Судьба поэта Н. Н. Туроверова

Николай  Николаевич  Турове;ров (18 [30] марта 1899, Старочеркасская, Российская империя .
 
 23 сентября 1972, Париж, Франция) — русский поэт.
Похоронен на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа рядом с могилами однополчан Атаманского полка.

Донской казак, офицер русской и белой армий, участник Первой мировой, Гражданской, Второй мировой войн.
 
 В ноябре 1919 г. стал начальником пулеметной команды Атаманского полка, музей которого потом вывез во Францию. За несколько месяцев до исхода награжден Владимиром 4-й степени. 
В первых числах ноября 1920 года среди 140 тысяч русских военных, в том числе 50 тысяч казаков, Туроверов навсегда покинул родину. Его, раненого, внесли на один из последних пароходов в Севастопольском порту. Следом по трапу поднялась жена — Юлия Грекова, красавица-казачка, медсестра крымского госпиталя.

Корабль взял курс на греческий остров Лемнос, еще в античные времена посвященный богу Гефесту. Именно в это место Эгейского моря, если верить мифам, Зевс-громовержец выбросил своего новорожденного сына, разгневанный его хромоногим уродством. На острове бога-кузнеца предстояло ковать новую жизнь.

В 1922 году семья переезжает во французскую столицу на постоянное место жительства.

 
 Во время Второй Мировой войны воевал с немцами в Африке в составе 1-го кавалерийского полка французского Иностранного легиона, которому посвятил поэму "Легион".
 Официальные биографы обтекаемо говорят, что он «сражался с немцами в Африке». Однако известно, что сфера деятельности Легиона в основном простиралась на защиту колониальных интересов Франции.

В России вышла книга его стихов: Туроверов Н.Н. Двадцатый год - прощай, Россия! - М., 1999.

20-летним белым офицером он покинул Россию с последним пароходом Врангеля, чтобы вернуться домой через три четверти века — своими стихами, посмертно.


КРЫМ

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Все не веря, все не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

Париж, 1940


* * *

Мы шли в сухой и пыльной мгле
По раскаленной крымской глине,
Бахчисарай, как хан в седле,
Дремал в глубокой котловине.
И в этот день в Чуфут-Кале,
Сорвав бессмертники сухие,
Я выцарапал на скале:
«Двадцатый год. Прощай, Россия».


* * *

Над весенней водой, над затонами,
Над простором казачьей земли,
Точно войско Донское - колоннами
Пролетали вчера журавли.
Пролетая, печально курлыкали
Был далек их подоблачный шлях,
Горемыками горе размыкали
Казаки в чужедальних краях.

Завещание Н.Н.Туроверова.   
 
    «Не с сложенными на груди, а с распростертыми руками, готовыми обнять весь мир, похороните вы меня. И не в гробу, не в тесной домовине, не в яме, вырытой среди чужих могил, а где-нибудь в степи поближе к Дону, к моей станице, к старому Черкасску, на уцелевшей целине, меня в походной форме положите родного Атаманского полка. Кушак на мне потуже затяните, чтоб грудь поднялась, будто бы для вздоха о том, что все на свете хорошо…»
Дословно приведены слова   Николая  Туроверова.

 Туроверова  похоронили в семейной могиле  / домовине/  вместе с женой Юлией на Сент-Женевьев-де-Буа. Там же захоронена и их единственная дочь Наталья.
 
На фото Н.Н.Туроверов.

 
Размещено в  разделе: " литературные обзоры ".

Перевод.

Crimea

We were leaving Crimea
Amidst smoke and fire,
I'm always passing by from the stern
He shot his horse.
And he swam, exhausted.,
Behind the high stern,
All without believing, all without knowing,
Which says goodbye to me.
How many times is there a single grave
We waited in battle.
The horse kept swimming, losing strength,
Believing in my devotion.
My orderly didn't miss a shot,
The water turned a little red…
The outgoing coast of Crimea
I remember it forever.

Paris, 1940