Прожизнь

Стихи с детства были в моей жизни, как чистка зубов, ходьба, и все, что называется образом жизни. Именно на ходу я и пишу, сидя на пятой точке уже записываю. Такова моя природа, видимо.
Первый стих, по рассказам родителей, я сочинила в полтора года.
Звучал он так: баю-баю-баиньки, спи малышка маленький. Дам тебе я сосочку, не соси курносочку...
Я не верила отцу, который мне это рассказывал. Я вообще не понимала, как младенец в таком возрасте может такое сотворить.
В более старшем, уже четырех-пяти-летнем периоде бабушка записывала за мной мои вирши. Писать я еще не умела.
Начиталась немецких баллад в переводе Льва Гинзбурга, с которым мой дед дружил. И они меня напитали, видимо. Там  были весьма "не детские"переводы, типа: "ну чем твой рыцарь нехорош, скорей мне волосы взъерошь, на травку мы приляжем и наши жизни свяжем." Эта история мне была непонятна: какой же он рыцарь, если собирается уложить ее и связать ее жизнь, короче и вправду нехороший...
Но были там и философские стихи про жизнь и смерть, и они меня потрясли, так что я сочинила свою балладу
Помню даже кое-что:
"однажды жизнь сказала смерти: я вас прошу, вы мне поверьте, что лучше жить, чем умирать, что лучше счастье доставлять. Но смерть ей отвечает тут: противно мне, когда цветут сады и парки и луга, когда про жизнь поет река. Зачем же вам такой почет и почему же я не в счет?.."
В принципе, сегодняшние графоманы примерно так и пишут и очень довольны своим творчеством.
По-моему, это ужас. Но в том возрасте, после "курносочки", это был прорыв в метафизику.
Потом, уже в начальной школе, я сочиняла про елку, которая "блещет и сверкает про наше счастливое детство...
Самое странное, мой отец, "секретный физик" и тайный диссидент, отправил мои стихи в какую-то газету типа "Пионерской правды" и их напечатали. Он даже создал папку, куда складывал все вырезки с моими публикациями.
Отец был большой аккуратист, он считал меня безалаберной, что правда, и не способной сохранять важные бумаги. В этой папке потом оказались и мои первые журналистские статьи, написанные перед поступлением на журфак и во время учебы. Зная, что он это делает, я не заморачивалась, чтобы дублировать и беззаботно продолжала писать и публиковаться.
Стихи, конечно, находились в моих тетрадях и к отцу не попадали.
Потом в один прекрасный день во время ремонта квартиры эта папка, как и рисунки Марка Шагала, подаренные им моему деду в Германии, где он жил и учился, трагически были выброшены по ошибке.
Хотя рисунки Шагала эта участь постигла еще в мои ранние школьные годы, если быть точной, и тоже в ремонте.
С тех пор слово "ремонт" вызывает у меня панический ужас.
Но в жизни ничего не бывает просто так. Конечно, я бы с удовольствием перечитала бы свои статьи сегодня. Помню только одну большую подвальную в "Московском, естественно, комсомольце". Она была одной из первых. До того там публиковали мои стихи. Статья называлась "А как у нас насчет погодки?" и была она о нашем фантазийном, как и их прогнозы, Гидрометеоцентре.
То,что все все труды пошли прахом и вообще исчезли, было знаково. Наверное,Сверху мне намекали, что моя профессия, которой я была увлечена, превратится в то, чем она стала сегодня и практически так же исчезнет.
Рисунки Марка Шагала - тут дело в другом. Я про "знаки". Эта потеря мучает меня и по сей день. Бог не дал мне таланта живописца или графика, но с детства, совершенно интуитивно, в музеях я чувствовала картины. Словно иголки кололи мою кожу, когда я проходила мимо них и я останавливалась и вглядывалась, пытаясь попасть туда, в сердцевину красочного слоя. Это было почти безошибочное "узнавание" талантливой живописи. Или графики.
Так происходит и сейчас. Думаю, что те карандашные рисунки великого мастера, с которыми я провела часть своего детства, активировали эту сенсорность в восприятии настоящего искусства.
В текстах это узнавание происходит тоже мгновенно, но это уже профессионализм.
Главное, возвращаясь к теме, нет в жизни ничего случайного.
и в наших любовях-браках-разводах, ни в наших знакомствах-дружбах-заблуждениях и радостных слияниях с теми, кто действительно смотрит с нами в одну сторону.
Эта фраза Антуана де Сент-Экзюпери из книге «Земля людей» живет во мне со времен ранней юности. Жаль только, что таких людей практически не осталось в поле моего зрения.