Тот, кто видит невидимое

Пришла сестра В., принесла передачу:

– Для батюшки! – и шёпотом: – Сколько он ещё будет?

– Не знаю, мать, ничего не говорит. Уходит, приходит, никогда ничего не скажет.

– Ну, а другим, может, говорил?

– Не знаю, мать, ничего не знаю. Одному скажет так, другому другое. Не знаю, мать, и не спрашивай.

Сестра ушла ни с чем. Мать Зиновия пришла на кухню – и началось:

– Да какую ты кастрюлю взяла? Надо же вот эту! Нет, и эта маленькая. Вот эту! Горячую воду лей! Ну, ты, мать даёшь! Ничего не понимаешь совсем! У вас от этих телефонов все мозги набекрень.

Надежда только диву давалась: вот, только батюшке сказала – и началось. Это – обратная сторона медали. Можно выдержать? Конечно, если понимаешь, зачем и почему, то очень даже можно. Мать Зиновия то успокаивалась, то опять принималась бурчать. Пока грибы размораживались, они чистили вместе картошку. Снова позвонили на крылечке – приехали к отцу Рафаилу.

– А он здесь? – спросила мать Зиновия у Надежды. Та только пожала плечами: кто ж его знает?

– Подождите, сейчас посмотрю.

Она сотворила молитву, вошла, через минуту вышла и пригласила приезжих войти.

– Смотри, я думала, его нет, вошла, а батюшка молится. Ну, ты-то хоть с ним поговорила, успела?

– Да.

Приезжие были у батюшки недолго. Скоро вышли, следом вышел и он – как раз, когда мать Зиновия распекала Надю за очередной промах, а та объясняла:

– Ну, матушка, это же не моя кухня. Вот я приведу вас к себе домой и скажу: готовьте! Вы тоже не сразу разберётесь.

Отец Рафаил помедлил, обувая калоши и глядя на занятых работой женщин. Но те были поглощены своим занятием. Он вышел. Скоро ушла и мать Зиновия. Надежда сновала по кухне. Одной было легче. Вскоре от грибов на сковородке пошёл удивительный аромат, который привлёк и других обитателей дома – паломниц, Валю. Отец Рафаил несколько раз входил и выходил. Потом сел во дворе за столиком. Почему-то Наде стало жаль его. Как он не похож на других людей. Он иной – и не подойдёшь к нему просто так, и не заговоришь, как с обычным человеком. Вот и сидит один, и не поймёшь, нравится ли ему одному, или нет.

Она чувствовала, что он, не глядя, наблюдает за ней: вписывается ли она в эту обстановку? Не расстроена ли нападками матушки? Нет, ей было хорошо и весело. Грибы были почти готовы. И хотя мать Зиновия не просила, но сказала ведь: «Готовь, как дома» – она взяла и покрошила немного зелёного лука и посыпала сверху жарёнку. В этот момент появилась мать Зиновия:

– Ну, как дела?

– Всё готово, только вы, наверное, будете меня ругать.

Мать Зиновия взглянула на сковородку, потом взглянула на Надежду так, что лучше было бы сквозь землю провалиться:

– Вот я, мать, не люблю таких. В монастыре главное послушание. Я тебе сказала: старый лук, показала, где лежит.

– Я старый тоже покрошила.

– Ну, как знаешь!

– Матушка, я сейчас выберу.

– Как знаешь, – повторила мать Зиновия удручённо, но Надежда уже начала выбирать лук. Она сама не верила в свою затею, но через две минуты в сковородке остались только грибы. Выражение лица мать Зиновии смягчилось. Больше она в этот день на неё не ругалась, только пояснила:

– Я ж их, мать, ещё варить буду, так что от твоего лука зелёного останется? В монастыре надо, как благословили. Всё по благословению. Вот скажет старец капусту вверх корешками посадить, и так надо делать. А как же, мать!
 
Тут Надя не утерпела и сказала матушке, что просилась в монастырь, но отец Рафаил не благословил, сказал: «Нет пока».

– Да-а? Так сказа-ал? – как всегда немного нараспев переспросила мать Зиновия. – А муж у тебя умер?

– Нет, почему умер? Жив. Но он мусульманин из П-а. Он – хороший человек, но у него там есть жена. Родственники настояли. Он писал, просил прощения: прости, прости, ну, а что прости?

– Вот как! А я думала, ты вдова… Мы каждого человека принимаем, он, может, и не христианин, а всё равно, образ Божий… Ну, всё, спаси тебя Господи, Наденька. Иди, собирайся на службу.

В этот момент открылась дверь келии отца Рафаила, и батюшка показался на пороге. Надежду точно ветром сдуло. Она развила такую скорость, что пронеслась мимо своей келии, а когда, заметив оплошность, повернула назад, увидела, что отец Рафаил так и стоит на пороге и напряжённо смотрит ей вслед. Странно так смотрит, пристально, точно хочет увидеть нечто, невидимое для других.

отрывок из повести "Рафаил"