Старики

На бульваре, на горбатой лавке, сидела пара старичков. В хорошую погоду, какая была в любое время года, они приходили сюда. Сейчас, в апреле, еще кое-где лежали кучки в копоти снега, и временами поддувал прохладный ветер, но уже солнце нежило землю ласково, и почки на деревьях уже показывали сальные, зелёные язычки. Старики на лавке, как все пожилые, утепленные в толстые пальто, в вязанных шапках и в тёплых рукавицах. По бульвару степенно прогуливались родители, бегала звонкая ребятня, выгуливали собак, они ликовали весне, носились с лаем по дорожкам бульвара, по шелудивой траве газонов.
Старичкам было хорошо на бульваре, они привыкли ходить сюда, выбираться из дому, смотреть на молодежь, греться солнцем.
Он сидит, глубоко погрузившись в лавку, между ног установлена затертая, ветхая клюка, на вершке сложены руки, она сидит на самом краешке, так удобнее глядеть по сторонам, оправлять пальто и шарф мужа, потревоженные ветром.
Он сидит молча, прикрыв глаза, говорить не хочется, жена крутит с любопытством головою и щебечет воробьём, доносятся краешки фраз.
Пойду на днях в домоуправление... Тамара Ивановна сказала...
Повернулась, оглядела и оправила ворот пальто мужа, любовно погладила его руки, опять отвернула голову.
...завтра Оля приедет, привезет детей, сейчас посидим да в магазин сходим... Еще что-то говорила.
Глаза его открылись сами, оттого что в груди стало очень больно и неподъемно тяжело, схватило дыхание.
...надо Оле напомнить... Доносился эхом голос жены.
Он прислушивался вглубь себя, перед глазами появилось черное пятно, немое, липкое, бездонное и равнодушное, оно росло и тянуло, тянуло к себе, звуки меркли, он не сопротивлялся, проваливаясь в него.
Вечером поставлю тесто, завтра пирогов к Ольгиному приезду... Детям... Говорила она, поглаживая его руки, выглядывая вдалеке кого-то, он сидел молча и недвижно, с открытыми глазами, поверх раскрытых широко зрачков наливался уже мутноватый туман.
...Нам еще надо, говорила она куда-то в сторону, с тобою... И гладила его руки.