Жить, нельзя умирать! Из публикаций

Ежегодно в мире заболевает раком около 12 миллионов людей. На борьбу брошены все: генетики, химики, радиологи, фармакологи, физики… косметологи и диетологи. Все пытаются найти лекарства от рака, чтобы продлить и улучшить качество жизни больных.
       Читая истории людей, которые борются с тяжелыми, порой неизлечимыми недугами, задумываюсь: а зачем? Казалось бы, все понятно – жизнь планомерно покидает тело и нужно смириться, и ждать. Ждать конца. Откуда люди берут силы чтобы продолжать жить дальше? А ведь это реальные судьбы людей: Алексей Маресьев 18 дней полз с отмороженными ногами к своим, перенес две ампутации, ценой неимоверных усилий вернулся в авиацию; Александр Солженицын, прошел лагеря ГУЛАГа, был пациентом «Ракового корпуса» в Ташкенте, победил рак, дожив до 90 лет; Алан Маршалл несмотря на перенесенный в детстве полиомиелит, получив ин-валидность, справился с недугом, став известным писателем и публицистом; Пол Кланити, врач-хирург, спасший десятки людей, сам стал жертвой рака легких до последнего работал, писал книгу, ожидал появления на свет дочери; Вероника Севастьянова сражалась за свое здоровье и победила, о чем рассказала в книге «Про меня и Свету»: «Диагноз «рак» еще не означает смерть».
        Моей героине, назовем ее Ника, 38 лет. Она обычная женщина, всегда занятая интересной работой (экскурсовод) и семьей. Правда из близких только сын. Полгода назад Ника позвонила мне, чтобы сообщить свой нерадостный диагноз (рак шейки матки, стадия 2А). Поделится Нике не с кем: мать умерла два года назад, отца не видела с десятилетнего возраста, а сыну вроде, как и не скажешь. Что ответить и чем подбодрить? Наверное, тем, что медицина шагнула далеко вперед и, если все не совсем запущено, то есть шанс… шанс прожить еще чуть-чуть. Да и жить надо … для сына, для себя. В трубке стояла гробовая тишина. Потом Ника всхлипнула и, наконец, сказала: «Не верю! Нет и не может быть у меня рака!».
    В очередной раз мы встретились только через два месяца.
- Ника, тебя что-то беспокоило до того, как ты узнала о болезни?
- Ничего вообще не болело и чувствовала себя прекрасно. Пошла к гинекологу лишь потому, что страховка от работы была. Доктор меня осмотрела, взяла анализы. Ну а уж потом все и началось. Мне как результаты анализов сказали, я не поверила, в другой медцентр пошла, там все под-твердилось. Доктор лишь сказала: «Если бы на год раньше обратились прогноз был бы лучше». Так и сказала. А я-то как: всегда мне некогда, на себя времени не хватает, то работа, то дом, то сама заочно училась, второе высшее получала. Не болит ничего и Слава Богу! Да и с мужем как разошлись пять лет назад, так и все. Претендентов на руку и сердце нет, зна-чит, и головной боли нет. К гинекологу и не ходила все пять лет. Да и вообще, не жалела себя, не любила: если грипп какой подцеплю, так два дня дома полежу и вперед, за новыми рекордами. Единственное, что меня беспокоило так это слабость. И похудела на четыре килограмма, но это не считается – я часто на диетах сижу. Вернее, раньше сидела.
- Какое лечение тебе назначили врачи?
- Сразу меня отправили в онкологию на операцию. Сколько там молодежи! Я раньше думала, что рак – это про тех кому за 60. А нет. В хирургии – конвейер. Все расписано: с утра и до вечера падают больных в операционную. Настрой у таких как я разный: одни молчат, сами в себе – не едят, разговаривать не хотят, будто бы уже там (поднимает глаза вверх). Другие чем-то все время заняты: одна вышивает, другая каждое утро делает зарядку, приводит себя в порядок, подкрашивается и обязательно два часа гуляет по улице, во дворе больницы. После операции мне было очень плохо, я даже решила, что вот отвернусь от всех к стене да так и пролежу до самого конца. Не вышло. Мой лечащий доктор пришла и говорит: «Ты что это надумала? Запомни одна половина лечения здесь в больнице, а другая – ты сама. Как себя настроишь, столько и проживешь». Никто кро-ме меня этого не услышал. Но только мне за себя так стыдно стало. Люди к инвалидным коляскам прикованы, а то и вовсе из постели не встают – и живут. А я? Руки, ноги есть – буду жить! Уж нет, хватит горевать! Таких как я много. После операции прошла лучевую терапию вместе с химиотерапией. Чего жалко, так это волос и бровей! Волосы у меня густые и длин-ные всегда были, а тут клочьями вылазить стали. Но «волосы не зубы – отрастут», а брови нарисуем. Пошла в парикмахерскую, там меня «под машинку» постригли. Теперь дома косыночку ношу, для улицы купила парик под свой цвет волос. Вот с кишечником совсем плохо было: в туалете, как мне казалось, почти жила. Но ничего. Все пришло в норму.
- А теперь как ты?
- Чувствую себя по-всякому: когда курс лечения проходила, то слабость была неимоверная, будто бы все, конец мне. А потом потихоньку, помаленьку стало мне полегче. Теперь и вовсе все хорошо. Чувствую себя даже лучше, чем раньше.
        Через два года я встретила Нику в центре, возле Троицкого предместья, ее окружала толпа туристов. Признаюсь, не узнала.  Ника слегка поправилась, но ей идет. Волосы, пусть и коротковатые, красиво уложены в прическу. Сияющий взгляд с маленькой, едва заметной грустинкой. Главное: вернулась на любимую работу.
- Ты знаешь, врач сказала с моим диагнозом 45% женщин до пяти лет живут, а другие и больше. Но это ерунда, статистика! Знаешь, я поняла главное: нельзя себя запускать, ни в коем случае! Быт и работа – все это второстепенное, здоровье – вот самое ценное!