Театр

    Стояла июльская жара, множество приезжих заполонили город, чтобы отдохнуть на море и посетить достопримечательности, в том числе, Оперный театр.
   
    Я не была там сто лет. И сегодня решила тоже приобщиться к прекрасному, посидеть в прохладном зале и «окунуться» в другой мир. Вечером давали балет «Спящая Красавица» в исполнении приезжей труппы юных артистов.    
   
    Расположившись в партере, я с удовольствием разглядывала интерьер театра. В приглушённом свете он выглядел просто волшебным: лепные орнаменты с позолотой, плафон, украшенный четырьмя картинами с живописными сюжетами, светильники, лепные украшения в ярусах, а в центре — просто гигантская хрустальная люстра со множеством сферических лампочек и плафонов.
   
    Тем временем приходили люди и занимали свои места в партере, ложах, на галёрке. В зале стоял гул из голосов, звонков мобильных телефонов, детских криков и общего движения.
   
    Впереди меня сидела большая китайская семья, всё время разговаривающая между собой на своём языке, и щёлкающая звучными клавишами смартфонов. Перед ней сидели женщина со странной причёской на голове, напоминающей колючки дикобраза, а рядом её сын, мальчик лет пяти. Ему явно была не по душе затея мамы с посещением театра. Ребёнок всё время хныкал и тянул её за руку к выходу.
   
    За мной, в следующем ряду партера, расположились женщина с тремя детьми разного возраста. Самому старшему было на вид лет семь, среднему около пяти, а младшему до трёх.  Дети, то и дело, задавали разные вопросы. Ну, например, почему она не взяла с собой булочек и конфет, или — когда начнётся спектакль, не упадёт ли люстра на голову, и другие. Мама спокойно отвечала им, что в театре есть нельзя, а только можно слушать и смотреть, и что люстра висит уже десятки лет, и ни разу не падала.
 
    Но самый младший ребёнок захотел уточнить ещё один очень важный момент, с его точки зрения:

    — А спать можно?
   
    Рядом с ними сидела строгая пожилая дама в очках. Видно было, что она расстроена таким шумным соседством. Чтобы как-то подружиться с детьми, и позже, во время спектакля, просить их вести себя спокойнее, она для начала спросила:

    — Вы, наверное, туристы?
 
    На что получила неожиданный, весьма своеобразный ответ от самого старшего мальчика.

    — Нет, мы – евреи.
   
    Гул в зале продолжался ещё какое-то время, и вот послышался театральный звонок. В наступившей темноте раздались первые звуки оркестра волшебной музыки Петра Ильича Чайковского.
   
    Занавес медленно открылся. Перед зрителями предстала сцена с декорациями, освещённая голубым приглушённым светом. На сцену выбежали Феи, Гости, важно вышли Король с Королевой. Вдали висела люлька с ребенком, вместо которого, естественно, лежала кукла.
   
    Сидящие за мной дети, кроме самого младшего, сразу заметили подмену. Это вызвало у них искреннее недоумение. Им не хотелось верить, что взрослые Король и Королева всех обманывают, выдавая куклу за свою родившуюся дочь, будущую Спящую Красавицу. Они были искренне возмущены, выражая своё разочарование бесконечными вопросами, и не только к маме.
   
    Терпеливая мать объяснила им случившуюся «подмену» тем, что настоящий младенец поел и теперь крепко спит в кроватке. Поэтому Король и Королева, решили не тревожить свою крошечную дочурку, и временно положили в люльку куклу, похожую на неё издалека, чтобы гости поздравляли и дарили им подарки.

    — Но так не честно! — сказал самый старший мальчик.
 
    Тут взяла на себя смелость ответить ему пожилая строгая дама.

    — Гости, молодой человек, всё равно ничего не заметят. Они приехали веселиться.

    — Но я же заметил! — продолжал принципиальный мальчик.

    — Ты просто очень внимательный, но не все такие, — ответила мама.

    Мальчик притих на некоторое время, и продолжил смотреть спектакль через бинокль.
   
    На сцене началось праздничное веселье, настоящий бал — танцы сказочных героев, сольные выступления, сопровождавшиеся громкими аплодисментами благодарной публики.
   
    Спустя время сидевшие впереди меня жители Поднебесной, возможно, впервые попавшие на балет, начали фотографировать со своего места, освещая зал вспышками света смартфонов, и ослепляя сидевших рядом зрителей. Видимо, они не расслышали или не поняли слова конферансье с просьбой выключить все телефоны к началу спектакля. Женщина со странной причёской, поменявшись местами с сыном, закрыла мне своей головой обзор центральной части сцены. А сзади, самый младший из трёх детей, обвив крепко руками мою шею, положил свою голову мне на плечо, чтобы лучше видеть происходящее.
   
    Его мама, извиняясь, попыталась оттянуть его и посадить на место, но ребёнок заплакал. Все стали его успокаивать, а некоторые из зрителей призывали женщину вывести дитя из зала, и не мешать наслаждаться искусством. Старший мальчик отдал ему свой бинокль, и малыш затих, рассматривая через него окружающих. Бедная мама какое-то время пыталась направлять его взор на сцену, но безуспешно. Наконец, она приняла мудрое решение — оставить ребёнка в покое!
   
    Спектакль продолжался, прекрасная музыка Чайковского никого не оставляла равнодушным. Красивые костюмы юных актёров очень украшали балет, и делали менее заметными нередко их ошибочные и неловкие движения.
   
    На сцене, на глазах у зрителей, маленькая девочка превратилась в девушку-Принцессу, правда очень загоревшую. Злая Колдунья, бегавшая по сцене с угрожающими жестами, по сценарию, наконец, всё же отомстила Королю и Королеве, заставив заснуть их дочь вечным сном, а также всё Королевство.
   
    На какое-то мгновение сцена опустела и мальчик, сидевший впереди, громко произнёс:
   
    — Уже нет никого, идём домой!
   
    Но через мгновение вновь зазвучала музыка, и на сцене появились сказочные персонажи, вызвавшие бурю аплодисментов заждавшихся зрителей.
   
    Очередным было выступление на балу сказочных героев — Красной Шапочки и Серого Волка. Красная Шапочка исполняла различные изящные пируэты с корзинкой в руках, то подбегая к Серому Волку, то убегая, а он прыгал вокруг неё и изображал ужасно страшного и злого зверя.

    В конце этой сцены Красная Шапочка пыталась ударить волка корзинкой по голове. Но потеряв равновесие во время вращения, и падая, она непроизвольно вскинула руку, задев корзинкой глаз актёра, исполняющего роль Серого Волка. От боли он вскрикнул и закрыл глаз рукой.

    — О, майн, гот! — закричал иностранец, сидевший в первом ряду партера, возле сцены, что означало в переводе с немецкого: — О, мой, Бог!
   
   Но спектакль, несмотря на это досадное обстоятельство, продолжался. Детишки были в восторге от происходящего, жалели волка, и уже никто не обращал внимания на их шумные выходки. В зале царила атмосфера всеобщей оживлённости.
   
   На протяжении всего балета любой пассаж, удачно выполненный артистами, вызывал одобрительную реакцию всего зала, и даже возгласы — «Браво!».
   
   Так незаметно подошли к финальной сцене. Но тут обрушился никем непредвиденный, кроме режиссёра-постановщика, удар по психоэмоциональному состоянию зрителей. Режиссёр решил осовременить сюжет, имея на то право и считая, что для этого в зале находится самая подходящая и весьма креативная публика. И он, к моему сожалению, не ошибся!
   
   В финале Принц и Спящая Красавица вдруг надели скафандры и накинули плащи металлического цвета. Декорации сменились, и зрители увидели огромную ракету, в которую затем вошла влюблённая пара.
   
   Восторгу детей не было предела! Мальчик, сидевший впереди, вдруг встал со своего места, и побежал к сцене с криком:                – Подождите, я тоже хочу!
   
   Аплодисменты, восторженные возгласы «Браво!» не смолкали. Актёры тоже были в ударе. Они без конца кланялись и посылали воздушные поцелуи в зал. Публика отнеслась к будущим звёздам балета очень благосклонно. А когда вышел Серый Волк, то аплодисменты переросли в несмолкаемые овации.
   
   Что и говорить, весело провела время!

   Выйдя из театра и, недолго думая, я подошла к кассе, и взяла билет на новое представление. Чем же ещё в следующий раз порадуют «жрецы Мельпомены»?