Иномирье

Открывать Иномирье в привычном дерьме,
фантастической скуке, суконном ярме,
постигать Иномирье избитых картин,
тошнотворных пейзажей недвижимых льдин,
надоевших брелков натюрмортов, в тоске
суетливых портретов с дырою в виске,
опостылевших гонок мещанских тревог
на забитых проспектах, канавах дорог,
предсказуемой тайны грядущего дня...
Иномирье болота, тебя, и меня.

Прямо здесь и сейчас - распознать голоса
Марианских рассказов, стальные глаза
гробовой тишины, скоморошьей игры
прорисованной маски. Огней топоры,
шустрых фраз карусель, размышлений экстаз -
проступают дурманом. Уютный матрас
объяснений, объятий, поруки, любви
многолюдного храма - когда на крови,
и всегда на костях, но безмерно родном -
превращается в камень, и дом - не знаком.
Иномирье.
Чужбина.
Другая страна.
И молчит подоконник, и створка окна,
и холсты тротуаров в разводах белил,
и полотнища стел, и роскошный настил,
продырявленный ночью - забыли слова
тёплой лжи, панибратства. Слепая трава
углублённых в проблемы людей так горька,
холодна и безжалостна божья река
бесконечных миров, хитрых снов, хищных ртов.
Ты готов к этой правде? Безвременье, кров
неизвестной гостиницы, близких на час...
Иномирье - за гранью.
И здесь.
И сейчас.



традиционно другие миры для нас где-то за дверью, за вспышками молний и разверзнувшимися безднами, за порогом сновидений, мутаборскими заклинаниями, в-общем, где-то за порогом нашего уютного, семейного мира - они манят и пугают, и, может, хорошо, что они не так уж стремятся заключить нас в свои неведомые объятия. С другой стороны, именно по этой причине съедает тоска - "где-то там, за седьмым перевалом...". Но стоит внутренне замереть и оглядеться вокруг, как видишь, что далеко ходить и чего-то ждать не надо - ты уже в другом мире, потому что за вуалью наших братских обнимашек и непоколебимой уверенности в знании друг друга обнаруживается мир, о котором мы ничего не знаем. Странно, но в эти моменты встрепенувшихся звуков и оживших картин он замолкает и и внимательно смотрит на тебя, или сквозь тебя совсем неродными, чуждыми глазами. Да, ты знаешь его - и не знаешь его совершенно. Это ощущение рождает в голове вопросы - а что мы знаем о нём? Странно, но почему-то беспрекословные знания о земном шарике и беспредельном Космосе вокруг сразу как-то отлетают далеко-далеко - нет, мир представляется одним из затерянных миров сновидений, без адреса и имени, полноводно распахнутый дом, в который ты забрёл по ошибке. Населённый прижившимися здесь деревьями, затейливыми строениями, напоминающими другие, как-будто уже виденные в других временах и пространствах, и поэтому будораживающие колеблющуюся память - и людьми, вполне по-свойски, беззаботно, по-домашнему чувствующие себя здесь, одним из которых секунду назад был и ты. Твоё ощущение дома было лишь привычкой, уверенностью, привитой родителями, шорами штампов и прикованным вниманием к себе, заботами о себе в водовороте суетливого мира. Сейчас это спало, отпрянуло, предательски исчезло - или наоборот, предательски было и готово вернуться? Как и прежде, скрывая безмолвно зовущие горизонты неба и невидимых дверей. Весь этот огромный шумящий термитник человечества с лабиринтами хроник, войн и гнёздышками любви, мечтательностью детства, пылающей юностью, рабочей зрелостью и трагедией старости, вся эта бездонная семья - как-будто и не семья вовсе, по-крайней мере, не твоя. И мир этот молчалив, непредсказуем, как неизвестная сторожка на обочине, в которой глупая молодёжь голливудских хорроров начинает галдеть во всю глотку почём зря. И баюкает ночь, и греет солнце, поют дожди и цикады в траве, и завтра как вчера, и утро и вечер... нет, что-то всё не так... Это ощущение словно ворвавшееся из сна, вернее, вернувшееся в него, доселе так беспрекословно именовавшего себя явью, реальностью, правдой. Это ощущение предваряет действительную смену декораций и жанров, пространств и миров,