Часть 20. Землетрясение 11-12 сентября 1927 года

Большей проблемой для семьи Кудяковых стало  землетрясение. И хотя землетрясения происходили в Крыму ещё с древнейших времен, самые известные и самые разрушительные землетрясения случились в 1927 году.
Первое из них произошло днём 26 июня. Сила землетрясения в этот день составила на Южном берегу 6 баллов. Оно не вызвало сколько - нибудь серьёзных разрушений и жертв, однако в результате возникшей паники не обошлось без пострадавших.
Уже во время самого землетрясения рыбаки, находившиеся 26 июня 1927 г. в 13:21 в море, отметили необычное волнение: при совершенно тихой и ясной погоде на воде образовалась мелкая зыбь, и море как бы кипело.
До землетрясения оно оставалось совершенно тихим и спокойным, а во время толчков послышался сильный шум.
Те, кто в это время купался и нырял, были оглушены подводным грохотом.
Глубина моря здесь заведомо составляла не менее нескольких десятков метров,
и эти явления должны были отражать колебания дна моря или бурные эманации из глубин.
Очаговая область землетрясения располагалась под дном моря, к югу от посёлков Форос и Мшатка и, вероятно, вытягивалась поперек берега. За два часа до начала землетрясения в заливе между Аю-Дагом и мысом Плака, примерно в 40 м от берега, появилась длинная полоса пены, которая через несколько минут исчезла.
При этом море, как свидетельствовали очевидцы, оставалось спокойным.
Несомненно, на дне и в толще вод уже возникли возмущения, а этот район расположен в 30 км северо-восточнее ближайшего края зоны, где произойдут самые большие сотрясения. Следовательно, процессы подготовки этого землетрясения охватили область не менее чем в два раза большую, чем та, в которой находился очаг.
Как свидетельствуют очевидцы, после июньских толчков весь транспорт из Крыма был переполнен испуганными туристами, которые сразу же сорвались с места и возвращались домой. Несколько человек получили ушибы и ранения, погибших не было. Большие обвалы были в окрестностях Севастополя, в домах появились трещины, пострадали здания почты и одна из церквей.
По сообщениям газет, общая сумма убытков превышала миллион рублей.
Землетрясение 12 сентября 1927 года было значительно сильнее, и вызвало настоящую катастрофу — были погибшие (3 человека), раненые (65 человек), огромные разрушения. Очаг землетрясения располагался под морским дном, южнее Ялты, и был вытянут вдоль побережья.
Первые признаки землетрясения стали проявляться уже около 20 часов. Животные заметно беспокоились и отказывались от корма. Лошади тревожно ржали и срывались с коновязей, беспрерывно мычали коровы, собаки и кошки жались к своим хозяевам.
Отправившиеся на ночной лов рыбаки слышали гул на море между Алуштой и Судаком. Необычное при совершенно тихой погоде волнение в виде мелкой зыби, внешне похожее на «кипение моря», заставило даже самых храбрых вернуться на берег.
Ровно в полночь по всему побережью завыли собаки.
Через 15 минут сильный грохот оборвал этот вой. Земля колебалась.
В домах лопались стекла, отваливалась штукатурка, трещали полы и потолки, грохотали железные листы на крышах, падали дымовые трубы. Люди проснулись.
 
Из раскрытых окон раздавались вопли.
За первым толчком, длившимся не более 10 секунд, последовал второй.
Все бросились бежать из домов, у которых падали стены, раскалывались крыши, обрушивались балконы и карнизы.
В горах гремели обвалы, море отошло от берега и вновь обрушилось на него бурной волной. Погас свет. Непрекращающиеся толчки, разваливающиеся строения, стоны раненых, массовые истерики и нелепые слухи вызвали необыкновенную панику.

В Ялте «паническое настроение, — по словам очевидца Н. В. Кальина, — увеличилось беспокойством животных. Собаки, собравшись со всего города в стаи, особенно перед наступлением сильных толчков, с жалобным воем вылетали из темноты…».
В горах произошли обвалы и оползни, следы которых, как, например, на горе Демерджи, в горах под Судаком, находят и сейчас.

В течение 11 часов произошло 27 сильных толчков.
Всего за несколько дней было зарегистрировано более 200 толчков.
На море под Севастополем появились огромные столбы дыма и огонь.
Земля как бы билась в лихорадке. То и дело возникала паника.
Сильные разрушения наблюдались и в Симферополе, многие деревни в предгорной и степной части Крыма были превращены в груды развалин. Землетрясение продолжалось несколько дней, даже 15 сентября ещё ощущались его толчки.

Тогда Крым покинули все курортники. Большинство воспоминаний об этих днях содержат слова о том, что пережитое ими просто «не поддаётся описанию».
Наиболее мощные толчки привели к разрушениям построек прибрежной полосы суши от Алушты до Севастополя.

В Алуште были повреждены гостиницы и Генуэзская башня, в Алупке — Воронцовский дворец и мечеть.
Образовались завалы на шоссе под Ореандой, сильно пострадало село Оползневое, произошли обвалы на горе Кошка.
В районе Ялты пострадало 70 % построек, в самом городе были повреждены гостиницы «Россия», «Ялта», жилые дома.
 
Дом  Абдуллы и Сахибе  провалился в  разверзнувшуюся  землю. 
Сахибе, рассказывала своей невестке, моей маме, что только  Аллах, сохранил жизнь всей семье.

«Нервы были напряжены до предела. И то сказать – почва уходит из-под ног.
Люди, обуреваемые животным страхом, выселились из домов и до самых холодов жили на улице. Если нужно было принести что-нибудь из квартиры, то пробирались туда как воры, прислушиваясь к каждому шороху.
 На пустыре …вырос целый фанерный город, который в шутку мы прозвали «Рио-де-Фанейро». Люди боялись, что Крым провалится в море».

С улицы доносились крики, звон и шепот. Это говорит, что нам нужно немедленно выбираться  на улицу, пока нас не завалило стеной. Скорей! Скорей!
Всю ночь семья вместе с паническими толпами, не решаясь, как и все, войти в покинутые дома, ожидая новых ударов.
На рассвете, когда страх немного уменьшился, Абдулла  выбрал местечко, так что бы дом был виден, но  поблизости которого не было, ни стен, которые могли бы обвалиться, ни людей, сюда он привел  пойманных лошадей и  притащил остатки   не сильно пострадавшей пролетки. Но вскоре раздался третий удар, земля разверзлась и поглотила остатки  развалившегося дома.  Кони,  оборвав  привязные ремни и перевернув пролетку, умчались  в неизвестном направлении.
Абдулла, Сахибе  Анифе и Омер, остались без дома и без вещей.
Но на этом  несчастья жителей города не закончились. Земля, поглотившая дом  дала большее количество трещин. В любую из которых мог провалиться взрослый человек. Созданию атмосферы апокалипсиса способствовал и периодически наблюдавшийся с многих точек побережья визуальный эффект «горящего моря», который был вызван возгоранием метана, выделявшегося из находящихся на дне разломов земной коры.   Все это вызвало у очевидцев состояние, которое специалисты впоследствии охарактеризуют понятием «нейропсихическая эпидемия», или «пандемия нейропсихического травматизма».   
Наиболее выраженные панические настроения наблюдались не среди местных жителей или тех, кто находился в санаториях, а среди неорганизованных отдыхающих, которые размещались в гостиницах или частном секторе. Дома  в которых они проживали, пытаясь сэкономить, как правило, были саманными с вкраплением  камней. 
Под влиянием катастрофы у курортной публики,  среди которой было много семей с детьми, возникло желание как можно  скорее покинуть зону бедствия.
Секторами  наиболее массового «исхода» отдыхающих стали Алушта, Алупка, Гурзуф и особенно Ялта.
При этом использовался весь имеющийся автомобильный, морской, гужевой транспорт, спрос на который значительно превышал предложение.

Абдулла и младший,  Омер , несколько дней  без сна. Отвозили в Симферополь беглецов, благо в семье было несколько пролеток, и коней. Наиболее востребованными пунктами назначения были железнодорожные вокзалы Севастополя и Симферополя, откуда можно было выехать за пределы Крыма.
 Но видно в самый разгар  бедствия, Всевышний решил, что этой семье хватит бед  и  с крыши  дома, спланировал  целый щит покрытый жестью. Это был  один из скатов крыши большего дома.  Именно этот помост, посланный Всевышним, дал возможность семье и  находящимся рядом людям  пережить  разразившуюся стихию, и остаться в живых.   
К счастью Абдулла  никогда не расставался с поясом, в котором  были  спрятаны все  золотые и серебряные монеты. Привычка  не оставлять где попало свое благополучие, и не откладывать на потом  первостепенное оказалась и на этот раз  спасением для семьи.
Вслед за первой информационной «волной» о землетрясении, длившейся около недели и, по сути дела, представлявшей собой публичную хронику происходившего (преимущественно в форме информационных сводок и сюжетных зарисовок с места трагедии), начался второй этап освещения катастрофы в прессе, который условно можно назвать разъяснительно - просветительским.
В ходе этого этапа публиковались материалы, которые должны были понятным для широкой аудитории языком объяснить логику природных процессов, связанных с повышенной сейсмической активностью, в том числе в контексте крымских событий. Они имели форму либо интервью с ученым-экспертом, либо научно-популярной статьи или брошюры от имени этих же авторитетных авторов.

Наибольшее количество подобных материалов было связано с именами известных советских ученых В.А. Обручева, И.М. Губкина, П.А. Двойченко.
Такие материалы появились не только на страницах газетной периодики, но и в популярных советских журналах «Красная нива», «Огонек», «Смена».

Например, В.А. Обручев в своей статье объяснял читателям «Красной нивы» геологические причины землетрясений и их классификацию [Обручев 1927].
В статье «Не конец ли Крыму?», размещенной на страницах молодежного журнала «Смена», основное внимание фокусировалось на описании причин именно крымского землетрясения [В.М. 1927]. Формировавшаяся посредством подобных материалов научно обоснованная картина происходящего должна была успокоить население и, как подчеркивали сами авторы, предотвратить распространение антинаучных, фантастических слухов.
 На это прямо указывает, например, автор изданной в 1928 г. брошюры «Крымские курорты после землетрясения», директор Государственного управления курортов Южного берега Крыма Я.Л. Гроссман.   
Он констатировал,  что землетрясение «породило благодаря неправильному освещению этого вопроса целый ряд самых неправдоподобных и фантастических слухов», а также выражал сожаление, что отсутствие достаточного количества научно обоснованной информации в первые дни после трагедии «дало самую разнообразную пищу словоохотливым репортерам, которые в погоней за “сенсацией” не жалели красок, сгущая их, где надо и где не надо» [Гроссман 1928: 5, 17].
 Несмотря на множество возникших проблем, крымским властям удалось снизить напряженность и по этому вопросу путем бесплатного выделения пострадавшим стройматериалов, постройки временных бараков, а также перераспределения жилого фонда, принадлежавшего лицам, выехавшим из зоны бедствия.
Вероятно в этот период, семье  удалось найти  в Симферополе на улице Нижней Госпитальной –52, вполне приличный дом, где Абдулла  создал мастерскую и изготавливал пролетки и бедарки. Нашлось место для  коней, и даже небольшой кузницы.
Именно в ней  мой отец , Омер . научился кузнечному делу. Через год, он поступил в фабзавуч, это  ПТУ с уклоном на кузнечные работы. Там он научился  сваривать без электросварки, вагонные оси. Начал работать в депо Симферополя. Немного позже, перешел  инспектором ЖД, Симферополь – Харьков.  Дедушке Абдулле, тогда уже было за 70. Он устроился в ботанический сад Университета садовником. Образование  его  и  знание нескольких языков,  сдружило с профессором университета. Омер, оставил работу на железной дороге, и поступил в университет. Вначале на факультет табаководства. Но  учиться ему пришлось в Баку. Там жили  какие то родственники , оставшиеся  еще  с времен похода Петра 1 в Персию.
Но через год, Омер  перевелся  в Симферополь, и стал учиться на  винодела. Закончив университет, получил распределение в завод Массандра- где  к июню 1941 года, занимал должность  первого помощника директора Соболева.
А  22 июня, ушел в армию. Служил  Омер,  в 5 Минноторпедной дивизии Ч.Ф.
С Соболевым, он работал до самой пенсии. 1970, но уже в Ростове на Дону, построив на Дону два перерабатывающих завода.

Что произошло во время и после землетрясения.


Самым страшным и апокалиптичным явлением во время знаменитого Крымского землетрясения 1927 года стали гигантские столбы огня над Чёрным морем, которые перепуганные люди приняли за начало конца света. Поскольку очаг находился под морским дном южнее Ялты, мощные подземные толчки (до 9 баллов) раскололи морское дно. Через образовавшиеся трещины вырвались огромные объемы метана (и, по некоторым версиям, сероводорода), которые воспламенились от тектонических сдвигов или грозовых разрядов. Вспышки пламени взмывали над водой на высоту до 500 метров и растянулись на километры, заставив поверить, что горит само море. 
Помимо горящего моря, ужас в Ялте и на Южном берегу Крыма (ЮБК) усиливали следующие события:
Тотальная паника и разрушения в темноте: Главный удар стихии произошел глубоко ночью — 12 сентября около 00:15. Газеты описывали, как выла сирена, рушились стены, падали печные трубы и памятники, а испуганные курортники и местные жители в нижнем белье выбегали на улицы и набережные, боясь быть погребенными заживо. Пострадало около 70% зданий в Ялте.
Грохот и обвалы гор: Подземные толчки сопровождались жутким гулом, напоминающим канонаду. В горах начались колоссальные обвалы. Рушились скалы на горе Кошка, огромный кусок известняковой скалы вывалился прямо из-под балкона знаменитого «Ласточкина гнезда», а деревню Демерджи полностью завалило камнями.
Отступление моря и цунами: Перед ударом море у берегов Ялты сначала резко и пугающе отступило, обнажив дно, а затем вернулось в виде небольших, но зловещих волн цунами.

Мог ли Крым уйти в бездну моря?

Среди населения в те дни действительно ходил невероятно стойкий слух, что полуостров вот-вот полностью уйдет под воду. В Севастополе властям даже пришлось выпускать официальные бюллетени с призывом не верить слухам. Горожане пересказывали друг другу миф, будто Крым на карте похож на гриб, стоящий на тонкой известняковой «ножке», которая от мощных толчков подломилась, и полуостров начнет тонуть в морской пучине.
С точки зрения современной геологии, весь Крымский полуостров уйти под воду не мог ни при каких обстоятельствах по нескольким причинам:
Единая материковая плита: Крым — это не плавучий остров и не «гриб на ножке». Он является частью колоссальной Евразийской континентальной плиты. У него нет изолированного основания, которое могло бы «отломиться».
Горы растут, а не падают: Крымские горы — это относительно молодая складчатая система, которая образовалась на стыке плит. Тектонические процессы в этом регионе ведут не к опусканию, а наоборот,
к постепенному (хоть и очень медленному) поднятию горного массива.
Предел глубины очага: Самые глубокие впадины Чёрного моря достигают чуть более 2200 метров. Даже если теоретически представить обрушение отдельных прибрежных склонов (что локально случается в виде оползней), огромная основная платформа полуострова слишком массивна и монолитна для масштабного затопления.

Землетрясение 1927 года нанесло Крыму тяжелейший удар, оставив без крова тысячи людей, но «сценарий Атлантиды» для полуострова физически невозможен.

 Судьба «Ласточкина гнезда»: на грани обрушения

Во время главного толчка в ночь на 12 сентября замок «Ласточкино гнездо» на Аврориной скале едва не погиб.
Повреждения:

От сильнейших вибраций обрушилась часть скального основания. Огромный кусок известняка рухнул в море прямо из-под смотровой площадки. Сама площадка буквально зависла над бездной.

Башня:

В главной башне из евпаторийского камня образовались две огромные бреши, словно её пробило пушечными ядрами. При этом, к удивлению инженеров, сами жилые комнаты дворца устояли.
Здание сразу признали аварийным и закрыли для людей.
Почти 40 лет замок простоял в запустении: специалисты боялись, что любая попытка ремонта на покрытой трещинами скале спровоцирует катастрофическое обрушение всей конструкции.

Уникальное восстановление (1960–1970-е годы)
Только в конце 1960-х годов была разработана и проведена уникальная инженерная операция:
Разборка по камням:

Чтобы облегчить нагрузку на треснувшую скалу, верхнюю часть здания частично разобрали до первого этажа, пронумеровав каждый камень.
Работа на весу: Рабочие треста «Ялтаспецстрой» спускались в монтажных люльках над 40-метровым обрывом и вручную закладывали трещины в скале.

Бетонная подушка и «пояс»:

Под основание замка подвели мощную железобетонную плиту, закрепив её анкерами, а сам дворец обнесли сейсмостойким антисейсмическим «поясом».
Уже в 2019–2020 годах была проведена масштабная реставрация и дополнительное усиление фундамента, благодаря чему символ Крыма окончательно закрепили на скале.

Писатели в эпицентре катастрофы

Сентябрь 1927 года — это разгар курортного «бархатного сезона», поэтому на Крымском побережье отдыхал весь цвет советской интеллигенции.
1. Илья Ильф и Евгений Петров: рождение бестселлера
Писатели находились в Ялте и собирали материал. Первый ночной удар стихии застал их в гостинице. Пережитый страх, паника и хаос вокруг настолько их впечатлили, что они встроили эту катастрофу в свой главный роман «12 стульев». Именно крымское землетрясение по сюжету рушит планы Остапа Бендера и Кисы Воробьянинова, когда земля разверзается в тот самый момент, когда они пытаются вскрыть один из стульев на сцене ялтинского театра.
2. Михаил Зощенко: сатира сквозь страх
Михаил Зощенко также стал очевидцем землетрясения в Ялте.
Шок от ночного удара, когда люди выбегали на улицы в одном белье, а вокруг рушились стены, позже лег в основу его знаменитого сатирического рассказа «Землетрясение». В нем он с присущим ему юмором описал приключения ялтинского сапожника Снопкова, который накануне катаклизма крепко выпил и проспал все толчки на улице, а проснувшись, не мог понять, почему вокруг него лежат люди и разрушен город.
3. Владимир Маяковский: «певец стихии»
Владимир Маяковский незадолго до этого путешествовал по Крыму с Лилей Брик и выступал с докладами. Он своими глазами видел разрушенные поселки и колоссальные трещины на дорогах ЮБК.
Эти переживания вылились в строчки его стихотворения «Крым»:
«Рвало здесь землетрясение дороги петли, сакли расшатало...»
4. Максимилиан Волошин: невозмутимый страж Коктебеля
Знаменитый поэт и художник Максимилиан Волошин встретил стихию в своем знаменитом Доме поэта в Коктебеле. В то время как на ЮБК царила тотальная паника, а испуганные курортники штурмовали поезда, уезжая из Крыма, Волошин сохранял стоическое спокойствие. Он не покинул Крым и активно помогал тем, кто пострадал, фиксируя изменения крымской природы после ударов стихии.
5.В романе «Земля Санникова» Владимира Обручева мощные землетрясения сотрясают скрытую в Арктике вулканическую котловину, пугая путешественников, меняя уровень воды в озерах и в итоге приводя к гибели этот затерянный мир.
 Подземные толчки вызывают падение людей на землю, пробуждают вулкан и запускают разрушительные геологические процессы, которые топят хрупкую котловину .

 
Местами видны были темноватые площади среди белых; но это были не полыньи, а места, где снег был дочиста сметен с гладкого льда.    
Судьба знаменитых дворцов Южного берега Крыма
Сентябрьское землетрясение 1927 года не пощадило великолепные архитектурные памятники ЮБК. Дворцы, строившиеся как монументальные летние резиденции для царской семьи и высшей знати, подверглись серьезным испытаниям:

6. Ливадийский дворец (Белый дворец)

Бывшая южная резиденция российских императоров получила заметные повреждения. Мощные толчки привели к глубоким трещинам в стенах главного здания и Пажеского корпуса. Пострадали изящные элементы интерьера, местами обрушилась лепнина и декоративная штукатурка. Повреждения зафиксировали и в знаменитой Крестовоздвиженской церкви, примыкающей к дворцу. Тем не менее, общая прочность конструкции из инкерманского камня помогла дворцу выстоять без катастрофических обрушений.

 
7. Воронцовский дворец в Алупке
Этот шедевр романтизма пострадал сильнее. Из-за подземных ударов были частично разрушены верхние элементы — парапеты, декоративные башенки и дымовые трубы. Сильные сквозные трещины прошли по стенам Хозяйственного корпуса. Отдельные камни из кладки вываливались наружу. Потребовались срочные инженерные меры, чтобы укрепить парадные лестницы и знаменитые южные террасы.


8. Юсуповский дворец в Кореизе
Замок, возведенный в стиле модернизированного итальянского ренессанса, устоял лучше остальных.
Толчки нанесли ущерб внутренней отделке и привели к волосяным трещинам на фасадах, однако мощный фундамент, врезанный в скальный грунт, уберег резиденцию князей Юсуповых от серьезных разрушений.


9. Дворец в Форосе
Одним из наиболее пострадавших крупных имений стал Форосский дворец купца Кузнецова.
Здесь были полностью разрушены парапеты и балюстрады балконов, обрушились дымоходы, а оконные и дверные перемычки дали опасные сквозные трещины. При этом, что удивительно, знаменитая Форосская церковь, стоящая на самом краю Красной скалы, осталась абсолютно невредимой.

10. Крымская катастрофа в живописи советских художников
Стихийное бедствие такого масштаба вызвало мощный отклик у творческой интеллигенции. Уже осенью 1927 года в Ленинграде открылась специальная «Выставка в помощь пострадавшим от землетрясения в Крыму», сборы от которой шли на восстановление полуострова.
11. Самым ярким и монументальным отражением трагедии в искусстве стала работа великого советского художника Кузьмы Петрова-Водкина.
Картина «Землетрясение в Крыму» (1927–1928)
Кузьма Петров-Водкин с семьей отдыхал в Коктебеле и лично пережил роковую ночь на 12 сентября. Как художника-новатора его всегда завораживало движение земной коры, и Крым предоставил ему уникальную возможность увидеть природную катастрофу своими глазами. Вернувшись, он написал свое знаменитое полотно.
 «Сферическая перспектива»: Художник использовал свой фирменный метод наклонного, «опрокинутого» горизонта. Земля на картине буквально уходит из-под ног, передавая реальное ощущение сейсмического толчка.
Психология людей: На переднем плане изображены люди в момент паники. Петров-Водкин мастерски зафиксировал разные реакции человека на апокалипсис: мужчина судорожно пытается поймать равновесие, женщина испуганно прижимает к себе ребенка, кто-то цепляется за стену здания. Картина передает не просто разрушение архитектуры, а глубокий психологический шок человечества перед лицом взбунтовавшейся природы.
Помимо Петрова-Водкина, последствия землетрясения, руины Ялты и Севастополя фиксировали в своих графических набросках и пейзажах художники Константин Костенко и Максимилиан Волошин, оставившие уникальные художественные свидетельства того, как хрупкий курортный мир в одну ночь столкнулся с первозданным хаосом.

То, что Ливадийский, Воронцовский и Юсуповский дворцы выстояли при 9-балльном ударе 1927 года, не было чистым везением. Архитекторы Российской империи, хотя и не имели компьютерного моделирования, закладывали в эти сооружения колоссальный запас прочности, используя как интуитивные антисейсмические приемы, так и вековой строительный опыт региона.
Как это сработало при ударе
Дворцы ЮБК возводились не на рыхлых осадочных породах, а на прочных магматических и скальных грунтах (диабаз, известняк). Скала передавала вибрации равномерно, предотвращая крен зданий и сдвиг фундамента.
Уникальные растворы и кладка При строительстве Воронцовского дворца блоки из прочнейшего местного диабаза скреплялись свинцово-известковым раствором. Прослойки свинца работали как своеобразные «амортизаторы», гася подземные толчки и не давая стенам растрескаться на куски.
Снижение центра тяжести Архитекторы сознательно делали нижние этажи дворцов массивными, с толстыми стенами, а верхние ярусы облегчали. В сочетании с арочными перекрытиями это придавало зданиям пластичность: они слегка «вибрировали» вслед за волной, но не складывались как карточные домики.
Любопытно, что советские инженеры после катастрофы бросились изучать не только дворцы, но и старинные сакли крымских татар. Оказалось, что местные строители веками использовали «деревянные каркасы-связи» (хатач), которые делали стены гибкими. Этот опыт лег в основу первых советских правил сейсмостойкого строительства на полуострове.

Феномен «горящего моря»: открытия сейсмологов и химиков
Вспышки огня высотой до 500 метров над Черным морем стали главной научной загадкой 1927 года. Очевидцы из Севастополя и Евпатории описывали, как море «кипело», выделяя удушливый запах тухлых яиц.
Изучение этого феномена привело к крупным научным открытиям и дискуссиям, которые продолжаются до сих пор.
Развенчание мифа о тотальном взрыве сероводорода: Черное море уникально тем, что начиная с глубины 150–200 метров оно полностью заполнено токсичным сероводородом .
 Сразу после землетрясения возникла гипотеза, что из-за подвижек дна загорелся именно он. Однако химики доказали: растворенный в воде сероводород в таких объемах не может мгновенно детонировать в воздухе.
Русское географическое общество
Открытие глубоководных метановых сипов (выходов газа): Сейсмологи установили, что истинной причиной огненных столбов был метан .
 Тектонические сдвиги разорвали морское дно и высвободили гигантские подземные резервуары сжатого природного газа. Вырываясь на поверхность огромными пузырями, метан увлекал за собой сероводородную воду (отсюда и запах) и воспламенялся от грозовых разрядов или искр трения горных пород.
Рождение крымской сейсмологии: До 1927 года в Крыму не было ни одной постоянной сейсмостанции. Катастрофа заставила Академию наук СССР экстренно развернуть сеть станций в Ялте, Севастополе, Симферополе и Феодосии. Была впервые составлена детальная карта сейсмического районирования Черного моря, доказавшая, что эпицентры местных землетрясений лежат на крутом подводном склоне, где кавказские и балканские структуры давят на черноморскую впадину.