Жить, чтобы жить

Казалось бы, война давно закончилась, но время от времени гремят взрывы на мирной земле. Это отголоски войны и будут они слышны еще очень долго. Потому что сколько мин, снарядов, ракет лежит в нашей земле – никому неизвестно.

Осенью 1947 года в лесу на окраине Бобруйска прогремел взрыв. Двое ребят, тринадцатилетних подростков, Димка Каштанов и Саша Левашов, подорвались на мине. В тот день они сбежали со школьных уроков в лес за опятами. Бежали наперегонки друг с другом. В один момент Дима обогнал Сашу, на шагов пять, последний раз в жизни, и наступил на мину, неизвестно сколько пролежавшую в земле, будто дожидавшуюся их. Дима погиб на месте. Сашу отбросило в сторону, изрешетив осколками руки и ноги.

«Меня подобрала какая-то женщина. Что она делала в лесу? Ободрала на лоскуты все свое платье, чтобы перевязать меня. Она через весь город и дотащила меня до больницы. Я не знаю имени этой женщины. Моя мама долго пыталась ее разыскать, но безуспешно».

«Больно ли мне было? Было больно. Было так больно, что уже и не больно было. Но не тогда, когда рвануло из-под ног землю, - позже».

Два года мальчишка провел в больнице. Врачи ампутировали Саше обе руки до локтевых суставов и правую ногу до колена: «остригли, как парикмахеры». Когда выбрался из больницы ни одной мысли о школе не было. Потом от скуки решил поучиться буквы выводить: дни были длинные, а на улицу выходить боялся. Приспособил как-то тетрадку, зажал в зубах карандаш и стал рисовать буквы. За два месяца осилил алфавит. Чтобы челюсти не болели стал на карандаш резинку одевать. «Как сейчас помню, стоит перед глазами моя первая фраза, которую я всеми силами старался красиво вывести в тетради: «Спасибо тебе, мамочка, за все!»

 Аттестат зрелости Саша получил в 23 года в заочной школе. В том же году поступил на филфак БГУ: «Мой учитель, Олег Григорьевич, настоял. Он и отвез меня в Минск. Ждал меня пока я сдавал экзамены. Мне повезло на учителей. Все они были прекрасными людьми. Возились со мной, как с грудничком, а ведь им в заочной школе ничего не платили». Со временем писать Саша стал уже иначе: зажимал карандаш культями. «Писать было очень тяжело. Карандаши выскакивали, рвали бумагу. А я вел конспекты по всем предметам. По вечерам так болели мышцы рук и плечи, будто я кидал шуфлем уголь». Именно в учебе Саша нашел спасение от отчаяния. Поверил, что может стать таким, как все. «Чтобы я делал, если бы не сидел над книгами? Просил бы милостыню, а потом пропивал бы ее». 
В Минске на время учебы Саша снял комнату в частном секторе. От общежития отказался. Чем-то нужно было платить за квартиру (15 рублей – это было пол стипендии). На мать не рассчитывал. Пенсии инвалидам детства тогда еще не платили. Пошел искать работу.

За год до поступления в БГУ в горкоме списали старенькую печатную машинку «Мерседес». Ребята помогли Саше, отремонтировали ее. А потом по эскизам Саши сделали ему на заводе два крючка с кольцами и резиновыми нашлепками-наконечниками, чтобы их можно было одевать на культи и печатать. Ими-то и научился печатать, как пулемет. Работу нашел в «Сельэнерго»: «Как увидел меня управляющий с машинисткой, так чуть они от смеха не покатились. Но потом, когда я скинул протезы и надел крючки, сел за машинку и забарабанил! Тут им стало не до смеха. Так я и стал работать. Брал у них на перепечатку кипу всякой технической документации». После окончания БГУ Саша устроился на корректорскую работу в одну из известных газет. Затем перевелся в отдел писем. Занимался переводами. На последнем курсе университета Саша женился на Лиде, своей сокурснице. По ней сохли многие парни. Но выбрала она Сашку. Правда брак их был недолгим. Через 9 месяцев во время родов Лида умерла. Саша остался один с сыном. Через какое-то время получил квартиру, научился водить машину культями рук.
«На нашем с Димкой месте могли оказаться разные ребята – вся наша школа бегала в тот лес, но это случилось именно с нами. И с этим ничего не поделаешь.

Оглядываюсь на свою жизнь, вспоминаю и благодарю ту женщину, которая подобрала меня в лесу, докторов, что вытащили меня с того света, преждевременно состарившуюся маму. Только мужество моей мамы поддерживало меня в самые черные дни. Благодарю всех хороших людей без которых моя жизнь не была бы жизнью».