Глава 6

Последние две недели Алекса мучили кошмары, грязные, пропахшие смертью улицы, свет от машин, девушка бегущая к заправке. Все мысли слились воедино: Марика, Жена, их лица, ставшие единым целым под черным капюшоном, который покрыт длинными мокрыми червями и красными жилами, по которым струится кровь. Все отдавало мраком и поедающей его все большей темнотой. Он просыпался в холодном поту, виски уже не помогал а, сигареты потеряли свой прежний вкус.

Еда вообще потеряла для него значение. За последние месяцы он скинул уже, по его расчетам, килограмм 5. Мышцы, когда то выделявшиеся сквозь одежду, и соблазняющие женщин, остались в далеком прошлом. Кожа потускнела и превратилась в корку, которую хотелось отодрать наживую и осмотреть себя, изучая кровь и ткани, сосуды и ребра, и только дотронувшись до оголенного тела понять, что это все еще человек. Казалось где-то под ребрами, наравне в сердцем, засело маленькое дряблое, демоническое зло, и медленно прогрызает сердце изнутри, зарождая на его месте что-то черное и совершенно иное.

Они перестали говорить с Евгенией, молча обитали в квартире как два призрака, вечно скалящихся и мысленно проклинающих друг друга. Все покрылось тьмой. Они перестали есть, пить, сама мысль о жизни, как о чем-то обыденном и простом, вызывала мурашки на их коже. Они по-прежнему существовали, но перестали осознавать. Как два ястреба они выбирали свою жертву, ведомые когтистыми пальцами смерти. Это было не сложно. Мир погряз во лжи и пороке. Вот они застали врасплох сына местного олигарха, который разговаривая с отцом по телефону, мочился на угол старого дома, из которого он только что вышел, подзаправившись новой партией наркоты. Он наигранно врал о том, что находится в ресторане и решает вопрос с поставкой свинины, и не заметил как сам был пойман на крюк. Красная струйка крови бежала по его малиновому джемперу и томный крик сорвался с его губ, прежде чем телефон выпал из рук. В телефонной трубке продолжали что-то орать, когда смерть приблизившись к своей жертве и вдохнув запах еще живой плоти, щелкнув пальцем испарилась с добычей во тьме. Маленький молоток, который они взяли из щитка пожарной безопасности из дома напротив, всегда бил точно в цель. Острыми зубьями он впивался жертве между позвонков, от чего вызывал неумолимую смерть после нескольких ударов. Рука Евгении не дрогнула ни раз с момента их первой вылазки, когда она сама выбрала себе такое неоднозначное орудие смерти.

«Тебе стоит присмотреться к ней», - с сарказмом заметила Смерть, когда она в первый раз без доли промедления ударила свою жертву по подбородку с такой силой, что его лицо перекосило, и он рухнул, ударившись головой о бордюр. Она с таким упоением наносила удары мужчинам, что кажется, наслаждалась процессом, позабыв о главной цели их ночных прогулок. На третью неделю она сама решила выбрать пункт их назначения. Через  три часа пути пешком, наперекор дождю и сильному ветру, они подошли к старому двухэтажному дому на окраине города. Алекса беспокоила такая активность его спутницы, он подозревал, что она захочет расквитаться с одним их своих мужчин, которые когда-то пользовались ей, и боялся к чему это может привести. Но, заметив, как они пересекают квартал за кварталом по направлению к неблагополучному району города, он озадачился. Поднимаясь в темноте на второй этаж, он все же успел заметить старые обшарпанные надписи на стенах, гласящие М+Ж=Навсегда, но не придал им значение. Казалось, дом давно был не жилой, из угла в угол бегали крысы, стены пропахли мочой и смрадом. На втором этаже в углу у двери стояла какая-то парочка побитых жизнью и пропащих людишек, с виду напоминавших бездомных собак, от которой разило алкоголем, и занималась сексом, прижавшись к стене. Он сразу двинулся по направлению к ним, достав нож из рукава, но она остановила его, что еще более вызвало в нем тревогу. Парень повернулся к ним, его лицо было полностью скрыто темнотой, царящей в этом богом забытом месте, но сквозь маленькую струйку света, еле обозримую сквозь заклеенное пленкой окно напротив, можно было различить его красные, налитые кровью глаза. Он вяло взглянул на вошедших, но не увидев в них никакой опасности, продолжил свое дело. Евгения сильно ударила в одну из дверей ногой. Насколько Алекс мог разглядеть, квартира была частым предметом посещения, так как снизу на дереве были видны многочисленные следы ботинок, которые, судя по засохшей грязи, находились здесь уже достаточное долго время. Послышалось шарканье и скрип второй двери.
 
«Кто там?», донесся хриплый нетрезвый голос.

«Открывай. Свои», заорала Женя и еще раз треснула по двери. Алекс заметил как она напряглась и сжала молоток в руках. Он видел как всю дорогу она кусала губы и нервно потирала шею, но решил не задавать лишних вопросов. В конце концов, это не его дело, если она решила свести с кем-то личные счеты, пока это не безопасно для осуществления их главного плана. Но сейчас она была совсем не похожа на себя. Она нервно скрутила волосы сбоку и прятала под ворот кожаной куртки на спине. Ее уверенность куда-то испарилась. Она была похожа на начинающего спортсмена перед ответственным соревнованием. Ее лоб вспотел, она напряглась и немного сгорбилась, как будто готовилась к атаке с мощным хищником. Алекс перестал узнавать Женю, он признал в ней манеру раненой тигрицы, которая приняла защитную позу и стояла в ожидании нападения.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина, лет 50, в грязных трусах и засоленной майке, сквозь которую торчали длинные волосы на груди. Он был лысым и покрытым морщинами и лишней кожей, похожим на китайскую подделку маститого шарпея. От него разило сигаретами и водкой. Из квартиры доносился стойкий запах затхлости и грязи. Сквозь тусклый свет можно было разглядеть старые обои в коридоре, порванные и кусками свисавшие со стен, на углах виднелись следы крови, которые даже не пытались отмыть, а сквозь всю комнату тянулась бельевая веревка, на которой вперемешку висели мужские трусы и сушеная рыба. Женя схватилась рукой за дверь и с силой ударила ногой открывшего в грудь, так что он упал навзничь. Девушка в углу завизжала.
 
«Заходи и закрой дверь», скомандовала она ледяным голосом. Сама она, совершенно не придав значение происходящему, наступила на руки лежащему теперь на спине, и обделавшемуся в штаны хозяину квартиру и прошла внутрь. Алекс последовал за ней. Он, обычно не предававший значения происходящему и легко справляющийся с любой жертвой, вдруг превратился в ведомого зверька, которого привели полюбоваться новым видом развлечения. Он был поражен ликом злости, отразившемся на ее лице и не понимал, что происходит.  Евгения тем временем пнула в плечо скорчившегося от боли от настигшего приступа беспомощности мужика, который теперь пытался встать на четвереньки, пуская при этом слюну и пытаясь разглядеть настигших его мстителей. По его ноге стекала серая масса, от него пахло дерьмом и страхом. Алекс на секунду задумался, как четко он стал осознавать, что значит, приближение смерти и приступ страха и как легко его можно распознать по воздуху, витающему вокруг.

«Вставай, скотина!», проорала Евгения и на минуту ему показалось, что по с уголков ее глаз потекли мелкие слезы, но она тут же отвернулась, не дав ему шанса разглядеть ее лицо.

«Вставааааай!», завопила она и ударила по стене молотком с такой силой, что с потолка и стены посыпалась краска. Алекс решил обойти комнаты и убедиться, что они одни и ничего не сорвет пока что непонятного для него, но решительного значимого для Жени плана. Справа от входа находилась кухня, туалет и ванная комната. Все было заставлено пустыми бутылками, пропахло рыбой и сигаретами. На кухне под столом копошились крысы. В ванной стояли тазики с водой, в которой плавали мухи. В один из них казалось помочились. Алекс посмотрела на все с глубоким отвращением и еще более заинтересовался их истинной причиной прихода. Неужели Женя могла кого-то знать из тех, кто жил в этом доме? Он прошел дальше по коридору, прямо от двери. Справа была маленькая комнатушка, в которой когда-то судя по всему находилась детская. Здесь был выцветшие светло розового оттенка обои с плюшевыми мишками, стояло две кровати, небольшой шкаф с отломленными дверцами и стол в углу, покрытый толстым слоем пыли. На окне было нарисовано красками море, пляж и высокая пальма. Краски уже стерлись по бокам, но было видно, что кто-то ухаживал за рисунком, не давая ему расплыться и пропасть, хотя в красках проступали довольно большие трещины. На столе стояло старое фото, покрытое паутиной, на котором была изображена семья из четырех человек, двое из которых были маленькими девочками, обе в красных платьицах, одна с рыжими, а другая с иссиня-черными волосами, собранными на затылке в пучок. У Алекса стали просыпаться какие-то старые воспоминания первой ночи с Мариком, когда она осталась у него и они проговорили до утра. «Мы всегда принадлежали сами себе», вспыхнули пожаром мысли у него в голове, «Мы не любили выделяться из толпы, но долгом нашей матери было сделать все, чтобы нас заметили». Он никогда не обсуждал с ней эту часть ее жизни, видя какой дискомфорт вызывают у нее воспоминания, но сейчас он начинал понимать, что попал в самое логово ее детской травмы и шаря взглядом по квартире и мужику, стоящему теперь напротив и сузившему взгляд в тщетных попытках разглядеть и понять что-то своим заплывшим от жира и алкоголя умом, пытался осознать, что же стало истинной причиной такой ненависти Евгении к ее семье. Пройдя дальше в зал он обнаружил груду грязного белья, разбросанную по старому просевшему дивану, к которой не прикасались уже несколько месяцев и грязные, местами разбитые окна. Все шкафы были пустые, видимо все ценное было вынесено и пропито за долгие годы непросветного запоя, на столе перед диваном стояла бутылка водки и стакан. Убедившись, что кроме них в квартире нет никого, Алекс быстро зашагал назад в коридор, понимая, что сейчас предстоит нелегкое зрелище и Евгении вероятно потребуется его помощь.

Виновник торжества стоял, упершись рукой в стену и злобно, с прищуром смотрел на них, другой рукой держась за грудь.

«Что вам, мать твою, нужно?», я же уже ему сказал все лично, «Денег нет, и не будет!». 

«Ты не узнаешь меня, тварь?», прошипела Евгения, подходя как змея к своей жертве, медленно и тихо, гипнотизируя ее взглядом как опытный хищник.
Он окинул ее взглядом с ног до головы, но видимо не придумал ничего лучшего кроме как выпалить, «Кто бы ты ни была, я бы решительно не забыл нашу встречу» и сплюнул кровью на пол.

«Поверь мне, ты запомнишь наше знакомство навсегда», тихо произнесла Женя, пошатнулась в сторону и взявшись крепко обоими руками за молоток с воплями невообразимого горя треснула по пальцам своего отчима. Он взвыл от боли и, упав на колени, схватился за руку.

«Что вы хотите от меня? Что вам нужно?», завыл он сквозь боль и накатившие слезы.
 
«Посмотри! Посмотри на меня!», закричала Женя и молотком подняла его подбородок. Она уже не скрывала свои слезы. Они катились градом по ее лицу, затекая по шее в майку, попадая в рот и склеивая волосы. Слезы омывали ее лицо, очищая душу и смывали ее горе, так долго жившее в ней и пожиравшее ее изнутри. Ее губы дрожали, а глаза бегали по его лицу в ожидании признаков просветления и осознания того, кто она такая и зачем она пришла. С минуту они стояли неподвижно. Алекс стоял позади Жени и держал нож наготове. Он тоже всматривался в лицо этого ничтожества, осознавая, что что бы ни скрывалось под маской этой затхлой тушки, это нечто, теперь разящее своим смрадом и бессмысленностью своего существования, стало когда-то причиной тяжелого детства Марика. И он был готов разодрать его на куски и размазать его кишки по стене, даже не задаваясь вопросом о том, что именно он натворил. Все срослось воедино, старый дом на отшибе, две кроватки, паутина на семейном фото и слова Марика о том, что сестра это вся ее семья.

«Это тыыыыы», захлебнулся в слюнях и соплях их загнанный в угол зверек, «Тыыыыы, ты пришла снова, чтобы отведать незабываемого удовольствия», он закашлялся и расплылся в улыбке. Губы Жени задрожали, и она занесла руку с молотком назад, чтобы расплющить его череп ударом сверху, но почувствовала, как что-то задержало ее руку в воздухе.

«Нет, оставь это мне», тихо произнес Алекс, подошел вплотную к самому ненавистному ему на земле человеку,  с силой отшвырнув Евгению в сторону, так что она пошатнулась и ударилась об стену плечом. Его взгляд горел ненавистью и болью, и без лишних прикосновений испепелял все живое на километры вокруг. Алекс не мог поверить своим глазам и отказывался вникать в происходящее. Ярость пожирала его изнутри, он готов был разнести квартиру и все, что когда-либо причиняло боль тому единственному светлому, что было в его жизни. Сердце билось сильнее обычного, слезы от осознания того, что перенесла его любимая, градом полились из глаз. Он хотел, чтобы эта сволочь видела своего убийцу, чтобы он почувствовал, что его настигла кара за содеянное. Алекс неожиданно для самого себя с вырвавшимся ревом пнул источник своей злости спиной на пол, и склонившись над ним и развернув нож ударил точно в сердце. Тихий выдох, хрип и тишина. Алекс даже не понял, что уже несколько минут зависает над телом и не может выпустить из руки нож.

«Интересная история у нас с вами получается», Смерть возникла перед глазами Алекса, наблюдая за тем, как он вырывает свой нож из тела обидчика Марики и рассматривает красную от сильного сжатия рукоятки ладонь. «Этой твари даже мне неприятно касаться», медленно произнесла Смерть и, щелкнув пальцем, исчезла с призраком главного виновника сегодняшней трагедии, который все еще смотрел на все ошалелыми глазами и казалось бы не мог поверить в реальность происходящего.