Глава 22. Нас не догонят!

   
   Арсиноя смотрелась необычно суровой и мрачной. Привычный солнечный свет не проглядывался в её нахмуренном лице. Слегка размешав сахар в пластиковом стаканчике, она торопливо прихлёбывала горький кофе, явно нервничая. Казалось, её раздражает не только обстановка дешёвой распивочной, но и я, медленно и спокойно поглощающий бутерброд за бутербродом. Сама она к ним даже не притронулась.

    - Ты чего такая надутая? - искренно удивлялся я. - Мы только зайдём и выйдем. Иначе у меня кошки будут скрести на душе весь день. Был здесь, в двух шагах от его заветного места, и не уважил дружественным визитом.

    - Ты так говоришь, будто он твой товарищ и друг... Плюс любимый поэт. А сам, я уверена, ничего и не помнишь кроме " Однажды в студёную зимнюю пору я из лесу вышел... Был сильный мороз! " - сказала она, искоса поглядывая в сторону наших соседей, развязно и шумно оживших и разговорившихся после выпитого. По виду они были похожи на скинхедов, но я не допускал и мысли, что такого рода ребята могут водиться в таком тихом и мирном городке.

    - Права ты и не права. Мы с ним, действительно, соприродные души. Много общего в миропонимании... И стихи у него разнообразнее, чем ты думаешь. Есть и такие, например:

    " Мы с тобой бестолковые люди:
      Что минута - то вспышка готова!
      Облегченье взволнованной груди,
      Неразумное резкое слово..."

    - Пойдём, по дороге доешь! - бесцеремонно прервала она меня, заворачивая бутерброды обратно в салфетку и направляясь к выходу.  - Музей через минуту откроется...

    До открытия музея оставалось минут десять, но спорить я благоразумно не стал, проникаясь её настроением, и безропотно отправился следом, допивая чай на ходу.

    Около музея стоял большой автобус, из которого, как горох из распоротого мешка, высыпались дети среднего школьного возраста. Как выяснилось позже, их привезли на запланированную тематическую экскурсию из областного центра. Настроение у моей спутницы заметно улучшилось.

    - Даже детей сюда возят издалека! - подхватил я вдохновенно, пытаясь пробудить в ней профессиональный интерес к местной достопримечательности. - Шефине своей расскажешь, да и сама кругозор расширишь...

    Вместо ответа она подхватила меня  под руку и поспешила на опережение к кассе.

    Внутренний интерьер "домика" мы осмотрели неторопливо и с интересом, немного сокрушаясь по поводу чучел животных, которые у Арсинои вызывали жалость, а у меня недовольство своей иссушенной исхудалостью.

    - Какой он маленький! - посочувствовала она. - Ему бы на велосипеде в цирке кататься... Твой великий поэт убивал медвежат! А ещё жалился в своих поэмах... В детстве думала - он добрый. Дед Мазай и зайцы!

    - Он добрый! - встал я на защиту поэта, проявляя последовательную солидарность в отношении к нему, хотя убитый им медведь мне тоже совсем не понравился своей внешней тщедушностью. - А медведь - взрослый! - убеждал я себя и Арсиною. - Просто в Европах они вообще все мелкие.

    - В Сибири, конечно, крупнее... - с незнакомой ранее ехидцей в голосе, согласилась всё ещё упёртая в своей тревожной напряжённости девушка.

    - В несколько раз! - решительно обрубил я. - Чем восточнее - тем крупнее. На Камчатке они и вовсе по 700 килограммов...

    Вторую экспозицию - литературную, расположенную в соседнем здании бывшей сельскохозяйственной школы, учреждённой родственниками поэта после его смерти, мы осмотрели формально и быстро - на бегу. Тревога, снедавшая Арсиною в кафетерии, передалась и мне. Неподалёку от автобуса и нашего авто стоял обшарпанный "Жигулёнок" неприятно-химического синего цвета, а рядом тусовались бритоголовые юнцы, в которых я узнал парней, выпивавших по соседству с нами вино.

   Когда мы садились в свою машину, они с демонстративным равнодушием от нас отвернулись, но стоило нам немного отъехать, как  они спешно побросали сигареты и торопливо загрузились в свой избитый хулиганский автомобиль.

   Арсиное не надо было что-то говорить. Она стала похожа на Веронику - такой же строгой и сосредоточенной, готовой на сильные и решительные поступки.

   Против ожидания, она не стала набирать скорость, чтобы оторваться от возможных преследователей, а ехала с нарочитой медленностью. Также невозмутимо спокойно достала откуда-то из-под куртки небольшой револьвер, похожий на наган с укороченным стволом, и положила его рядом с собой на сидение. Перехватив мой недоуменный взгляд, она сочла нужным пояснить:

   - Не волнуйся. Это газовый.

   - Так дай его мне!

   - Тебе нельзя. Он на меня зарегистрирован.

   Было неловко чувствовать себя человеком, от которого ничего не зависит, и быть просто пассивным наблюдателем. Однако, когда я оглянулся назад, смог уловить своим охотничьим зрением как чернильные "Жигули", полускрытые за большой фурой, шустро свернули в проулок. Арсиноя тоже это увидела и резко прибавила скорость, насколько это было возможно в городской черте.

   - У них свои пацанские дела. Просто запали на тебя немного, полюбопытствовали на невиданное зрелище и укатили! - вернулся я к идеализму.

   Арсиноя ничего не ответила, только неопределённо хмыкнула. И оказалась права. На выезде из города, в безлюдном месте, нас ожидал уже знакомый автомобиль и цепочка уверенных в себе ребят, выстроившихся фалангой.

   Арсиноя ни секунды не задумываясь, дала по газам и с нарастающей скоростью полетела прямо на героев-воителей. Они расступились лишь в последний момент. Я всё же  заметил как их окатило грязной снежной кашей и услышал их матерную ругань. Через минуту мы уже неслись по автостраде.

   - Слишком не гони! - сказал я, не сомневаясь, что всё уже позади и теперь нас не достанут. - Врежешься в кого-нибудь. Грузопоток как в городе!

   - Да, - согласилась она. - Здесь даже пробки бывают.

   - Ездила раньше?

   - С папой. За фарфором в Чудово. Ты заметил у нас выставленную посуду под картинами?

   - Ещё бы не заметить!

   - Кое-что с местного завода. Да и водку мы пили из чудовских бокалов.

   - То-то мне водка показалась такой вкусной!.. - зачем-то соврал я. - А какие ещё тут предприятия имеются? Знаковые?!

   Арсиноя недолго раздумывала над ответом. Чувствовалось, что окружающий край она знает неплохо.

   - Спичечная фабрика, пожалуй, была знаковой. Вроде той, что в Томске. Даже на экспорт продукция уходила. А сейчас стоит. Потребности такой уже в спичках нет, как раньше. Зажигалки появились... китайские.

   - А мне спички больше нравятся. Даже прикуривать от них гораздо приятней.

   - Сейчас это считается моветоном.

   - Моветоном... А фабрику закрыли.

   - Закрыли... Люди уезжают из Чудова. Работы нет. Населению заняться нечем. Молодёжи проблемной много появилось. Сам видел.

   - Видел.

   - Да ещё и цыгане здесь до кучи поселились. Головная боль дополнительная. Напряги между ними и местной молодёжью. Говорят, случаются кровавые разборки.

   - Как в "Вестсайдской истории"?

   - Примерно... Умеешь ты всё в ярких образах представить.

   - Я и тебя увидел как египетскую царевну.

   - Помню. Ты говорил... Мне было очень приятно.

   - А мне приятно, что тебе приятно... Можно револьвер посмотреть?

   - Ой! Я его ещё не убрала?! - она нашарила правой рукой свой "бульдог" - Возьми. Только не взводи и не нажимай. Иначе нам каюк.

   - Я понимаю. Замкнутое пространство... Ягуар-80? Немецкий?

   - Не знаю. По-моему его делают в Китае.

   - Почему ты так думаешь?

   - А видишь какой большой зазор между барабаном и остальным корпусом? Часть газа при выстреле выходит наружу и это ощутимо даже на воздухе.

    - Так это конструктивная дурость. Газовое оружие надо делать на базе пистолетов, а не револьверов... Откуда он у тебя?

    - Гриша подарил. Точнее, я сама забрала. Он у меня на глазах им орехи грецкие колол. Сказал, что ни для чего другого эта штука  не годится... Но он любит пошутить. Я не поверила. Мы быстро перерегистрировали. У него друзья в милиции.

    - Я знаю... И давно это было?

    - Два года назад. У меня шпана сумочку перед этим отобрала. А я не могла ничего сделать.

    - Понятно. И ты им уже пользовалась?

    - Нет. Один раз выстрелила просто так и сама чуть в обморок не упала. Спрятала подальше и только вчера вытащила.

    - Зачем?

    - Тебя защищать. В дороге всякое может случиться.

    - Ну!.. Однако... Не знаю даже как тебя благодарить. Я просто потрясён!...

    - Напрасно смеёшься! Здесь всякое может случиться. Тут нравы похлеще, чем в Сибири.

    - Я бы не сказал. Ты просто не знаешь.

    - Всё я знаю. Там случаются стычки больше по пьяной дури. Как бы стихийно и спонтанно - от перепития. На утро все мирятся как ни в чём не бывало и даже опохмеляют друг друга. А здесь столкновения заранее вынашиваются и бывают запланированно жестокими и с последствиями.

    Я не стал спорить. В общем-то она была права. И насчёт пьянственных столкновений в наших краях, и последующих на следующий день примирениях. Народ в Сибири, действительно, незлобивый и отходчивый...

    - Смотри, Радищево! - воскликнул я вдруг, прочитав впереди обозначение встречной деревни. - Путешествие из Петербурга в Москву!..

    - Обыкновенная деревня, - не сбавляя скорости сказала Арсиноя. - Это не Сростки. Кроме названия, памяти там никакой не осталось... Опричь природы, здесь нет достопримечательностей до самого Новгорода.

    - Господина Великого Новгорода! - с восторженным пиететом уточнил я, подхватив введённый ею старорусский говор.

    - Только давай договоримся, что Господина оставим на потом. Он слишком велик и не годится для беглого осмотра.

    - Я понимаю... - сникнул я.

    - Не надо печалиться! - засмеялась Арсиноя. - Здесь есть объездная дорога, но для тебя сделаем исключение. Проедем через город. Кое-что увидишь.

    - Благодарствуйте, матушка! Век не забуду вашей милости - повеселел я. - Только учтите, отсюда нам двигать уже не в сторону стольного града, а на Неметчину...

    Я вытащил и развернул карту.

    - Вот и хорошо, - с благодушием благодетельницы ответила Людмила. - Посвободней будет дорога. За одним, пообщаешься с новгородцами. Спросишь у них где правильный выезд.

   Я вновь прильнул к карте.

   - Извиняюсь. Нам в сторону Смоленска. Так короче. Псков останется справа.

   - Я тоже так думаю. Псков где-то рядом с Литвой.

   - Латвией... А ещё ближе Эстония...

   Переговариваясь в таком духе, довольно бестолковом, мы незаметно въехали в древний город.

   Тут же пришла мысль подзаправиться бензином. Когда мы водворились на площадку автозаправки, я вышел из машины и был неприятно удивлён степенью  загазованности воздуха с каким-то непонятным приторным запахом.

   - Не удивляйся! - пояснила вернувшаяся от окошка оператора Арсиноя, обратив внимание на мой кислый вид. - Такой уж здесь химический комбинат... - и грустно усмехаясь и сочувственно глядя на меня, добавила. - Перебивает ожидаемый древний дух.

   Да. Древний дух совсем не ощущался. Представлявшийся мне в воображении белокаменным, пахнущим берестяными грамотами и медовыми сбитнями, город был словно задёрнут унылой и плотной завесой современного бытия. Вид его угнетал своей мрачностью.

   - Да... - вздохнул я. - Тяжёлое наследие советского режима.

   Заправившись и получив необходимую консультацию от подъехавшего на заправку водителя милицейского "бобика", мы поспешили поскорее выехать из овеянного легендами города.

   - Это всё безветрие виновато!.. - утешал я себя вслух. - Плюс туман. Такое в любом городе бывает.

   - Конечно! - поддакивала мне моя добрая спутница. - Вот наступит ласковый май...

   - И провеет своим опахалом! - прервал я её поскорее из опасения, что  Арсиноя начнёт развивать свои фантазии в стиле " это май-баловник, это май-чародей ". При всём своём желании не мог я оставаться здесь на такой долгий срок.

    Город оказался неожиданно растянутым по площади и мы нескоро вырвались из его объятий. Временами открывались интересные виды с белокаменными храмами, но в общем и целом он был вполне современен, и постройки были всё больше стандартного советского покроя без учёта статуса древнего города.

    Кратчайший путь от него до Великих Лук заметно отличался от прежней федеральной трассы. Грузопоток как таковой свёлся к редким встречным машинам и сами мы ехали уже с усреднённой скоростью, с неспешным и ровным настроением несуетных путешественников - никого не перегоняя, но и не позволяя догнать себя.

    Таким же образом, ни шатко ни валко, мы добрались до симпатичного маленького Порхова и решили здесь немного промяться и продышаться.

   Здесь я позволил себе немного покомандовать и направил водителя куда мне хотелось - прежде всего к каменным стенам и башням крепости стойкого форпоста. Сохранившиеся полуразвалины молча свидетельствовали о битвах с воителями Запада: древними и недавними. С учётом прежних заслуг этот небольшой населённый пункт вполне заслуживал статуса города-героя, если иметь ввиду, не только годы ВОВ, а вести отчёт с тех времён, когда его заложил ещё совсем юный и дальновидный князь Александр, не успевший ещё к тому времени стать Невским.

    Мы расслабились в своей безмятежности, и не сразу по выезду заметили что за нами со скромной настойчивостью следует тот самый милицейский УАЗик, водитель которого в Новгороде любезно объяснил нам наш дальнейший путь. Машина блюстителей порядка деликатно хранила дистанцию и не подавал нам никаких сигналов.

    Между тем, мы проехали довольно большое расстояние, но диспозиция не менялась. Стоило нам замедлить свой ход или, наоборот, прибавить в пределах допустимого, следуемый за нами автомобиль делал то же самое.

    - Может нам следует оторваться от них? - стал нервничать уже я. - Может это закамуфлированные бандиты и они ведут нас к засаде с близко растущим от дороги лесом, откуда выскочат волки-оборотни?

    - По такой дороге не сможем уйти, - отвечала Арсиноя сдержанно и без видимого волнения. - Рельеф не позволит...  Состояние дороги не в нашу пользу.

    - Да, - согласился я. -  Это не автобан. К тому же они наверняка ждут превышения скорости, чтобы было до чего докопаться... Хотя, они всегда найдут до чего докопаться...

    Я принял из её рук предложенную мне последнюю дольку шоколадки и ощущая во рту сладкую терпкую горечь, предался элегически грустным размышлениям.

    Отношение к реальным милиционерам у меня было диаметрально противоположным тому, какое было сформировано в отвлечённом воображении благодаря известным художественным образам, навязанным мне, как и многим другим, нашим отечественным кинематографом. Трудно избыть человеку мечту о хорошем, и он бывает очень доверчив и всецело проникается в выдуманное, пытаясь хотя бы в иллюзиях привести мир к должной гармонии. Живые милиционеры, с которыми случалось иногда сталкиваться по житейским причинам, близко не стояли от этих образов.

   - Это не гаишники, - так же спокойно отвечала рулевая, скомкав шуршащую фольгу и осторожно объезжая выбоины. - Это пэпээсники...

   - Кто?.. Повтори, пожалуйста!

   - Патрульно-постовая служба... Ты с Луны свалился? Совсем не разбираешься в этих вещах?

   - Не разбираюсь... Мир уголовников и милиционеров мне никогда не был интересен. Разве что только в многозначном изображении некоторых художников, где они очерчены не так одиозно, как того требует цензура или полное отсутствие её, - с умышленной замысловатостью ответил я, немного обиженный. Но Арсиноя поняла меня и акцентировалась на первом посыле в моём витиеватом высказывании.

   - Интересен... неинтересен. В таких вещах любой нормальный гражданин должен разбираться.

   - Значит, я - ненормальный... Если бы не было ни тех, ни других, жизнь стала бы интересней.

   - Это нам с тобой было бы интересней. А нормальным людям - нет. Даже в благополучных странах люди предпочитают смотреть в первую очередь триллеры и требуют ужастики с убийствами и мордобоем.

   -  Да... - вздохнул я, вспомнив одного интеллигентного знакомого, который тащил меня на хоккей не столько ради игры, сколько чтобы понаблюдать усвоенные  у нас из НХЛ массовые драки. - Видно, это сказываются дремлющие древние инстинкты, которые требуют выхода хотя бы в такой форме. Выходит, и самые мирные с виду обыватели не могут существовать без кровавых зрелищ?

   - Выходит, что так...

   Я заметил, что Арсиноя то замедляет ход, то ускоряет его, как бы заигрывая с милицейской машиной. Та в свою очередь старалась действовать синхронно, придерживаясь дистанции и не обгоняя.

   - Ты не боишься переусердствовать в своих играх? - весело и тревожно спросил я её. - Мы ведь не кошки, а, скорее, мышки!

   - Не боюсь! Всё в рамках допустимого. За пределы не переходим... Странные они какие-то. Чего они от нас хотят?

   - Смотри! Указатель на кафе. Может свернём?..

   И мы свернули. Мне хотелось пить, а моей спутнице - есть. Она наконец, почувствовала голод. Сказывался отказ от утренних бутербродов.

   Придорожное кафе стояло в тупичке метрах в двадцати от дороги. На площадке перед ней, внушая невольное уважение своими массивными размерами, громоздились две фуры дальнобойщиков, присутствие которых вызывало у нас понятную симпатию. Дельный и миролюбивый вид их не давал повода думать, что они из среды бандитов или милиционеров.

   Арсиноя вклинилась между ними, чем вызвала у меня нервный приступ веселья. Милицейские на какой-то миг потеряли нас из поля видимости и проехали мимо, не заметив красную машину у придорожного кафе.

   Но всё же спустя немного времени, уже не вызывая удивления, они вернулись. В этот момент я стоял у дощатого туалета, ожидая выхода оттуда моей рулевой. Она то ли намеренно, то ли по необходимости застряла там всерьёз и надолго.

   Из милицейского "УАЗика" вышли трое служивых людей и один в штатском. Против ожидания, они не кинулись к нам, а доброжелательно поглядывая в мою сторону, встали неподалёку и закурили.

   - Какие-то они симпатичные! - сказала Арсиноя, выйдя, наконец, из уличного "скворечника". - На бандитов совсем непохожи.

   - Оборотни и не должны быть похожи, - ответил я. - Что будем делать дальше?

   - Ты разве не пойдёшь туда? - спросила она и кивнула в сторону туалета.

   - Хочешь остаться наедине с бандитами?

   - Да какие они бандиты!

   - Переодетые. Сейчас все так делают.

   - Господи! Посмотри на них. Особенно на усатого. Разве бандиты такие бывают?..

   Усатым был пожилой младший лейтенант с пышными седыми усами и добродушным лицом в морщинках.

   - На Анискина похож! - продолжала жизнерадостная девушка.

   Я не стал подтверждать или отрицать это сравнение, сам не веря в плохое, и спокойно отправился в древесный нужник. Однако, не успел я сосредоточиться, как раздался шум отъезжающего мотора. Спешно застёгиваясь, я выскочил наружу. Милицейская машина стремительно выскочила на шоссе и с нарастающей скоростью отправилась в обратную дорогу - туда, откуда мы так долго ехали. Я подбежал к нашей машине. Дверки все были заперты. В кафе её тоже не было. Только за одним столом сидело четверо водил-шоферов, которые удивлённо глазели на меня, оторвавшись от своих гуляшей, да толстая розовая повариха, прекратившая свой задорный разговор с обедающими посетителями.

   Сомнений никаких не оставалось. Мою Людмилу похитили. Добрый дядя Анискин и его Компания...