… быстрые прыжки… Ромик несётся по ступеням, за ним — капитан с ремнём в одной руке и с пузатой бутылкой в другой… В кровь бил что жену, что сына…

Крики. Возмущённая речь… Провинциальный ресторан в духе низкопробного кабака. Весь сыр-бор из-за пропавшей полбанки икры красной.

Администратор и завпроизводством, стараясь переорать друг друга, матерят пьяного в стельку повара, который по пьяни ею и закусил. Лицо у повара пропитое, руки трясутся; весь обрюзгший, немытый… в многодневном запое. На пальцах тюремная наколка в виде перстней или чего-то там ещё. Глаза мутные напоминают о годах пролетевшей зря жизни…

— И не забудьте Роман после сдать ваш фартук и китель!

Администратор был строг!