Реквием по дубу

Есть у меня одно очень пронзительное воспоминание из глубокого детства.

Лет, наверное, тридцать назад, а может, и больше, мы с мамой гуляли по лесомассиву, в простонародье называемому Гурьяновский лес. Я, будучи малолетним и неопытным, терзаемый жаждой естествознания, лазал по деревьям и бесстрашно совал руки во все норы и дупла, не думая о последствиях.

Было у нас с мамой любимое местечко, где в самом центре леса прятался кряжистый дуб. Дубу было немало лет, и он богато одаривал стар и млад по осени желудями — для нелепых поделок как для души, так и в школу. А ещё у этого дуба были довольно низко расположены первые ветви, и меня раздирало желание на него залезть. Понятное дело, мама не давала этого сделать из соображений безопасности.

Я всё же улучил момент, когда мама отвлеклась тем летним днём на зардевшуюся на тоненьких ножках раннюю на тот год землянику. Я как Маугли карабкался по древнему стволу, обдирая в кровь коленки и локти о жёсткую кору во временных переплетениях. До первой развилки было около двух метров высоты, и они дались мне очень нелегко. Толщина ствола дуба не давала его обхватить руками, и я цеплялся за выступы и неровности топографии коры. Пару раз слетев, не дотянувшись до развилки всего пары сантиметров, я всё же дополз и наконец обхватил руками первый от земли сук.

В тот самый момент, когда я перевёл дыхание, я почувствовал на руке какое-то подозрительное прикосновение. Глянув сквозь пелену пота, застилавшую глаза от напряжения подъёма... я увидел огромного жука-короеда! Приглушённо охнув и отпустив от неожиданности сук, я рухнул вниз.

Вскрик, а потом и звук падающего тела — пусть и такого тщедушного, коим я тогда обладал... Мама подняла голову и стала глазами выискивать меня в дебрях леса. Мне довольно сильно влетело за мои попытки покорить неприступность лесного реликта, но я всё так же продолжал покорять неприступную развилку.

В итоге мне удалось это сделать через пару тех дивных летних недель. Дуб стал для меня очередной покорённой вершиной моих детских достижений. Проходя мимо него в дальнейшем, я всегда вспоминал и те огромные усы короеда, и разодранные колени, и жёсткое приземление с высоты пары метров.

Время шло. Менялась страна, менялись люди вокруг, года летели — и только этот исполин ежегодно одевался в нежную кисею весенних листочков, прижимал ветви в грозовые порывы и раздавал нескончаемые запасы желудей по осени.

И вот время пришло. Пару лет назад в дупле этого красавца развели костёр, и огонь охватил нутро мастодонта. После пожара жизнь ещё теплилась, и была надежда... но в лес пришёл ураган, который поставил точку в жизни этого дерева. Дуб рухнул, перегородив дорожку своим массивным стволом. Пришли соответствующие службы и попилили ветви, сучья и ствол.

Ушел. Сгинул. Умер...Ушла молодость. Ушла эпоха. Ушло и это дерево.Память осталась...

Может, где-то ещё машет по ветру своими ветвями и ютит гнёзда новое дерево. Новый молодой дубок, который станет для нынешнего ребёнка тем пронзительным воспоминанием... каким для меня стал герой сегодняшней зарисовки.