Реинкарнация. Повесть. Продолжение 1

В аккурат на Пасху (работать грех!) на просохшем пригорке за Генькиным домом имел место быть научный консилиум.
Специалисты очень широких сельских профилей выдвигали всякие гипотезы и предложения, от стопки к стопке становящиеся всё смелей...

«О, гляди, б..дь, горит, краску растворяет и пахнет клопами,  я те говорю, пить можно!» — горячился суетливый Микола.
 
«Нас, — говорил он, — три брата, и всех бабка на букву «М» назвала: Микола, Митрий и Микита!»
 
Каменщик от Бога и прочих строительных дел спец, квалификацию свою оценивал так: «Нету, бля, стока водки, после которой я кирпичный угол без бичевы в идеале не выведу!»

«Ну, написано не по-нашему… Но череп-то с костями по-нашему нарисован! 
Яд это, факт!» — догадливый сварщик Федя где-то этот знак уже встречал.

«А давай уткам в корыто плеснём, увидим!»

Плеснули… Утки от возмущения подняли жуткий гвалт и с презрением отошли от кормушки.

«Во, бля, вишь, скотину не проведёшь!»
 
Федя был вполне удовлетворён такой доказательной базой эксперимента.
Несмываемо прокопченное Федино лицо и руки однозначно убеждали в превалирующей цветовой гамме фасадов и интерьера его мастерской...

«Я, надысь, племяша посылал почитать, что на ней написано», — включился в научный спор Мефодич, степенный бригадир полеводов.

«Час вокруг бочки сопел, пришёл – не английский, говорит, это.
А какой? Плечами пожимает…»

«Да он у тебя, Мефодич, видать, двоечник. А тут, похоже, надо отличника», — у шофёра Лёхи благоговейное отношение к отличникам осталось со школы на всю жизнь.
Поэтому с детей своих грамоту спрашивал строго, вдобавок ко всему в принудительном порядке определил их и в музыкальную школу.

«Верка-а-а!» — прожевав и обтерев губы ладонью во всю мочь вдруг заорал Лёха.

«Чево-о-о!» — где-то через пару дворов пропищал в ответ тонюсенький голос.
В праздничной деревенской тишине только и было слышно, что уток, грачей да вечно всем недовольного дурного пса Бакса.

«Подь сюды, до Геньки…»

«А, ну, доча, глянь, что тут написано…»

Старательная, белобрысая, худющая Вера для своих тринадцати лет, по мнению родни и соседей, имела вполне городской кругозор, во многом благодаря посещению музыкальной школы.
Она уже и забыла обиды по поводу того, что хотела скрипку, а её посадили за аккордеон.
Шутка сказать — месячная зарплата отца…

Пошевелив тонкими губами и поприседав вокруг стоящей под навесом стальной, свинцового цвета бочки Верка вынесла вердикт:
«Гер-ма-ни… Немецкая то есть…»

«А что в ней-то?!»

«Не проходили мы таких слов!»

«А слово «шнапс» там нигде не обнаруживается?» — с исчезающей надеждой спросил Федя.

«Не обнаруживается!» — по тому, как Верка презрительно поджала синюшные губы, понятно было, что такое слово они проходили…

Возможности научного поиска, кажется, иссякали на глазах…

«А, ну, Мефодич, нацеди мензурку, я щас», — Генька решительно метнулся в хату.

«Во, марганцовкой чистить будем!»

Это был принципиально переломный момент дискуссии.
По технологии очистки содержимое бочки тем самым приравнивалось к самогону.

Продолжение 2 следует