Судья

«О люди, люди…жалкий род, достойный слёз и смеха….»

……белая горизонтальная полоса…тишина…..аааа…это свет…ресницы начинают дрожать и хочется открыть глаза шире….окно…глазам больно…слепит….свет через окно….утро….
Он открыл глаза и медленно начал осматриваться…комната с крашенными светлыми стенами, окно без занавесок, в углу небольшой стол и табуретка. За окном – день, или светлое спокойное утро. Похоже на больницу…Он сел на кровати и опустил вниз ноги. Кровать была очень жесткой и высокой, ноги не доставали до пола, он сидел как маленький ребенок. Он был в пижаме…точно больница, но как он оказался здесь? Только эта мысль пришла в голову как дверь в палату с шумом распахнулась. На пороге стояла довольно полная женщина в белом халате. В одной руке она держала швабру, в другой (как положено) ведро.
- Чё, проснулся? Сиди-сиди, не слезай. Ща протру тут, потом ходи…, - громко и неочень-то доброжелательно сообщила уборщица.
 Она начала обмакивать швабру в ведро с водой и быстро шуровать ей по полу. При этом она тяжело сопела и подкашливала, а вокруг неё распространялся запах едкого, липкого пота.
- Где это я? – еле выдавил из себя N и не узнал свой голос.
- В больнице, где-где.
- А что за больница? Как-то я не помню…
- Что надо больница! Доктор придёт – его и спрашивай! Объясняй тут каждому…мне за разговоры не доплачивают!
- А когда доктор будет?
- Когда надо, тогда и будет. Твоё дело маленькое – сиди и жди!
Он удивился такому разговору и даже мелькнула мысль о том, что он чем-то обидел эту странную женщину…может при поступлении, может ещё когда, но он не помнил… Пока дверь была открыта он наклонился вперёд и начал рассматривать коридор. Ничего примечательного видно не было. Стойка медсестры, белые стены, окна. Было слышно, что где-то хлопают двери и кто-то разговаривает. Это его немного успокоило, потому что быть один на один с этой хамоватой уборщицей как-то не хотелось. В это время она закончила мыть пол, выставила в коридор ведро и с шумом закрыла за собой дверь. Он встал и подошёл к окну. Хотелось открыть форточку, фрамугу или хоть что-то, потому что в палате стоял очень тяжелый запах какого-то моющего средства в сочетании с пОтом уборщицы. Однако ни форточки, ни фрамуги, ни даже ручки на окне не было… Зато за окном была красота! Ухоженный газон, который заканчивался идеально подстриженными кустами. За кустами в несколько рядов высились деревья, а над этим всем – голубое небо с причудливыми белыми облаками… Вдруг, в самом верху окна, зажужжала муха. Видимо, он её испугал и она начала биться в стекло и по откосам окна, громко извещая о своём присутствии. Как она сюда попала? – подумал N. В этот момент дверь снова распахнулась и в палату вошёл мужчина средних лет в белом халате. Худой, осунувшийся, в маленьких очках, с трехдневной небритостью на лице, грязными, давно не стриженными волосами, зачесанными назад и грустными, потухшими глазами. В руках он держал папку с какими-то записями и параллельно с вопросами, пробегал записи глазами…
- Как себя чувствуете?, - спросил он еле слышно, не поднимая взгляд на N…и не дожидаясь ответа:
- Да вы садитесь, вытяните руки вперёд, голова не кружится?
- Доктор, где я? Что со мной?
Доктор наконец-то оторвался от чтения и посмотрел на N поверх своих маленьких очков.  Взгляд его удивил, он был совершенно безразличный, словно напротив стоял не пациент, а какое-то прозрачное тело…. Доктор положил руку на плечо N и усадил на табуретку.
- Руки вперёд можете вытянуть?
N послушно и молча вытянул руки и ,сам поразился тому, что они были очень бледные и дрожали.
- Вы в клинике… Будем выяснять, как с вами быть. Оставлю анкету, заполните и ко мне в третий кабинет.
Доктор положил на стол бланк, карандаш и поспешно удалился…
N сел за стол и взял карандаш. Почему карандаш, а не ручка…ручек что ли нет у доктора? Да и сам доктор какой-то странный, худой…заторможенный…так…Имя… N уже занёс руку над листком бумаги, чтобы вписывать в неё ответы и вдруг осёкся…имя имя….ИМЯ?... Вдруг его словно окатили холодной водой, во рту пересохло и рука задрожала ещё больше. Он не помнил своё имя! Просидев минуту в ступоре он с жадностью начал читать другие вопросы…Фамилия, адрес, семья, образование….Он резко вскочил с табуретки и обхватил голову руками. В углу, рядом с кроватью, неприметно расположилась узкая белая дверь с ручкой, он за секунду подлетел к ней и рванул за ручку. За дверью был санузел. Скромная раковинка, унитаз, душевой поддон и главное - то, что он искал – зеркало! Дрожащей рукой он нажал кнопку выключателя и встал перед зеркалом…
Умом он, безусловно понимал, что человек в отражении ОН, именно он, но ОН не помнил этого лица…он начал его ощупывать, крутить головой – ничего… ни одной подсказки. Лицо было ничем не примечательно. Обычные черты: высокий выпуклый лоб, коротко постриженные волосы с вихром с левой стороны, небольшой нос абсолютно правильной формы, голубые глаза, средней пухлости губы и мужественный подбородок с небольшой щетиной – складывались в черты лица довольно симпатичного молодого человека лет 24-25. Он начал спешно расстёгивать, почти рвать пуговицы на пижаме. Верхняя часть тела тоже не принесла ничего нового. Не было ни татуировок, ни тайных знаков…впрочем, на плече нашёлся не слишком древний большой шрам, а руки от плеч до кистей и грудь имели зажившие царапины и мелкие шрамы. Что это за шрамы? Как и когда он их получил? Мыслей не было…пусто. Он стащил пижамные штаны. На бедре тоже был большой шрам и следы от проколов или спиц. Видимо, был установлен какой-то аппарат, наверное,  была сломана кость…Кто он? Гонщик…велосипедист, каскадёр? Он помнил эти слова, но не помнил, был ли он кем-то из них. Ещё раз, внимательно осмотрев себя со всех сторон, он начал медленно одеваться.
Как это могло произойти с ним? Где его родные? Может быть сейчас его ищут, а он тут. Мысли рождались, метались в голове и разбивались о стену пустоты и безответности. Он вышел из ванной, взял бланк анкеты и побрёл искать третий кабинет.

В коридоре, прямо за дверью его палаты, было тихо. Медсестры за стойкой не было. Однако, дальше, прямо по коридору были слышны голоса. Туда он и направился… Рядом с коридором находился просторный холл со стульями и прямо из холла была приоткрыта дверь с цифрой «3». В холле собралось около десяти человек в таких же пижамах и с бланками в руках. N вошёл в холл, узнал кто последний к доктору и присел на стул.
- У вас тоже не заполнено?, - спросил сидящий рядом мужчина. N заглянул в его анкету, там тоже не было ни слова.
- Как вы думаете, это массовое помешательство или что?, - не отставал сосед.  - Я пришёл одним из первых, доктор сказал ждать, а тут народ идёт и идёт.  Что же это? А?
У соседа было растерянное, бледное лицо. При этом, внешне он выглядел вполне здоровым и даже упитанным. N ничего ему не ответил. Во-первых, он просто не знал что сказать, во-вторых, во рту было страшно сухо и язык как будто прилипал к нёбу. Всего собралось уже человек двадцать. Один из них подошёл к двери кабинета и попытался заглянуть. Тут же дверь распахнулась и из неё выскочил какой-то подозрительный тип. Глаза у него были совершенно шальные, пижама расстёгнута, а на груди, руках и шее виднелись странные татуировки. При этом он практически выкрикивал какие-то явно матерные слова, впрочем, N таких слов раньше не слышал. За ним из кабинета вышел доктор.
- Попрошу всех присесть и послушать меня внимательно и спокойно. Есть ли среди вас такие, у которых анкеты заполнены?
По народу прокатился шёпот и шелест бумажек. Но никто не сказал ни слова громко.
- Ага. Есть ли такие, у которых заполнено хоть что-то?
- Я!, - раздался голос откуда-то сзади.
- Вы что смогли вспомнить? – продолжал доктор опрос.
- У меня семья, жена есть….
- Это вы откуда знаете? Как жену зовут?
На этот вопрос ответа уже не было.
- Итак. Тихо! Сядьте все и послушайте!!!
После того как доктор повысил тон разговора рядом с N откуда-то появились два врача, а скорее медбрата. Оба были лысые, очень крупные. Сверху были надеты халаты, внизу, из-под халатов - джинсы и кроссовки. Они встали безмолвной живой стеной, отгораживая народ от прохода в коридор. Все угомонились.
- Вы все попали в нашу клинику, потому что потеряли память. Обстоятельства этого вы не помните.  Поступили  вы все из разных мест, без документов, вещей и с минимумом одежды. Сначала вас направляли по разным учреждениям. Кого – в психушку, кого – в больницу. Кололи вам успокоительные и ещё какие-то препараты. Но в результате было решено всех вас собрать в одном месте. Так нам удобнее будет вас обследовать и делать какие-то выводы. Может обозначатся какие-то одинаковые симптомы, может анализы покажут схожие результаты. Так что…ближайшее время вы будете находиться здесь.
- А если нас ищут родные, как мы узнаем?, - робко спросил человек, который пытался заглянуть в кабинет.
- По поводу поисков. Мы снимем ваши пальчики, сделаем ваши фотографии и направим запросы в правоохранительные органы. Не волнуйтесь. В нашей клинике есть положительный опыт и практика. Ваша задача – пытаться что-то вспомнить, ходить на обследования и не забывать про столовую. Кормить вас будут здесь, напротив холла три раза в день. Я уверен, что отклики на наши запросы будут. В этом случае я буду вас вызывать в индивидуальном порядке. Вопросы есть?
- А если я помню, что меня ищет мама, но не помню её адрес?
- Попытайтесь описать её как можно подробнее и место, где она находится. Будем собирать информацию. Да, чуть не забыл. У нас есть санитары – Олег и Николай. Они с виду грозные, но на самом деле, очень спокойные и всегда готовы помочь. Обращайтесь к ним с текущими вопросами – не обидят. И последнее, обследования будут проходить до завтрака. Поэтому завтрак у нас поздний – с десяти часов утра. А утром за вами будут заходить санитары или по громкой связи будем вызывать. У меня всё. Можете расходиться по палатам или идите уже в столовую.

N сидел как прибитый к стулу. Он видел, что многие вскочили с мест и пошли за доктором. Кто-то начал просить взять у него отпечатки в первую очередь, кто-то начал конючить сфотографировать его тут же, так как дома его очень ждут. Но несколько человек так и остались сидеть на местах, не в силах просто встать из-за шока…


В столовой собрались все, перемещались молча, шаркая ногами и озираясь. Подходили за подносами, брали еду и тихо отходили в поисках свободного места. Столики были маленькие, максимум на четыре человека. N оказался за столом с татуированным и ещё двумя мужчинами, среднего возраста. Еда была холодной и безвкусной. Немного порадовало только то, что он взял два стакана с какой-то прозрачной жидкостью и теперь жадно выпивал содержимое.
- Ты что, с бадуна что ли?,-  спросил татуированный и криво усмехнулся, - пьёшь как лошадь. Голос у него был какой-то сиплый, как будто громко кричал и сорвал связки.
- Во рту сушит…видимо какими-то таблетками накачали.
- Да уж…хрень какая-то тут творится, мужики – вот что я вам скажу, - начал свою речь татуированный, снижая тон до полушёпота. - Видели окна в палате? Даже ручек нет, а как открыть, проветрить там, то да сё. У докторишки нашего спрашиваю, а он твердит одно – не положено, мол. А почему? Может мне воздуха мало. Он говорит, что вдруг сбежит кто…а куда нам бежать, если мы вообще не знаем где мы и кто. Может мы на острове или в тайге…молчит докторишка, как воды в рот. А сами стекла видели какие? Я таких стёкол никогда не видел…хотя может и видел, но они меня чем-то удивили, толстые очень или ещё что – не знаю…странные.
- Ну и что, - сказал краснощёкий парень справа. Если они давно работают – значит были случаи, что бегали. А потом, может тут и прям леса вокруг. Волки сожрут и уже никто тебя не найдёт…
- Да какие волки? Нас тут быстрее санитары  эти сожрут. Вон морды какие круглые, что-то я их не вижу в этой столовке, у них видать своя едальня… А я ещё по коридорам этим прошвырнулся туда-сюда. Выходов нет. Я так понял, что всего один вход и выход. Он двумя дверями отделён. Я туда подошёл, ко мне сразу санитар – что тут вынюхиваешь, мол, нечего делать тут. А я говорю, как у вас, ребята, с пожарной безопасностью? А вдруг пожар…все в одну дверь полезем? Молчит. Руки скрестил перед собой и ржёт. Эта херь совсем мне не нравится…Чую, что влипли мы все куда-то, но куда – не пойму пока.

N вернулся в свою палату и стал ждать когда его вызовут на откатку пальчиков и фото. Действительно как-то странно тут всё…Организовано всё чётко. В палатах громкоговорители, камеры. А телевизора нет ни одного. Никто не говорит, где эта клиника находится, хотя мужики спрашивали….а может так и должно быть, просто из-за амнезии всего боишься…с этими мыслями N провалился в сон и вскочил от громкоговорителя, в который кто-то орал, чтобы он шёл в кабинет главврача.
У кабинета снова стоял человек, который говорил, что его мама ищет. К груди он прижимал листок бумаги с каким-то рисунком и записями…

Дни тянулись за днями. Постепенно жизнь как-то наладилась. Вот уже кто-то резался с санитарами в карты, кто-то играл в шахматы, а кто-то сидел с книгой в руке. Ежедневные обследования вошли в норму. То брали кровь, то проверяли зрение, то делали УЗИ, то ещё на каких-то аппаратах смотрели. Даже татуированный как-то подуспокоился. Да, он ещё шнырял по коридорам и заглядывал во все щели, но как-то уже без энтузиазма и без громкий выступлений. От нечего делать начали придумывать прозвища. Татуированного назвали «Расписной»  и пытались делать его жизнеописание по разбросанным по телу тату. Расписной с удовольствием снимал верх пижамы и показывал рисунки, а потом с интересом выслушивал версии… Если версия ему нравилась – он проникался к этому человеку и за обедом занимал ему место в столовой. Если нет – он быстро натягивал верх пижамы и бубнил под нос какие-то проклятья под всеобщий громкий гогот.
Парня, который постоянно приносил доктору различные версии облика и местоположения мамы, прозвали «Маменькин сынок». Он не обижался, даже наоборот, казалось, что ему это прозвище нравится. N назвали «Малой», потому что ростом он был ниже всех, да и по возрасту – один из самых молодых, хотя наверняка этого не знал никто… Были и другие прозвища – «Краснощёкий», «Карапуз», «Дылда» и т.п. Все общались просто и спокойно. Всех объединяло одно – отсутствие прошлой жизни. Было настоящее и будущее – это и было темами для разговоров и жизни в клинике. Сама клиника уже не казалась какой-то загадочной и странной, как в первый день. Доктор как-то сказал, что после карантина (через месяц) начнут выпускать на прогулку и это обсуждалось всеми с удовольствием и предыханием дня три. Жизнь шла своим чередом…., но над всеми висела завеса тайны, надежды и ожидания. Ждали нового дня, новостей, вызова к доктору…..чего-нибудь.

N проснулся…он лежал на большой мягкой кровати, а утреннее солнце мягко светило ему в лицо между занавесками у распахнутого окна… Большая комната с высокими потолками. Открытые створки высокой двери с расстекловкой, лепнина на потолке, массивная искрящаяся люстра, белый камин в углу. Он встал и подошёл к окну…свежий, прохладный  воздух приятным потоком охватил лицо и грудь… Простор. Огромная лужайка, на которой вдалеке бегал и смеялся ребёнок. Второй ребенок качался на качелях, устроенных на ветвях огромного старого дуба…  Невдалеке был виден столик с накрытым завтраком. У столика хлопотала девушка со светлыми волосами, развевающимися на утреннем, озорном ветерке. … «Приснится же такой бред», - подумал N, - «Клиника какая-то, все эти люди, врачи… Надо срочно в душ сходить – смыть всю эту грязь». Девушка помахала ему рукой и широко заулыбалась…где-то вдалеке играла скрипка. Девушка что-то кричала, видимо звала его, но то ли она находилась слишком далеко, то ли скрипка начала играть громче…он её не слышал…только видел, что она открывает рот «…второй половине дня!!..Повторяю: Сегодня в холле состоится встреча с врачом во второй половине дня!». Чёёёёёёрт. Это был сон…N встал и пошёл умыть лицо. Как же это всё…тупо, мерзко. Было ощущение, что он выбрался на свободу, полетел и врезался в какую-то невидимую стену и ничего, НИЧЕГО не может изменить….
Он вышел в коридор и пошёл к кабинету врача. Как всегда там дежурил Маменькин сынок с очередными листочками, изрисованными изображениями и записями.
- Я пройду на минутку?, - спросил его N.
Маменькин сынок встрепенулся и встал перед кабинетом, но потом несколько раз быстро посмотрел по сторонам и отошёл, пропуская N к двери. N постучал в кабинет и, не дожидаясь ответа, зашёл. Доктор сидел перед экраном ноутбука и что-то сосредоточенно печатал. Не поднимая головы, он рукой показал на стул в центре кабинета, и продолжил стучать по клавишам…N осмотрелся. Большой, неопрятный стол был завален какими-то папками. Среди них на салфетке лежал надкусанный бутерброд с салями, стоял пластиковый стакан с чаем и пепельница. Весть стол был засыпан крошками и пеплом от сигарет. Примерно в таком же состоянии был и сам кабинет. Сломанные, запылённые жалюзи на окне, открытые шкафы с папками, которые были расставлены, разложены и навалены, пыль и неухоженность. Здесь же стоял длинный матерчатый диван с грязной подушкой, повидавшей виды. В кабинете было тяжело дышать, прокурен он был настолько, что ни запаха чая, ни аромата бутерброда не чувствовалось…хмуро, темно, неуютно и вообще было как-то не похоже, что это кабинет врача…
- Что у вас?, - спросил доктор, прерывая тягостное молчание, видимо, заканчивая печатать.
- Я хотел рассказать…у меня сон…может и правда…
Доктор щёлкнул мышкой, видимо отправляя  письмо адресату, и откинулся на спинку кресла.
- Приснилось что-то. Я не понял?
- Даа…приснилась девушка, дети. Может это МОИ? Вот я и подумал, вдруг есть что-то про меня…может кто-то отозвался?
- Нет. По вам пока ничего. На собрании оглашу новости…  А девушка с какими волосами? И дети какие – мальчики-девочки?
- У девушки - длинные, светлые, а дети….не понял…один бегал, кажется в штанишках светлых…а второй на качелях…хотя может и девочка…
- Это образы. А что ещё видели?
- Дом большой, комната светлая, просторная…Доктор, я уверен, что это мой дом! Я это почувствовал…и семья моя. Посмотрите на меня, ведь дураку понятно, что я где-то падал, авария похоже. Руки изрезаны, и плечо, и нога…мне почему-то кажется, что я гонщик какой-то. Может в какие-нибудь спортивные клубы запросы отправить, может у них пропал кто…и фото….Может я сам могу где-то поискать, в интернете…может узнаю себя?
- Гонщик? Это интересно. Вспомните…может ещё что-то было?
N задумался. Доктор явно был заинтересован и о чём-то думал, задавая свои вопросы.
- Было….музыка была, скрипка…
- Всё?
N утвердительно покачал головой и вдруг почувствовал, что у него как-то перехватило горло, что-то нахлынуло и он больше не сможет вымолвить ни слова…а может ему стало горько от того, что доктор ничего не стал делать немедленно….  И действительно, почему он не начал искать страницы спортивных клубов? Почему не стал детально расспрашивать о том, как выглядела комната, кто  во что был одет…N почувствовал какую-то тупую ярость и безысходность. При этом, он понял, что начинает тихо ненавидеть этого худосочного, странного доктора и больше к нему не пойдёт…не за чем…

После обеда все гуляли по коридорам, ожидая собрания. Во сколько оно будет – точно никто не знал, да и часов нигде не было. Один санитар стоял у третьего кабинета, другой – сидел за стойкой, напротив комнаты N. Все были в каком-то приподнятом настроении в ожидании новостей. В глубине души каждый обитатель клиники надеялся, что сейчас объявят, что за ним приезжают родные…семья. И после этого к входу в клинику подъедет роскошный автомобиль, из него выскочат прекрасные люди в дорогой, красивой одежде и начнётся какая-то вселенская идиллия. Все будут плакать, обниматься, снова плакать и смеяться. Ведь их так долго ждали, искали и нашли! Соскучились, переживали, отчаивались…  Все ждали именно этого, верили именно в это…
На улице стемнело, в коридорах включили тусклый свет и один из санитаров, который стоял у кабинета громко сообщил, что доктор сейчас выйдет. Народ повалил в холл… Все расселись и замолчали… Доктор появился не один, а в сопровождении какого-то человека в костюме, на который наспех был наброшен халат.
- Новостей у нас немного, - начал доктор, глядя на аудиторию поверх своих маленьких очков. – Павел Николаевич привёз несколько личных дел людей, находящихся в нашей клинике. Вечером,  после ужина я их вызову по громкой связи, поэтому прошу поужинать и находиться в палатах.
Представленный как Павел Николаевич стоял с опущенными по швам руками и внимательно рассматривал каждого из присутствующих. Взгляд его был какой-то тяжёлый и, вместе с тем, заинтересованный…Доктор продолжал:
- Есть ещё новость…неприятная. У отдельных пациентов обнаружились заболевания, распространение которых может вызвать эпидемию. Поэтому было принято решение временно ограничить ваши передвижения по корпусу. После ужина просим вас немедленно разойтись по палатам и не выходить в коридор. Еду вам будут разносить прямо по палатам. В таком режиме придётся пожить недели две. Если вспышки эпидемии не будет, ограничения снимем.
Народ зашумел…
- А прогулки как же? Обещали ведь!, - понеслось со всех сторон.
- Успокойтесь! Прогулки тоже будут. Я же сказал, что если будет всё нормально – ограничения снимем. Правильно, Павел Николаевич?
- Безусловно, ограничивать вашу свободу больше никто не будет!, - раскатом грома разразился голос Павла Николаевича.
- Нам с самого начала нужно было соблюдать раздельный режим, мы видели ваши истории болезней, в них не было указаний на какие-то заболевания, поэтому решили вас открыть. Но по анализам выяснилось, что рано… В общем пока так, как сказал доктор.
Люди снова начали шуметь, шептаться, но общих вопросов ни у кого не возникло. Павел Николаевич и доктор вернулись в кабинет, а медбрат встал на пост у двери. Народ начал подниматься с мест и потащился к столовой.
N, как и в первый день, оказался за столом с Расписным. Глаза у него бегали, он часто дышал и по всему было видно, что ему срочно нужно с кем-то поговорить.
- Малой, ты понял чо-нить?, - засипел Расписной, обращаясь к N.
- Жопой чую, что-то заваривается… Я вчера вечером болтался по коридору, за холлом толкнул дверь плечиком – опа, а она открыта. Всегда закрыта была, а тут – заходите сколько надо. Видно уборщица закрыть забыла. Короче, там операционная, похоже. Я только за первую дверь успел зайти, а там ещё и вторая, стены наполовину стеклянные, темно было, но видно. Светильник огромный наверху, лавка или стол, как там это у них называется. Шкафы со всякими причиндалами, столы простынями накрыты. Чисто как в аптеке. И дверь там есть отдельная в другую сторону от корпуса…Я зато видел из окон, которые в эту сторону выходят, что есть большие окна со шторами, но там всё время закрыто было. Неужели резать кого-то будут?
- Да ладно, Расписной, не гони. Что ты гоношишься вечно? Накрутишь всех и в кусты! Сказано тебе – проверят и выпустят. Кому мы нужны нахер?, - сказал парень, третий за столом.
- А я вот что думаю, - продолжил четвёртый сосед по столику, он раньше всё время молчал и N даже думал, что он вообще из-за шока перестал разговаривать, – зерно истины есть, в том что говорит Расписной… У кого-то окна выходят на луг с кустами и деревьями и оттуда кроме ясного неба ничего не видно. А у меня окно смотрит на докторский кабинет, а за ним окна холла и эти…зашторенные. Вчера вечером какая-то движуха там началась. Машина приехала с красным крестом. Два мужика зашли в здание, но в коридоре их не было, а за шторами свет горел. То ли собрание у них было там, то ли сходняк… Я пошёл к третьему, но Маменькин сынок сказал тогда, что доктор ушёл, не было его в кабинете. А когда я в палату вернулся - лязгнуло что-то, дёрнул дверь свою – закрыто. Тоесть они на ночь двери блокируют, раньше я не замечал. Проверял раньше кто-нибудь?
- Во-во, - оживился Расписной. – А я думал, что это только меня по ночам закрывают, потому что я болтаюсь везде и во все щели лезу! Значит всех на ночь прикрывают!! Ну дела!
- Ну и что? Ну и закрывают, чтобы не болтались. Сортир у каждого свой, камера смотрит, кнопка есть тревожная у каждого если что. Этим же тоже спать надо или караулить вас сутками?
- Да не в том дело, - снова заговорил молчун. – Пусть закрывают – не жалко. Но что-то скрывают – это точно. Вот смотрите – во-первых, мы сюда все в одно время поступили и проснулись в один день. Это как? Они же говорили, что из разных мест сюда поступили, почему тогда очухались все разом? Может мы уже год тут сидим…. Во-вторых, мы все молодые, где-то от 20 до 45. Все здоровы как кони. Я просто стараюсь все время за разные столы садиться, так лучше информацию собирать. Так вот все говорят, что ничего у них не нашли на обследовании – спрашивали. Врачи отвечали – всё норм. И тут вдруг на тебе – эпидемия. С чего это? Кровь показала…неделю ничего не показывала и вдруг показала? Видимо, кто-то догадываться начал откуда мы все и куда нас дальше отправлять собираются. Может, мы все военные, или нас к какой-то спецоперации готовят…не знаю.
- Да нееее, - протянул Расписной, - я точно в военные не гожусь. Куда меня возьмут с такой раскраской? И тяги к военному делу у меня нет…чего-то другое тут…
- Ужин закончился, расходимся по палатам!, - закричал санитар и захлопал в ладоши. – Скоро увидитесь!!
Все начали медленно вставать и потихоньку расходиться по коридорам. N шёл рядом с Расписным, их палаты были рядом, в центральной части здания.
- Ты стучи, если что, - сказал Расписной и подмигнул. После этого каждый из них скрылся за своей дверью и вскоре лязгнули замки. Двери заблокировали.

Ночью N проснулся от какого-то шума. Сначала он не понял откуда исходит звук, просто сел на кровати и стал прислушиваться…Ему показалось, что кто-то колотит в стену, в его стену со стороны…Расписного. Потом стук прекратился. N подошёл к стенке и начал прикладывать к ней ухо…больше ничего слышно не было. Через какое-то время он услышал шум воды и чей-то плач… Это было странно, не мог же плакать сосед…да и с чего? Плач перерастал в вой и снова стихал. Так продолжалось довольно долго. Всё это время N сидел на кровати, завернувшись в одеяло и пытался предположить что происходит…  Неужели санитары избили Расписного за то, что он говорил на ужине? Неужели под столами какие-то прослушивающие устройства стоят?... Ведь говорили полушёпотом и ничего ТАКОГО… Вдруг его осенило, а что если Расписной был прав и кого-то собираются резать? И зачем? Неужели это не просто клиника, а клиника для каких-то опытов… А что если действительно они здесь давно живут? Вот почему врач не отреагировал на его сон и не начал ничего искать в интернете…опыты. Неужели? Может с ним уже что-то делали….аааааах, вот откуда шрамы, может здесь его и оперировали…как же он раньше об этом не подумал, не догадался… А этот в костюме кто был? Тоже врач – не похоже, кто тогда? Мысли прервал страшный грохот в соседней палате. Это был даже не грохот, а удар…удар чем-то в стену или стекло…N услышал как к соседней палате побежали люди, открыли дверь и началась потасовка…в окно еще раз что-то полетело и N услышал голос Расписного:
- Суки…бля….не верю….аааааааа…не верю вам….подстроили….бляяяя, гнидыыыы…
Он шмыгал носом и плакал навзрыд, время от времени разражаясь проклятьями…
N похолодел…что происходит? Он медленно соскользнул с кровати и на трясущихся от страха ногах тихо подошел к своей двери… Так было лучше слышно, но страшно от того, что дверь в любой момент могли открыть снаружи.
- Суки…как вы могли…я люблю детей….понимаете вы? Гадыыыы…я не мог…не мог…врёте, - голосил Расписной через слёзы и рыдания…
Около двери N видимо остановились доктор и санитар. Было слышно, что доктор сказал, чтобы Расписному «закатили успокоительного, но не слишком много, а через пол часа - в кабинет».
N слышал ещё потасовку, и всхлипывания, и крики…но они становились всё тише, а вскоре и вовсе прекратились.
N вернулся на кровать и лёг, его затрясло. Открылась дверь и на пороге стоял санитар. N закрыл глаза и не шевелился…
- Спишь, Малой?, - вполголоса спросил санитар. Но N лежал тихо и сопел так, как будто он действительно спит. Санитар прислушался, постоял и тихо закрыл дверь.
После этого было слышно, что Расписного выволокли из палаты и потащили по коридору…Он уже не кричал, только всхлипывал и сморкался…потом всё стихло. N так и не смог больше уснуть…он прислушивался к каждому шороху, к каждому движению. Слышал, что несколько раз хлопали двери, слышал снова глухой рёв, а совсем под утро слышал, что Расписного вернули в палату.
Что же это всё значит?... Какой же я дурак!!! Ведь вчера доктор говорил, что этот Павел Николаевич или как его там …привез несколько личных дел и этих людей вызовут по громкой связи к врачу…неужели Расписной что-то узнал? Неужели одно из личных дел было его? Но при чём тут дети? Почему он так орал и ругался? Ответов не было…всё ещё больше запутывалось и пугало…Утром принесли еду. Через приоткрытую дверь N увидел каких-то новых, незнакомых врачей. Они разговаривали с санитарами и выглядели совсем настоящими врачами, по сравнению с их странным доктором. Они были одеты в спецодежду, белоснежные халаты и шапочки, на руках перчатки, а под глазами врачебные маски…из-за этого они были все на одно лицо, хотя всего их было двое или трое.
- Кто это?, - спросил N у санитарки, которая разносила еду.
- Не твоё дело!, - отрезала санитарка и захлопнула дверь.
Пришлось довольствоваться собственными догадками, слухом и сопоставлением фактов…но ничего толком не сопоставлялось. Опыты? Но зачем и кому это нужно? А что если они все на самом деле военные, из каких-то горячих точек, после военных действий. Например, значатся погибшими, а на самом деле их собрали здесь для проведения опытов…допустим! Им дали какие-то препараты, чтобы они не помнили своей прежней жизни … но зачем так усложнять? Предположим, чтобы не сбежали. А если мы в тайге, отсюда и так никуда не убежишь? Значит не в тайге…поэтому и окна без ручек, и стёкла…кстати, Расписной ночью, видимо в окно табуреткой долбил и что? А ничего…не пробил. Вот так окна!! Действительно не простые!! Дважды значит, что есть что-то вокруг. Поэтому и не выпускают, и окна не открыть, и память стёрли… Но сказали же, что потом выпускать будут…а где гарантии, что так и будет….мда….Так может это просто тюрьма?....нет…при чём тут тогда обследования, кровь, отпечатки пальцев, фото? Допустим, что фото не делали реально, так…пощелкали фотоаппаратом, допустим, что какие-то обследования реально не делали, но кровь, УЗИ, отпечатки – всё это делали реально…значит что-то другое… Но что? Вдруг за стеной что-то упало. N прислушался и подбежал к стене…ничего не слышно. Каталка…к палате катят каталку или кресло, или что-то…слышен лязг колесиков. Закатили в палату, возня, катят назад…но уже другой звук, более глухой, значит не пустая…куда его? Плохо стало, наверное. Ещё бы…всю ночь не спать, на уколах…а куда повезли…неужели в операционную? Снова холод прокатился по всему телу…ждать и слушать, слушать и ждать….
Не спать вторую ночь не получилось. Всё было тихо. В соседней палате не было ни стуков, ни плача, ничего…тишина. Или Расписной лежит там после какой-то  операции, не в силах встать с кровати, или его куда-то перевели…в реанимацию или другую палату….и N провалился в спокойный и тихий сон…
Во сне он снова видел девушку со светлыми волосами, детей, снова играла скрипка…но он уже знал, что это сон…даже в этом сне он знал, что это сон…хотя просыпаться не хотелось…
Утром снова принесли еду. N подошел к двери и попытался  выглянуть в коридор. Дверь в соседнюю палату была открыта и у входа стояло ведро…
- Соседа моего будете кормить?, - издалека начал N.
- Не твоё дело! На и иди назад, а то санитаров щас крикну, не безобразничай!, - сказала бабка и пихнула ему в руки миску с кашей и чай. Дверь захлопнулась.
Днем было слышно движение. Снова по коридорам катали каталки или кресла…а может это развозили еду…время от времени были слышны какие-то крики, но всё быстро прекращалось…Что-то явно происходило, хотя может быть просто это была жизнь…жизнь в обычной клинике для душевно больных…?
На следующий день N сидел у окна и наблюдал за чистыми, причудливыми облаками. Так же как и на огонь, на облака можно смотреть очень долго. В углу окна на подоконнике лапками вверх валялась толстая муха…Интересно, сколько я здесь…дней девять, десять, две недели…почему же я не забрал себе карандаш, чтобы отмечать дни…не подумал… N услышал шаги и, в следующую секунду, дверь распахнулась и в палату вошёл очкастый доктор в грязном халате и с папкой в руке.
- Это ваша, читайте, изучайте. Будут вопросы – нажимайте кнопку. Допматериалы у меня на компьютере.
Он протораторил это все скороговоркой. Но N понял главное. Он понял, что это про него…это о нём…сейчас он всё узнает…. Доктор положил на стол папку и быстро удалился, хлопнув дверью.
N сидел перед папкой и не знал с чего ему начать…Мысли нахлынули потоком…может зря подозревал он врачей в каких-то опытах и сговорах…ведь нашли же…ведь вот сейчас он всё о себе узнает!!! Молодцы они, какой же он дурак, что послушал этого Расписного…всё хорошо….сейчас….Он вышел в ванную, сполоснул холодной водой лицо и шею. Вытер руки, внимательно посмотрел в свои глаза в зеркале, выдохнул и вернулся в комнату….На папке было написано «ИВАН НИКОЛАЕВИЧ  ПУХОВ»…Какая дурацкая фамилия…Иван Николаевич…Иван…Ваня…да…я …это я …не какой-то неизвестный N….я…я…Я….руки дрожали и, видимо, поднялось давление. В ушах шумело…Он начал листать папку…сначала медленно…лист за листом.. Его фото…Протокол…заключение…заявление…ходатайство…приговор…он листал всё быстрее и быстрее…и не понимал откуда это всё и как его это касается…это не о нём…это не про него…в ушах громко играла скрипка…голова кружилась…он несколько раз выходил к раковине и под душ, поливал  голову холодной водой…снова возвращался в комнату… это какая-то ошибка. Это просто кто-то, кто на него похож, это не он, это не может быть ОН!!! Это бред…это просто какие-то сфабрикованные бумажки…здесь все копии…нет ни одного слова правды! Как рано он оправдал в своих мыслях этих врачей-ублюдков, как он ошибался в них…да и не врачи это вовсе, это какие-то тюремщики, менты…которые хотят его посадить, упрятать пожизненно…не зря он думал, что это тюрьма…это почти тюрьма…на него хотят повесить чужие грехи и оставить здесь…это не он…ему нужен адвокат, телефонный звонок, что-нибудь….Ему хотелось сжечь эту ненавистную папку, но такой возможности не было…хотел её выбросить, но куда? Теперь он вспоминал, как бился в истерике Расписной, как он кричал, что это не ОН, это не про него… Теперь стало понятно, что ему тоже подсунули какое-то сфабрикованное дело…а потом он пропал…Что же делать? Что делать??? С этими мыслями он сначала бегал по комнате из угла в угол, потом долго сидел и тупо смотрел в окно, потом лёг на кровать….успокоиться и ещё раз всё обдумать, успокоиться….успокоиться…..

N проснулся…он снова лежал на большой кровати, а утреннее солнце мягко светило ему в лицо между занавесками у распахнутого окна…Большая комната с высокими потолками. Открытые створки высокой двери с расстекловкой, лепнина на потолке, массивная искрящаяся люстра, белый камин в углу. Он встал и подошёл к окну…свежий, прохладный  воздух приятным потоком охватил лицо и грудь… Простор. Огромная лужайка, на которой вдалеке бегал и смеялся ребёнок. Второй ребенок качался на качелях, висящих на ветвях огромного старого дуба… Невдалеке был виден столик с накрытым завтраком. У столика хлопотала девушка со светлыми волосами, развевающимися на утреннем, озорном ветерке. Девушка помахала ему рукой и широко заулыбалась…где-то вдалеке играла скрипка. Девушка что-то кричала, видимо звала его, но то ли она находилась слишком далеко, то ли скрипка начала играть громче…он её не слышал…только видел, что она открывает рот. Он вышел в открытую дверь и попал в тёмный коридор. Там было много дверей, но все они были закрыты. Он подходил, терзал ручки, толкал дверь и уходил к следующей…к результате он вернулся в комнату…как странно…он подошёл к окну…высоко….но внизу дерево…нет…он снова шёл в коридор и снова возвращался…раз за разом…и вдруг….проснулся.
Открыв глаза он понял, что мысли тоже начинают просыпаться и возвращаться…не хочу…как же я не хочу снова…это страшный сон…я хочу обратно, к жене, к детям….он сел на кровати. Дверь в его палату оказалась открытой  и тусклый свет попадал в неё из коридора. За окном была ночь или поздний вечер. В коридоре уборщица мыла пол. Никакого другого движения было не видно. Он уж было начал надеяться, что всё это ему тоже приснилось….но…ненавистная папка лежала на столе. Он устал…как же он устал…ужасно хочется пить…он слез с кровати и побрёл в ванную. Попил воды из-под крана, умыл лицо и тут пронзила мысль…убить этого доктора. Да, вот так просто, убить… Но как? Чем? Он осмотрел ванную. Душевая лейка была пластмассовая, вряд ли это серьёзное оружие. Душевой поддон, занавеска…тоже дурацкая конструкция…кто придумал повесить шторки на верёвку…впрочем, верёвка - может его задушить? Вряд ли получится….если бы его подкараулить сзади – это ещё можно, а так… унитаз, раковина, кран, зеркало…зеркало. Оно было вмонтировано в кафель, вытащить его не получится, а если разбить и вытащить осколок?....мммм услышат…отберут санитары…что же делать? Может разобрать бачок в унитазе…там должны быть спицы или что-то….но только сейчас он понял, что унитаз подвесной, а вся фурнитура находится в стене…вот почему….вот зачем Расписной долбил в стену…он всё понял…понял, что в палате ничего не получится. Надо идти….идти…Может там, может в кабинете врача он успеет что-то схватить и убьёт хоть одного гада из тех, кто засадил его сюда…, а уж потом будет выяснять, что тут происходит…
Он вышел в коридор и направился к кабинету доктора. Двери всех палат были открыты настежь, ни света, ни движения в них не было. Уборщица его увидела и проводила спокойным, безразличным взглядом…в холле, у кабинета врача сидел санитар с телефоном и листал пальцем интернет-страницы. Он тоже посмотрел на N безразличным, усталым взглядом…как на тень…
Дверь кабинета №3 спокойно открылась и он вошёл. В нос ударил горький запах сигаретного дыма….. В кабинете доктора было ужасно накурено, сигаретный дым стоял какими-то слоистыми облаками без движения. В этом тумане за столом сидел доктор. Стол был совершенно убран, на нём лежало всего несколько папок и разные бланки. Перед доктором стоял открытый ноут, почти пустая большая бутылка рома, сигареты, пластиковый стакан и пепельница. Доктор был изрядно пьян. От этой картины N оторопел… Пока глаза привыкали к тусклому свету и дыму, доктор поднял голову и попытался что-то сказать, но у него это неочень получилось… Тогда он просто махнул рукой, указывая на стул…
- ММмммалой…саись, - наконец смог сфокусироваться на фразе доктор.
- Ну и граздже ты спать…три дня!, - выдавил доктор и начал странно хихикать.
- Вот я, да?, я….Я в медисине пятнадцать лет и что? Х-х-хи и ни разу ещё такого не видел! Это феномен, мда…вот так оргниззьм регирует на стресс…Ты когда всех своих порешил, тож спать пошёл…как младенец, ей-бо… три для не могли разбудить…м-да, феномен…
Доктор вытащил из пачки сигарету, покрутил её в пальцах и положил на стол. Всё это время N его практически не слушал, он внимательно смотрел на бутылку. Доктор хоть и был пьян – прекрасно контролировал ситуацию. Он уловил взгляд N, хмыкнул и сказал:
- Даж не думай…пластиковая…эт я из Индии привёз…нам тут стекло нельзя…да и санитар меня в обиду не даст, да Олег?
Доктор посмотрел за спину N в сторону входной двери и только сейчас N понял, что дверь в кабинет доктора открыта, а на пороге стоит санитар.
- Захои, Олег, пысиди тут…а то Малой у нас не в теме щё, - продолжал свою странную речь доктор. Олег прошёл и сел на диван.
- Ну и накурил ты, Михалыч, чем ты тут дышишь?
Михалыч не ответил. Он смотрел поверх очков на движения, происходящие в кабинете. Потом сфокусировал взгляд на N.
- Так ты чё пршёл-то? Спросить чего хочешь или сам всё поял?, - спросил  доктор.
- Я понял, что вы хотите на меня повесить какие-то преступления… сфабриковали дело, держите тут…за что? Почему я? Почему на меня?
N говорил каким-то металлическим, уверенным голосом. Он понимал, что силы не равны, но ему было уже всё равно, он хотел узнать правду. И пусть его потом изобьют, отвезут в операционную…правду. Он вызывающе смотрел прямо в глаза доктору... Доктор вздохнул, пошарил в компьютере, щелкнул мышкой и развернул экран.
- На, сотри, - сказал доктор и начал перекладывать не столе папки…
N смотрел в экран…он увидел своё лицо, в другой одежде…вокруг какие-то люди…это был следственный эксперимент…N окаменел…
- Я не буду это смотреть…это враньё…это всё подстроено!!! Вы притащили мне папку с какими-то копиями, теперь показываете художественный фильм…у вас нет доказательств… это не я…….я не мог….
При этом N продолжал смотреть в экран. На экране у него была загипсована рука, передвигался он медленно, хромал. Когда камера отдалилась и его показали в полный рост стало понятно, что нога сломана и он стоит на каком-то аппарате со спицами…
 - Во-во, Олег, слышал? …Как всегда…Не я - не про меня…я не мог….все в откасску…Малой, ты ведь сышал как сосед твой Расписной в палате орал про то, как он детей любит…тыж не спал!!…и не понял ничего?, - доктор помолчал: -  Он убийца, насильник…был. Девятнадцать эпизодов…девятнадцать детей извёл…Ссссука, мразь…насиловал и убивал, а после каждого убийства татуировку делал…в знак победы…. Восемь доказанных эпизодов в суде, следы, биоматериал…всё! А он тут ползал, вижжжал как поросёнок, что не он…он не мог…он детей любит….тварь! Потом слесссственные эксперименты на компе посмотрел…дошло…, - доктор говорил уже почти не запинаясь, опьянение понемногу проходило.
- А копии…да, а чего, тебе надо было все материалы уголовного дела в оригиналах предоставить?... Я валяюсь от ваших запросов…
N не верил своим ушам…какой-то мысленный пазл рушился на глазах, а вместо него выстраивался какой-то совершенно другой…более страшный и жестокий…
- А ты что…лучше что ли? Пока ты спал…три дня…эээх,  у меня было время твоё личное дело почитать…Я обычно не читаю…ну вас в баню всех…а тут….делать нечего было… Так вот, взять тебя. Хороший мальчик из приличной семьи, мама медсестра, папа – шофёр…. на скрипке играл, учился…из Мухосранска, правда, ну мы все тут…не в пятом поколении князья … Ну это ладно. Старался, в столицу приехал, учился хорошо, в банк на работу потом взяли…не парень – молодец! Взял ипотеку, квартиру купил. Тоже не наказуемо… Женился…во (он вынул из папки фото какой-то брюнетки с короткой стрижкой и показал его N), двое детей…живи и радуйся!!! И что? Решил, что Бога за яйца держишь… Ну тут и понесло тебя. Пьяный за рулём, аварии, права отобрали. С работы уволили. Долги пошли как снежный ком, ещё кредитов каких-то набрал и понеслось. Подозреваю, что потом коллекторы пошли, суды… Продать бы тебе нахер эту квартиру, забрать семью и вернуться в Мухосранск…но нет! Мы же гордые, русские…не сдаются, да Малой? Жену зарезал, детей с десятого этажа в окно побросал…об асфальт, а сам…ссыкун ты оказался, парень… Всех в расход, а сам прыгнул в окно…но не абы куда, а на дерево. Руку, ногу сломал, пару рёбер и всё…пошёл домой…спать…И спал сном младенца рядом с убитой женой своей…даже когда дверь ломали – ухом не повёл…. Проснулся уже в тюремной палате, в больничке….не, не тут…у нас не тюрьма….
N смотрел на доктора стеклянным взглядом, на экране продолжались кадры следственного эксперимента…N обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону…
- Так, подождите…но вы же говорили, что мы все из разных клиник, из разных мест, память потеряли….может это ошибка…похож на меня…может отпечатки случайно чужие попали…?, - с надеждой в голосе протораторил N.
- Из разных тюрем вас всех сюда и свозят! В добром здравии и при  нормальной упитанности…, - спокойно заговорил доктор, - убийцы вы все, насильники, расчленители… уроды и сволочи… Дела ваши прямо с вами привозят, нам не нужно никого искать…всё доказано уже на триста процентов.
- Зачем же тогда отпечатки…фото?
- Ещё раз сверяем, так…на всякий случай…
- Подождите, а память? Память-то как? Зачем?
- Память…память – это самое главное, самое интересное… Знаешь, Малой, есть великий человек, великий!!….сто нобелевских премий дал бы ему…но не знаю кто он такой – секретная информация…он придумал эту программу…называется «Судья»…секретная… но тебе можно.  Отбирают вас по всей стране…молодых, здоровых гадов, привозят к нам. Тут вам память обнуляют до детства, до всех ваших художеств…когда вы все ещё были нормальными людьми. А потом открываем вам ваши дела…здесь всё по-честному, без подлога. Вот скажи мне…почему страна должна тратить свои деньги на судей, присяжных, на ваше содержание и уход? Вы кто такие? Вы сво-ло-чи!!! Стрелять? Так и стрелять вас тоже кто-то должен, брать на себя грех… Так вот этот великий человек и придумал, что вы сами…сами решаете, что с вами делать…сами себя судите, сами выносите приговор и …сами приводите его в исполнение…сами.
Наступила тишина. Все сидели молча.
- Я так и знал, что вы тут всех убиваете…я чувствовал ...и все говорили! Расписной видел вашу операционную…, это вы гады…палачи, - заговорил N и стиснул зубы.
- Оооо, как мы заговорили…слышал Олег? Мы…палачи…, а они ангелы, красавцы! Да сдались вы нам, ублюдки!!! Руки пачкать!!!, - заорал доктор и встал с кресла, - он детей своих об асфальт, а мы убийцы, палачи….цирк!!! Доктор снова сел и начал наливать себе остатки рома.
- Маменькин сынок ваш…почитал, посмотрел…как он мать свою топором зарубил, разрубил потом на мелкие части и собаке скормил…подумал денёк, а потом и говорит, мол сука она была…мужиков пачками водила, когда маленький был, правильно сделал, что убил гадину. Оказывается, что она его в раннем детстве то в  кладовке держала сутками, без еды и воды, то под кроватью… а сама с мужиками на кровати кувыркалась… Бывает такое, память-то ему стерли, но до детства…а детская память всколыхнулась, проснулась и восстановилась во всех красках. У него приговор, конечно, девять лет…вернули его назад, в тюрьму. Отсидит года три и выйдет по УДО…начнёт с чистого листа. Так что, Малой, ты свои обличительные речи брось.. тут всё по уму, по науке и….совести.
- Не верю…ничему не верю…, - мотал головой N.
- Вот смотри, Олег, - обратился доктор в сторону санитара, - сотый раз говорю тебе, надо снимать их тут до обнуления…иначе всякое… На, Малой, смотри, это твоё последнее кино при памяти.
С этими словами доктор снова пощёлкал мышкой, остановил кадры следственного эксперимента и запустил другое видео. N увидел себя… в своей пижаме и в своей палате. Голос за кадром:
- Как вас зовут, назовите громко.
- Иван Пухов, Иван Николаевич.
- За что получили приговор?
- Тройное убийство.
- Раскаиваетесь?
- Я не обязан вам отвечать!
- Детей не жалко своих вам?
- Я отказываюсь отвечать!
- Жена в чём была виновата? Неужели эта милая девушка вас так запилила?
- Да отвалите вы! Ещё не хватало, чтобы она меня пилила…курица! Кроме своих борщей и котлеток вообще не понимала ни в чём…тупица! Ей тут вообще делать было нечего, умерла и не поняла ничего в этой жизни!!!
Этого минутного ролика было достаточно. Пазл сложился. N разревелся …он плакал так горько, как может плакать только ребёнок, без стеснения, без умысла, без остатка…Он плакал и растирал слезы рукавом пижамы, а они снова катились…он выл, раскачивался на стуле, глазами, полными ужаса смотрел на доктора и закрывал лицо руками…
- Что теперь?...Что со мной будет?, - смог через слезы выговорить Иван.
- А что будет – ты сам решай! У нас установка простая – без насилия. Хочешь – живи…если сможешь с этим жить…а не хочешь…, - доктор начал перебирать бланки на столе, - вот тебе ручка с бумажкой.
Иван дрожащей рукой взял бланк и ручку, сквозь слёзы прочитал: «Добровольное согласие на трансплантацию органов в случае смерти». Он ничего не мог сказать…просто поднял глаза на доктора.
- А ты как думаешь? Три человека жизни лишил, может хоть кому-то поможешь…при жизни от тебя толку не получилось, так может хоть после смерти…
Доктор наконец-то выпил содержимое пластикового стаканчика и начал по карманам искать зажигалку…
- Ты это, иди уже. Надоели вы мне все до смерти… Одна радость – смену завтра сдаю, а то уже через три дня новых душегубов привезут…иди…
Иван встал и на каких-то ватных ногах поковылял к своей палате. Дверь было по-прежнему открыта, а в коридоре уже совсем никого не было видно. Он вошёл в палату, закрыл за собой дверь… и только сейчас заметил в потолке крюк для люстры…
Где-то через пол часа санитар Олег вышел из кабинета и направился к палате Ивана. В кабинете на диване остался спокойно спать доктор. 
- Ольга Ванна, - громко крикнул санитар, - разбудите Колю, надо Малого снимать уже. Каталку пусть захватит!
- А хирурги-то уехали…, - послышался голос уборщицы из глубины коридора.
- Да хирургу я позвонил, минут через десять будет…
Олег зашёл в палату Ивана. Тело висело на верёвке, заброшенной на крюк для люстры. На столе лежал подписанный бланк…
2018 Санкт-Петербург
l.bringer